Глава 10

Телефон звонил беспрерывно, громко и настойчиво. Меня так трясло, что зуб на зуб не попадал. Кожа покрылась мурашками, как шрифтом Брайля. Когда я встала, пол подо мной закачался. Желудок скрутило. Шатаясь и держась за стены, я добрела до кухни, подняла трубку и дрожащими руками поднесла её к уху.

– Алло.

– Привет, дорогая, это мама. Послушай, хотела у тебя спросить, где твоё чёрное платье, которое ты пару лет назад надевала на Рождество? Мне бы очень хотелось его одолжить.

Я проглотила слюну, которая скопилась во рту. Обычно после приступа я страдала от тошноты или сильной головной боли, но сегодня чувствовала себя иначе. Мне было очень страшно.

– Мама?

– Я уже посмотрела в твоём шкафу и не нашла. Вот и подумала, что ты его забрала.

Я сползла по стене и уселась голой попой на холодный пол. Подтянула колени к груди, обхватила их руками и положила на них голову. Трубка прижалась к моему уху. Я ещё пару раз сглотнула, прежде чем смогла ответить.

– Да, думаю я его забрала. Наверное, оно среди не распакованных вещей.

– Ты не могла бы посмотреть?

– Сейчас?

– Ну, да, если тебе удобно, – сказала мама.

– Ладно, – мой голос звучал грубо и хрипло. Я откашлялась. – Сейчас посмотрю.

– Хорошо. Что ещё интересного в большом городе?

Желудок, наконец, успокоился, головная боль уменьшилась. Я всё ещё мёрзла, но покидать место на полу не собиралась, чтобы не рисковать возвратом приступа.

– Может, ты заедешь на следующей неделе? – поинтересовалась мама. – Привезёшь платье, поужинаем вместе. И посмотрим новый фильм с Эваном МакГрегором. Я слышала, он там демонстрирует свою голую задницу.

Мой смех звучал вымученно, но от чистого сердца.

– Он показывает свою задницу в каждом фильме.

– Мне пора идти. Папа ждёт. Пока, детка, я тебя люблю.

И мама просто отключилась. Она даже не спросила, всё ли у меня в порядке. И не проявила ни малейшей заботы.

Я поднялась, вернула трубку на базу, потом отправилась в ванную. Горячую воду я включила на максимум. Когда встала под душ, вода обожгла мою кожу, но мне требовался жар. Я потёрла руки под струёй, затем села на корточки в центре ванны, подставив спину под воду. Вскоре дрожь прошла. Я вылезла из-под душа только тогда, когда пошла тепловатая вода.

Я чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы закутаться в толстый банный халат и приготовить себе что-нибудь поесть. Тост, джем и чай. Ужин инвалида. При этом я не чувствовала себя больной. У меня ничего не болело. Боже, я едва могла вспомнить, как чувствовала себя, когда голой вползала в коридор на локтях и коленях.

Набив себе желудок, я обшарила коридор. Одежда отсутствовала. Я нерешительно открыла входную дверь и осмотрелась. Если я голая бежала через соседей, мои вещи могли лежать на улице. К сожалению, одежда на веранде отсутствовала. Дом Джонни я покинула в начале девятого. Телефон подсказал мне, что мама звонила в 20 17. Дорога от дома Джонни до моего занимала минут пять. Значит, приступ длился не более десяти минут. Не слишком большое время, чтобы доставить мне кучу проблем или увести далеко. Не смотря на это, я облазила кусты по обе стороны от моей веранды, но обнаружила там только несколько гниющих листьев, которые припорошил снег.

Я вернулась обратно в дом. Итак, я очутилась в коридоре без одежды. Сейчас я стояла возле двери, и мой банный халат волочился по полу. Я огляделась. Нежилая гостиная справа, прямо передо мной – лестница, коридор в направлении кухни и столовой – в задней части дома. Сколько нужно времени, чтобы раздеться, сбегать в другую комнату и вернуться обратно к входной двери? И зачем мне потребовалось это делать?

В колледже я дружила с парнем, который частенько хватал лишку. Он не просто засыпал, а впадал в какую-то разновидность комы. Мы нормально с ним общались, но на следующий день он не мог вспомнить ни слова. Сначала он явно отдавал себе отчёт, что делал, и менее чем за секунду впадал в бессознательное состояние. Так же, как и я во время приступов. Несмотря на яркие и разноцветные фантазии, я знала, что могу реагировать на окружающий мир. По крайней мере, если транс не глубокий и не слишком длительный. Я не могла припомнить, когда транс длился более двух минут и отключал мой мозг. В таком состоянии я даже научилась отвечать на вопросы, которые не выходили за рамки «да», «нет» «хм». Ответы на более сложные вопросы сразу бы открыли правду даже незнакомому человеку. Но и во время затяжных приступов я нигде не шлялась и не вела себя так, как сегодня.

Я сосчитала шаги и минуты от входной двери до гостиной. До кухни. До спальни и обратно. Одежды нигде не было. Никаких признаков того, что я споткнулась во время развлечений и наделала глупостей.

Я вернулась обратно на переднюю веранду и оглядела тротуар. Надежда, обнаружить под уличным фонарём кучу одежды, рассеялась, как дым. Зато я увидела Джо, парня, который жил с женой на соседней улице, и всегда гулял здесь со своей собакой. Он помахал мне пустым мешочком для собачьих какашек.

