Фу…

Перед покупкой я не обратила внимания на слова Джен о том, что это редкий фильм и его трудно найти. Я не собиралась покупать пиратскую копию, но уже поздно. Оставалось лишь надеяться, что мой DVD-плеер развернёт диск.

Надо позвонить Джен. Я обещала. Но она сейчас на работе, а я дома. Дни болезни и созданы для того, чтобы весь день валяться в постели и смотреть фильмы. Диск обжигал мне пальцы, не стоит ждать до вечера, чтобы посмотреть его вместе с Джен. Уверена, что захочу посмотреть его и во второй раз. Ей можно и не знать, что я фильм уже видела. Но Джен бы меня поняла. Она пересмотрела все фильмы с Джонни задолго до того, как показала их мне.

Наконец-то, у меня появился повод подключить в спальне DVD-плеер, который мне родители подарили на прошлое Рождество. Этим подарком они хотели подчеркнуть тот факт, что я съехала от них и теперь нуждалась в собственной аппаратуре. Я тогда забрала у них и старый DVD-плеер, а взамен купила Blu-Ray-плеер. С момента моего переезда я смотрела фильмы только в гостиной, потому что решила жить, как взрослая, а не тинэйджер под крылышком у своих родителей. Сейчас я, конечно, уже не подросток, но сильно оторвана от реальности. Обладательница двух DVD-плееров, двух телевизоров, я осталась в рабочий день дома, имея возможность поваляться в постели и посмотреть художественные фильмы. Уже много времени прошло с тех пор, когда я из-за гиперопеки родителей прокрадывалась домой после полуночи. Мне не разрешалось оставлять на ночь друга. Теперь я обладательница собственного дома, но у меня не было друзей. Хотя в моих глазах это выгодный обмен.

Я взяла себе мисочку с мороженым – шоколадным и карамельным – и с пультом управления влезла под тёплое одеяло.

Устроившись в подушках, я нажала «Play».

Я узнала дом. Я узнала кухню. Я узнала людей, Кэнди, Беллину, Эда, даже Пауля. И Джонни. О, Джонни, на нём лишь майка и джинсы, в которых он должен смотреться старомодно и смешно. Но на его заднице они сидели так великолепно, что я просто восхищалась.

Компания сидела вокруг кухонного стола, люди курили и разговаривали, а камера перемещалась с одного лица на другое. Звук был ужасным, музыка – скрипучей и монотонной. Контроль целостности тоже не настроен, будто одну и ту же сцену снимали с разных углов, а при монтаже не хватило какого-то кадра. По крайней мере, имелся сюжет или что-то на подобии, хотя разговор звучал высокопарно и надуманно.

С набитым мороженым ртом я нажала на паузу и поставила миску на тумбочку. Я знала людей по сайтам интернета? По фотографиям из данного фильма? А мой мозг сочинил всё остальное? Я не знала, чем они занимались. За исключением Джонни, он играл лучше их всех вместе взятых.

Неподвижное изображение позволило мне внимательнее рассмотреть сцену. Я не узнала ни часов на стене, ни количество кухонных шкафов. Но я их и не считала? Во время приступа всё моё внимание было направлено на Джонни, на того, кто возбуждал мой мозг. Остальное…

– Проклятье, – пробормотала я вслух. – Чёрт, чёрт, чёрт, где я уже это видела? Когда я это уже видела?

Я снова нажала на просмотр и выбралась из постели, чтобы взять ноутбук. Поискала фильм и нашла сайт, на котором я его заказывала, а также парочку других сомнительных сайтов, которые раньше смотрела невнимательно. Поглядывая одним глазом на телевизор, я прокручивала ужасные сайты с белым шрифтом на чёрном фоне и мерцающей анимацией. Не стоит на них долго пялиться. Они могли вызвать эпилептический припадок даже у людей с неповреждённым мозгом.

На одном из этих сайтов я нашла информацию, что «Ночь ста лун» сняли в восьмидесятых для кабельного телевиденья и часто крутили в ночных программах. Как Джен мне и говорила. Я быстро вспомнила эту передачу. Её крутили на всех пижамных вечеринках, которые я когда-либо устраивала. Тем не менее, я не смотрела ни одного фильма с участием Джонни. Я опять нажала на паузу и сравнила неподвижные кадры с сайтом. Я узнала стол, кухню, этих людей. Я их уже видела, но не могла вспомнить где.

