Уэс переводил взгляд с острого лезвия на меня.

Беги, беги, беги! Кричал мой разум. Я повернулась и поспешила к ключам.

Уэс кричал, но я не понимала его слов. Он схватил меня за руку, больно выкручивая ее. Я закричала, и он быстро прижал мою руку к спине.

У меня не было ни единого шанса защитить себя. Нож опустился вниз, и я почувствовала жгучую боль, как будто моя плоть медленно горела и плавилась.

Казалось, что это никогда не закончится.

Уэс выронил нож и с улыбкой посмотрел на меня сверху вниз. Он задыхался, а я едва могла дышать. Я положила ладонь на живот, думая, что если прижму достаточно сильно, то кровь вернется в тело и рана сама заживет.

Кровь просачивалась сквозь пальцы. Я смотрела на Уэса с болью и обвинением.

Уэс отскочил, и двинулся бы дальше, если бы не врезался в холодильник.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать! — завопил он. В его глазах читались страх и паника. Он смотрел на кровь с голодом и восхищением.

Я зажмурилась. Надавила на рану и поморщилась. Боль усиливалась.

Он, начал мерить шагами комнату, говоря мне, что я заставила его сделать это. Что это была полностью моя вина. Я была его женой и должна была остаться.

Боль притупилась. Тело стало практически невесомым.

А потом он оглянулся на меня через плечо. Его глаза расширились, словно я вернулась в фокус. Он схватил мой мобильник и набрал 911.

Разговаривая с оператором, он провел рукой по волосам, сжимая пряди так сильно, что казалось, будто он собирается вырвать их клочьями.

Испуганным голосом он сказал оператору, что я поранилась. Ножевое ранение. Очень много крови.

Оператор продолжал говорить, но Уэс смотрел на меня со своей леденящей душу улыбкой. С телефоном в руке, он медленно пошел ко мне. Присел рядом на колени. До ножа оставалось всего несколько шагов, но это не имело значения. Он уже причинил мне вред.

Я думала, что это конец. Моей жизни и жизни моего ребенка.

Уэс сел напротив меня и уставился в потолок. Слышно было только голос оператора и мои вздохи.

— Сэр? Вы слышите меня? Мне нужно, чтобы вы разговаривали со мной.

Мы ничего не ответили. Я бы не смогла, даже если бы попыталась. Я начала видеть яркие огни, тысячи оттенков желтого. Очень красиво.

— Сэр? Вы слышите меня?

Ничего.

— Сэр, я должна знать, что все в порядке.

Уэс откинул волосы со лба, повесил трубку и бросил ее на стол. Мне хотелось вздрогнуть, но голова не слушалась.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать, — повторил он.

А потом он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. В его голове уже начала формироваться идея. Я не могла пошевелиться.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала я.

Он поднял нож.

— Теперь ты меня ненавидишь, верно?

Уэс вложил нож мне в руку, но мои пальцы не смогли крепко сжать его.

— Сделай это, — настаивал он. — Сделай. Я знаю, что ты этого хочешь.

Моя одежда насквозь пропиталась собственной кровью. Меня трясло. Глаза Уэса были широко раскрыты и полны безумия.

— Сделай это! — закричал он.

Нож упал на пол. Уэс посмотрел на меня и провел рукой по моей щеке.

— Все, что я делаю, Виктория, я делаю ради тебя. Разве ты не видишь, как сильно я тебя люблю?

Пока я то и дело теряла сознание, его голос то становился громче, то снова затихал. Вскоре он совсем перестал разговаривать.

Не знаю, как долго я оставалась в таком положении. Я закрыла глаза. Чувствовала столько боли, физической и эмоциональной, что практически онемела. Не чувствовать ничего — это ужасно. Я тихо напевала, потому что это напомнило мне, что я все еще жива.

Я все еще дышала.

У меня все еще была жизнь, которая зависела от меня.

Я отказывалась думать, что все так закончится.

На улице снова пошел дождь.

Я медленно перевернулась и встала на четвереньки. Укол слепящей боли пронзил меня насквозь, заставив задохнуться. Я двинулась к ключам, не обращая внимания на звук капающей на пол крови.

Прежде чем выползти наружу, я оглянулся через плечо, чтобы в последний раз взглянуть на свою прежнюю жизнь.

Теперь Уэс стоял, ошеломленно глядя на размазанную по полу кровь.

Я приказала себе дышать полной грудью. Сейчас не время думать о нем. Я подняла руку. С трудом повернула дверную ручку. Дверь приоткрылась, и я выскользнула на заднее крыльцо. Мне потребовалось несколько минут, чтобы спуститься по ступенькам. По коже хлестали сильные струи дождя, смывая кровь с моих рук. Под моими ладонями хрустнули ветки и оцарапали кожу. Я едва заметила боль. Продолжал ползти, считая шаги.

Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

Мои волосы упали на лицо, как черный занавес. Я начала говорить себе, что если буду продолжать двигаться, то моя жизнь будет такой хорошей. Такой, такой хорошей.

Я убеждала себя, что теплая субстанция, из-за которой моя пижама прилипла к коже, была просто дождем.

На мне не было крови.

Никакой боли.

Ничего.

Я в порядке.

Я громко напевала.

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…

Двигаться было все труднее и труднее. Земля становилась все ближе и ближе. Кончики моих волос волочились по траве. Я начала напевать все громче и громче, пока не запела во весь голос.

Восемнадцать, девятнадцать, двадцать…

Машина была уже в поле зрения. Я нажала на кнопку разблокировки, но у меня не оказалось достаточно сил, чтобы она сработала.

Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

Я должна была продолжать двигаться, но у меня уже начала кружиться голова.

На двадцать четвертом шаге мои колени подкосились, и я упала в большую лужу. Вода насквозь промочила меня, пронизывая до костей.

Мне казалось, что мое тело отчаянно борется за то, чтобы остаться в живых. Но что-то внутри меня сдавалось. Оно умирало.

Под моей щекой ничего не было, кроме темноты и прохладной влажной земли. Я в защитном жесте прижала ладонь к животу, напевая прекрасный гимн. Мои глаза начали закрываться. Я сделала последний вдох, прежде чем мой мир погрузился во тьму.