Глава 18

Я заморгала, в глазах плыло, рука Джонни лежала на моём плече.

– Эмм, – произнёс он тихо. – Ты должна мне верить, если я говорю, что мне очень жаль.

– Чего тебе жаль? – задала я глупый вопрос. Я пропустила что-то важное. Когда я посмотрела на его руку, он её убрал.

Прежде чем дать мне ответ, мужчина на мгновенье замолкает.

– Ты… снова уйдёшь?

Я чуть задрала подбородок.

– Не важно

– Конечно, это важно, – сказать больше он не смог, потому что зазвонил мобильный.

Джонни полез за ним в карман и ответил на вызов, а я воспользовалась шансом встать. Мне велели подождать, но я не послушалась. Я схватила пальто и сумочку и поспешила прочь от столика, даже посуду не отнесла. Пусть он сам о ней позаботится, а мне надо идти.

Домой я отправилась окружным путём. Холодный воздух освежал моё разгорячённое лицо, но нос я уже не чувствовала. И пальцы ног тоже. Небо затянули чёрные тучи. Скоро начнётся снегопад.

Когда я вошла в коридор, зазвонил телефон. Неизвестный номер.

– Кто это?

– Ты всегда так отвечаешь?

– Только, когда ты звонишь. И вообще, откуда у тебя мой номер? – зашипела я.

Мужчина засмеялся и проигнорировал мой вопрос. Отвратительно, что в моей ярости он находил что-то смешное.

– Я его знаю. Просто раньше никогда тебе не звонил.

– Может, и на сей раз оставишь меня в покое?

– Эмм, извини. Мне надо с тобой поговорить.

Я сжимала-разжимала кулаки, чтобы стимулировать кровообращение.

– О чём?

– Ты знаешь о чём.

– Нет, – я налила воду в чайник. Отставила чай в сторону и выбрала какао. Потом вспомнила, чем закончилось в последний раз питьё какао, и передумала.

– О том, что произошло пару дней назад… Всё не так.

– Конечно, чёрт возьми, всё не так, – я включила плиту, медленно согрелась и сняла пальто.

– Извини, – сказал Джонни. – Я не должен был позволить этому случиться.

– Нет, тебе надо подумать о том, что ты просто удрал отсюда, будто я какая-то дешёвая проститутка.

Джонни молчал пару секунд.

– Я не хотел, чтобы ты почувствовала это, Эммелин.

Меня впервые назвали полным именем! Вряд ли я когда-нибудь озвучивала его Джонни. Теперь можно выключать плиту и наливать воду в чашку.

– Но у тебя это получилось, – заметила я.

Вздох в телефонной трубке щекотал мне ухо.

– Извини.

– Можешь исправиться.

Порой из молчания людей можно извлечь многое, но сейчас мне этого не удалось. Он улыбался? Наморщил лоб, и между бровей пролегли морщины, которые хотелось разгладить большим пальцем? Или разглядывал телефон отсутствующим взглядом, которым не раз уже смотрел на меня?

– Как?

– Для начала ты мог бы пригласить меня на ужин, – я сама удивилась своей дерзости, но он воспринял её нормально. – Я люблю итальянскую кухню.

– Хорошо, для начала ужин. А потом?

– Давай, начнём с ужина. Вдруг его окажется достаточно, чтобы загладить вину.

В трубке отчётливо зазвучал смех, будто Джонни находился рядом.

– Во сколько за тобой заехать?

– Завтра вечером, в половину восьмого.

– Готовься, – сказал Джонни.

– Это ты готовься, – ответила я. – Готовься убедить меня, что ты не засранец.

Опять раздался тихий смешок

– Сделаю всё, что смогу.

– До завтра, Джонни, – я положила трубку прежде, чем он успел что-то ответить.

***

Он стоял с букетом в руках на моём пороге. Цветы – одно из отличий взрослого мужчины от мальчика. Ужин обещал стать свиданием, а не разрывом. Это не пиво и куриные крылышки в баре, где по стенам развешаны плазменные телевизоры со спортивной программой. К нашему столику не припрутся какие-то кореша, которым я до лампочки. Сегодняшний вечер станет особенным.

– Ты прекрасно выглядишь, – Джонни протянул мне букет из лилий и маргариток. Странное сочетание!

Я понюхала цветы.

– Спасибо. Какая красота! Сейчас поставлю его в воду, и можно уходить.

Он вошёл. Я кивнула в сторону кухни, но мужчина нерешительно застыл в дверях. Подавив смех, я подрезала стебли и поставила цветы в вазу. Повернув голову, я увидела, что Джонни уставился на табурет. Именно на нём он и восседал в нашу последнюю встречу.

– Готов? – поинтересовалась я.

От его взгляда у меня возникло лёгкое головокружение.

– Не уверен, – ответил Джонни. – Но твоё желание, думаю, выполню.

И он его выполнил. Мы сидели в прекрасном ресторане, который находился в двадцати минутах езды от моего дома. Я слышала об этом ресторане, но никогда в нём не бывала. Обслуживание оказалось идеальным, и я наслаждалась коронным блюдом – лазаньей, которую рекомендовал нам официант.

О нашем разговоре я не задумывалась. До сего момента Джонни не отличался ораторским искусством. Но когда он устроился за столом напротив меня, то выяснилось, что с ним можно говорить на разные темы. И я поплыла по волнам его голоса.

– Ты такая молчаливая, – он сделал глоток превосходного красного вина, которое убедил и меня попробовать.

– Я люблю слушать, – я тоже пригубила вино и, прежде чем проглотить, подержала его на языке.

– Как тебе вино?