Я задержала дыхание, потом сделала глубокий выдох. В воздухе появился запах шоколада. Мой мозг собрал вместе части моих переживаний и сплёл новую, полностью вымышленную историю. Мои приступы были точно такими же, как и раньше. Просто увлечение Джонни сделало их более живыми и реалистичными, потому что я его хотела, не более того.

Но и они не объясняли причину, по которой я очутилась нагишом у входной двери. Думать об этом не хотелось. Я отставила в сторонку ноутбук и сконцентрировалась на фильме. Джонни только что вышел из кухни и отправился в сад. О бассейне в саду я даже не подозревала. Джонни разделся догола и поднял лицо к солнцу. Оно придавало его коже золотистый оттенок.

Камера любила его. Человек, который снимал эту сцену, смотрел на Джонни глазами поклонника. Камера почти любовно скользнула по его телу, коснулась на мгновение тех мест, которые я в реальной жизни, а не моём воображении, охотно бы поцеловала, куснула, лизнула и пососала. Джонни проплыл разок вдоль бассейна. Кристально чистая вода не скрывала ничего. Его ноги раздвигались и соединялись, как ножницы, мышцы находились в напряжении.

Эту часть фильма слишком растянули. Некоторые сцены, вообще не связанные друг с другом, плавно текли своим чередом. Джонни медленно подплыл к краю бассейна и запрокинул голову.

Я возбудилась и издала стон, который оконфузил бы меня в обществе.

Следующий кадр заставил меня нахмуриться. Сэнди, одетая в поношенную футболку и трусы, ждала Джонни на краю бассейна. Она задрала футболку, чтобы продемонстрировать голый живот, который, на мой придирчивый взгляд, не выглядел плоским и подтянутым.

В детстве я летом проделывала с моими футболками то же самое, но будучи взрослой женщиной – никогда. Я вспомнила, что этому фильму уже тридцать лет, и не стоит насмехаться над женщиной, чьи сиськи уже, наверное, болтаются в районе пупка.

– Привет, Джонни, – произнесла в нос Сэнди. Этот голос из моего приступа очень раздражал.

Почему мой мозг запомнил именно его? С другой стороны, не могла же я снимать всегда только сливки? В следующем кадре Джонни вылез из бассейна.

– Привет, – поздоровался он.

– Иди сюда. Нам надо поговорить.

Джонни не шелохнулся, а лишь смотрел на Сэнди прищуренными глазами.

– Что ты хочешь?

– Иди сюда, – она протянула руку, пытаясь взъерошить ему волосы.

Я знала, что это лишь фильм, но обрадовалась, когда Джонни отдёрнулся.

– Оставь меня в покое, – заявил он.

Сэнди снова потянулась к нему, Джонни сделал шаг в сторону. Она обошла его сзади, обхватила его руками и ногами и щипнула за соски. Джонни отбивался не слишком сильно.

– Я сказал, оставь меня в покое.

– Нет.

Они немножко повозились, но Сэнди всё не уходила. Её руки скользнули ниже, но он удержал её, потом схватил и прижал к своему животу. Сэнди с улыбкой укусила Джонни за шею, но он не улыбнулся. Его лицо окаменело, сверкающие капли воды стекали по вискам, щекам и подбородку.

– Я чувствую себя такой сексуальной в твоём присутствии. Даже сейчас.

– Я рад за тебя, – Джонни не шёл на уступки.

Он не уступил, когда она его лизнула. И когда снова ущипнула за соски. И когда камера скользнула по её рукам возле его лона.

– Я сказал нет, – на лице Джонни отражались те же чувства, что и на моём. Наконец, он стряхнул её и пошёл, в чём мать родила, к стулу за полотенцем.

Хотелось бы знать, каков смысл данной сцены. Смотрелась она вдвойне гадко, так как Сэнди являлась его женой или бывшей женой. Это всё ревность. Я громко рассмеялась, но смех вышел немного дрожащим и совсем не походил на мой обычный смех. Я ревновала к происходящему в фильме, который сняли задолго до моего рождения.

– Крайне неловко, – вырвалось у меня.

Но я не чувствовала себя неловко. Сцена с их участием разбудила во мне чувства, которые мне известны с восьмого класса, когда мальчик, в которого я влюбилась, пригласил танцевать другую. Хотелось перемотать фильм вперёд, по крайней мере, эту сцену. Даже голого зада Джонни не хватало, чтобы избавить меня от странного чувства в желудке.

Мороженое растаяло, отопление включилось на полную мощность, под одеялом медленно становилось всё жарче и жарче. Я сдвинула его в сторону и взяла пульт, чтобы перемотать вперёд, когда снова произошёл приступ.

Меня накрыла темнота.