Джонни содрогается.

– Эмм.

– Тсс.

Я продолжаю свои фантомные прикосновения к его бёдрам. Глажу их, спину, плечи, ягодицы. Мягкую кожу под коленями. Икры. И обратно.

Теперь я касаюсь его по-настоящему. Мои руки обхватывают каждую косточку. Джонни стонет. Мои руки скользят по его ногам, голеням, икрам, коленям, бёдрам; замирают на мгновение, прямо на изгибе спины.

Его член возвышается теперь перед моим лицом. Я хочу чувствовать его вкус. Мои руки замирают возле него. Я наклоняю голову вперёд и утыкаюсь лицом в его бёдра. Провожу языком по яичкам, основанию члена. Джонни вздрагивает, его пальцы зарываются в мои волосы, но в остальном он стоит тихо.

Я медленно беру губами его член, наслаждаюсь каждым сантиметром. Нежно сосу и использую руки, чтобы дирижировать его скоростью в моём открытом, податливом рте. Пальцы Джонни в моих волосах судорожно сжимаются. Он стонет.

Я поднимаю на него глаза.

– Тебе нравится?

Его ответ – это улыбка. Хватка в волосах ослабевает, он гладит ладошкой по моей голове и щекам.

– Да. Это великолепно.

Божественное наслаждение. Не сам акт по себе, а Джонни. Как он говорит и двигается, как произносит моё имя, будто драгоценный подарок для меня.

Я знаю, что раньше он уже демонстрировал себя крупным планом, вероятно, талантливым соблазнительницам. Но, когда я поднимаю на него глаза, то вижу его, искажённое от желания, лицо. Такого выражения не бывает у мужчины, который привык к этим ласкам или считает их само собой разумеющимися. Джонни смотрит на меня с таким изумлением в глазах, будто это сон. Или фантазия.

«Нереальность».

Он изливается мне в рот, и я, не моргнув и глазом, глотаю горячую, клейкую жидкость. Странно, как это происходит. С ним.

Веки Джонни трепещут. Он бормочет моё имя. Его бёдра двигаются вперёд, член проникает глубоко мне в рот. Чудеса, да и только, но я тоже кончаю. Потрясающее чувство, ничего похожего на мои прошлые оргазмы.

Я начинаю смеяться.

Да, стоя на затекающих коленях, с его вкусом на языке, я начинаю смеяться. Прижимаюсь лицом к его уже мягкому члену и целую. Затем поднимаюсь с колен и целую его в губы.

– Эмм, Эмм, Эмм, – говорит Джонни.

– Ммм, – шепчу я ему в рот. – Мне нравится, когда ты произносишь моё имя.

– Эмм, – снова говорит он.

Он опрокидывает меня плашмя на кровать, но лечь рядом и заняться со мной разными сладкими глупостями не успевает. Открывается дверь. Влетает Сэнди. Даже увидев нас, она не замолкает.

– Джонни, послушай, нам надо поговорить, – Сэнди упирает руки в бока.

– Убирайся. Вон отсюда!

– Нет. Прежде ты дашь мне деньги.

– Что? Я тебе должен денег? А куда делись две сотни долларов, которые я отдал тебе в прошлом месяце?

– Я… я подожду снаружи, – говорю я и отстраняюсь, хотя он пытается удержать меня за запястье.

– Ты остаешься, – приказывает мне Джонни. И оборачивается к Сэнди. – А ты уходишь.

Она скрещивает руки на груди и поджимает губы.

– Нет.

– О, Боже, Сэнди. Ты сейчас огребёшь. Надеюсь, это понятно?

– Ты слышишь? – обращается она уже ко мне. – Это уже слишком. Он угрожает мне. Какой мужчина будет угрожать матери своего ребёнка? Только слабоумный. Пойдём, Джонни. Дашь мне немного денег, и я уйду.

– Зачем тебе деньги? Кажется, ты живёшь с мамой? На Кимми деньги я даю. Не говори, что ты уже всё потратила. У ребенка что, пелёнки из золота?

– Мне просто надо, – упорствует Сэнди. Она смотрит на меня расчётливым взглядом. – Это важно.

– На что?

– На аборт, – произносит она, задрав подбородок. Её губы вытягиваются в тонкую линию, но уголки рта приподняты, будто она не может сдержать улыбки.

Вероятно, эта реплика должна послужить сигналом к моему уходу. Я даже не ревную. Как можно ревновать того, кого нарисовал в фантазиях мой мозг? Поэтому, всё, что происходит между ними, меня не касается. Не желая вмешиваться в их дела, я иду к двери. Я не могу держать происходящее под контролем, не могу манипулировать их поведением. Это сон. Раз я этого не вижу, значит, ничего не происходит. По крайней мере, надеюсь, что это так.

Джонни держит меня за руку, но отпускает, когда замечает, что я не останавливаюсь.

– Эмм, не уходи.

Я бросаю на него взгляд через плечо.

– Ну, детка, надо внести ясность.

Это высказывание кажется мне правильным. Его глаза сияют. Он отпускает меня. Я прохожу мимо Сэнди, не удостоив её даже взглядом. Женщины знают, как ранит игнорирование. Даже если я и не ревную, у меня нет ни малейшего желания, обращать на неё внимание.

Я прохожу сквозь дверь.

Затем вхожу в свою гостиную.