– Прекрасное. Вообще-то, мне не нравится красное, но это действительно великолепное, – я сделала ещё один глоток и отломила себе кусочек тёплого итальянского хлеба, который обмакнула в пряное оливковое масло. – Рассказывай дальше.

Джонни не сразу последовал моему желанию, сперва рассматривал меня через стол. На нём даже стояли свечи! Их золотое мерцание окрашивало пряди волос мужчины и отражалось в его глазах. Я вспомнила о первом приступе, когда видела его, стоявшим в солнечном свете.

– Что? – спросил он.

– Ты… – сказала я. – Тебе…

– Сколько лет?

– Фу, ты совсем не старый. То есть, я хотела сказать…такой красивый.

Джонни откинулся на своём стуле, чуть склонил голову, в уголках рта появился намёк на улыбку. Как знаком этот взгляд! Я видела его на многих фотографиях и в фильмах. И у Джонни из моих фантазий.

– Я старый, – сказал он. Зазвонил его мобильный. – Извини.

Я занималась тем, что макала хлеб в оливковое масло и соус от лазаньи, потом откусывала и глотала. Вкус масла и чеснока навёл меня на мысль, что не помешало бы иметь пару мятных леденцов или жвачку. Подслушивать его разговор не хотелось, но пришлось.

– Дорогая, послушай… нет. Да, конечно, я буду. Я не хотел бы это пропустить ни за что на свете, – Джонни наморщил лоб. – Я тебе уже говорил, что в последний раз не смог, потому что я… Я знаю, что он делает. Послушай, малыш жаловался? Я разговаривал с ним пару дней назад и спросил, согласен ли он, если я возьму его в другой раз. Он сказал «да»… Да, я знаю, он чувствует себя обязанным, но я ничего не говорил ему по этому поводу… Дорогая… Я знаю… Да, я буду. Обещаю. Разве я нарушал когда-нибудь своё обещание?

Пауза. Джонни нахмурил лоб ещё сильнее. Я пригубила вино, чтобы перебить вкус чеснока. Джонни потёр большим пальцем переносицу.

– В течение последних двух лет? – пауза. – Да, я тоже думал… Только не требуй от меня, хорошо… Да… Ты тоже прости… Позже поговорим.

Он нажал кнопку «Отбой» и сунул телефон в карман пальто. Затем посмотрел на меня и вздохнул.

– Извини.

Я промокнула салфеткой губы.

– Ничего страшного.

Джонни засмеялся. Его смех ласкал мне слух.

– Ты так странно на меня смотришь.

– Разве ты не знаешь, что невежливо отвечать во время свидания на звонок другой женщины? – я не знала, откуда взялось моё решительное поведение. Стоило мне открыть рот, как слова сами полились.

– Другая… Ааа, – Джонни с улыбкой кивнул. – Ты видела её со мной в кофейне.

Я облизала губы, вкус масла и чеснока не исчез. Глаза Джонни блестели в пламени свечи. Он разглядывал мой рот.

– И? – сказала я. – Это делает ситуацию более вежливой?

– Тебе нравится меня подначивать?

Я молча улыбалась.

– Это моя дочь, – в конце концов, пояснил он. – Ким.

Внезапно перед моим взором появилось лицо младенца, от которого пахло грязным подгузником и слюнями.

– Но она…

Естественно, она уже не ребёнок. Где-то я читала какую-то заметку про его жену и ребёнка. Этим объяснялось их присутствие в моих галлюцинациях. Просто я не нашла связь между размытым изображением младенца с женщиной из кофейни.

– Я знаю, – добавил Джонни, хотя не мог знать, что я хотела сказать. – Возможно, ты поймёшь, почему я был таким… невежливым засранцем.

Я не произнесла ни слова, но он всё смог прочитать на моём лице.

– Дело в разнице в возрасте, – тихо произнёс он и наклонился.

– Опять… – именно эти слова говорила и моя мама. Я раздражённо закатила глаза. – У многих мужчин женщины значительно моложе.

– Моложе, чем собственный ребёнок? – Джонни покаянно покачал головой. – Кимми, по крайней мере, на пару лет старше тебя. И я скажу ещё вот что, Эмм, лишь два года назад я стал частью её жизни. Я знаю, она бы слетела с катушек, если бы я привёл домой подружку, которая могла бы быть её младшей сестрой.

Для кого-то другого это объяснение показалось бы разумным. Для нас же оно не подходило, но как это обосновать, я не знала.

– Позволь мне задать вопрос. Она замужем?

– Сейчас, нет. У неё ребёнок и всё такое. Я – дедушка, – улыбка озарила всё его лицо. – Ребёнок просто замечательный. Ему шесть лет.

– Ты советовал ей, за кого надо выходить замуж? Или делал какие-нибудь комментарии о возрасте её бывшего мужа?

Он посмотрел мне в глаза.

– Не буду тебе врать. Ты считаешь, что я мудак? Моя дочь думает так же. И у неё есть причины так думать.

Я сожалела, что из-за меня он ощущал себя не в своей тарелке, а сама до сих пор чувствовала себя глупо за его побег из моей кухни. Я ничего не сказала, оставив слово за ним.

– С матерью Кимми я расстался ещё до её рождения. Мы оба были молоды и думали, что брак – это сплошное удовольствие. Когда Сэнди забеременела, я хотел создать с ней семью, но… – он пожал плечами. – Но жить с Сэнди оказалось практически невозможно. Я работал со многими людьми… со многими женщинами…

– Не надо рассказывать мне все подробности, – сказала я. – Я смотрела фильмы.

Стыдно ему не было, он лишь склонил голову и посмотрел на меня проникновенным взглядом.