Я плотнее завернулась в халат и помахала в ответ. Холодный воздух высасывал тепло из-за двери. Выходить на улицу на босу ногу нельзя, поэтому я окликнула Джо.

– Привет!

– Привет, Эмм! Как дела? – он выглядел замёрзшим.

Чаклс, собака Джо, остановилась, чтобы обнюхать мой газон, и задрать ножку на растрёпанный куст, который я, так или иначе, собиралась выкопать, поэтому мне было всё равно. Джо всегда убирал за собой наследство, если его собака какала в моём саду.

– Хорошо. Ты уже давно гуляешь?

Джо глянул на собаку, потом перевёл взгляд на меня.

– Ты имеешь в виду с Чаклсом?

– Да. Вы уже сделали круг?

– Да. Мы теперь идём домой. А что?

– Ты… меня не видел?

Джо замолк на пару секунд, а у меня запылали щёки, что на холодном ветру чувствовалось особенно сильно.

– Я должен был тебя видеть?

Я выдавила из себя смешок.

– Нет, нет. Я просто спросила, не видел ли ты меня сегодня где-нибудь в другом месте, а не дома.

Джо замялся.

– С тобой точно всё в порядке?

– Конечно, конечно, – замахала я, будто для меня совершенно нормально, зимним вечером на ледяном ветру приветствовать полузнакомого человека на пороге. Босой и в купальном халате. – Я недавно гуляла и подумала, что видела вас и тебе помахала… но это, наверное, был не ты.

– А, – Джо натянул поводок, чтобы помешать Чаклсу направиться во двор моей соседки, так как даже маленькая капелька собачьей мочи вызывала у неё аллергию. – Нет, это, действительно, был не я. Слишком холодно для долгих прогулок.

– Точно. Значит, это был кто-то другой.

– Наверное. Хорошего вечера, – Джо помахал мне ещё раз и отправился своей дорогой.

– И тебе того же, – пробормотала я в спину соседа и закрыла дверь.

В кооперативном банке был обширный свод правил, который касался больничных и отпусков.

Мне не хотелось тратить дни отпуска на валяние в постели, но, не смотря на это, я утром позвонила на работу и пожаловалась на сильный насморк. Меня немного лихорадило, но не от болезни. Я не переставала думать о вчерашнем вечере.

Радовало, что во время такого тяжёлого приступа я не нанесла никому вреда. Очень опасно находиться за рулём в трансе, поэтому большую часть своей взрослой жизни я обходилась без водительских прав. Никого не интересовало, что я редко теряла сознание, хотя и ни одно из обследований не подтвердило, что у меня реальное повреждение мозга. Я осталась загадкой для медицины. Толстая папка с результатами обследований и заключениями врачей, а диагноза нет. Мой мозг работал нерегулярно, неправильно и непредсказуемо. Эти сбои, вероятно, можно держать под контролем таблетками и другими альтернативными методами лечения. Причину сбоев никто не обнаружил, а мне становилось хуже.

Что же всё-таки произошло? Стресс от жизни в одиночку запустил какой-то механизм? Что-то лопнуло в моём мозгу? Тромб или аневризма? Я лежала в кровати, дотянув одеяло до подбородка, и дрожала. Я пойму, если со мной что-то произойдёт? Будет больно?

Возможно, просто погружусь в темноту и никогда из неё не вынырну.

Наверное, я слишком бурно реагировала. Пришлось вылезти из кровати и встать под горячий душ. Затем я отправилась на кухню, съела немного супа и тост – пища инвалида, коим не была. Потом сварила себе тарелку домашних макарон с сыром, которые дала мама. Набив желудок углеводами и жирами, я почувствовала себя намного лучше.

Я знала, что надо позвонить доктору Гордон и записаться на обследование. Но знала и другое. Независимо от результатов обследования, она обязана сообщить обо мне властям штата. И меня снова лишат водительских прав на год. Не говорить ей – это безответственный поступок. Я могла ездить общественным транспортом на работу и за покупками, даже имея синдром пляски святого Витта. Но я не являлась эпилептиком. Неизвестно, что у меня. (Прим.: хорея (хореический гиперкинез, также известная «пляска святого Вита») – синдром, характеризующийся беспорядочными, отрывистыми, нерегулярными движениями, сходными с нормальными мимическими движениями и жестами, но различные с ними по амплитуде и интенсивности, то есть более вычурные и гротескные, часто напоминающие танец)

В будни я редко оставалась дома, поэтому, проходя по коридору, испугалась, когда услышала стук во входную дверь. Но вскоре поняла, что звук шёл из почтового ящика. Я открыла дверь. Женщина-курьер уже подходила к своей машине. Я схватила жёлтый листок извещения и помахала им, чтобы привлечь внимание.

– Эй!

Курьер заулыбалась.

– О, вы дома. Вы – счастливица! У меня для вас бандероль, она не влезает в почтовый ящик. Я хотела забрать её, чтобы вы потом получили её на почте.

– Да, мне, действительно, повезло, – я протянула ей банкноту. Мне вручили конверт с незнакомым отправителем. – Спасибо!

Дома я содрала обёртку. В руках оказался DVD-диск. «Ночь ста лун». Желудок немного сжался, как на американских горках при первом спуске. Я повнимательнее осмотрела упаковку. Содержимое скопировано, а не изготовлено профессионально. Я перевернула конверт. С другой стороны, то же самое. Картинка и текст довольно бледные и кривые. Сам диск обычного серебристого цвета с наклеенной этикеткой.