– Забудь. Он видел только твою прекрасную задницу, не более того. С кем ни бывает?

Но Джонни не засмеялся. Всё ещё голый, он закрыл дверь на замок и повернулся ко мне. Его член, наполовину опущенный, влажно блестел. Джонни скрестил руки на груди.

– Уже несколько недель он ведёт себя, как придурок.

Не знаю, в чём разница, на мой взгляд, Эд всегда себя вёл, как придурок. Но, может, мне что-то не известно?

– Не нервничай.

– Я не нервничаю, знаешь, где у меня всё это уже сидит? – Джонни провёл большим пальцем по горлу. – Я даю этому малому крышу над головой, и он так благодарит меня?

– Может… может, тебе лучше выставить его за дверь, – не известно, откуда появилась такая мысль. Я знала, что после самоубийства Эда их компания распалась, но пока этого не произошло.

Значит… это уже было. Но не здесь. И не сейчас. Не в настоящий момент.

В моей голове всё перевернулось.

Я оглядела себя с ног до головы. Мои руки не оставили следов на комоде, хотя от сильного нажима до сих пор чесались ладони. Джонни что-то мне говорил, но я не могла понять ни слова.

Мне приснилось. Или же я погрузилась в темноту? Это был приступ? Не известно. Я разглядывала его лицо, тело, шевелящиеся губы. Всё ещё чувствовала его член во влагалище. Ощущала отзвуки оргазма. И упала, как подкошенная. Джонни подскочил ко мне.

– Эмм, всё в порядке?

Я сумела лишь выдавить:

– Да, всё в порядке. Немного кружится голова. Здесь очень жарко.

– Я принесу тебе попить.

Я позволила довести себя до кровати, села на край и свесила голову между ног, вдыхая запах нашего секса. Джонни принёс влажную тряпку, которую положил мне на затылок, и стакан воды. Я смогла сделать лишь пару глотков, как мой желудок перевернулся. Качая головой, я оттолкнула стакан и сосредоточилась на глубоких, медленных вдохах, которым научилась на сеансах медитации. Двумя пальцами нажала на точку на запястье, про которую узнала во время иглоукалывания.

– Тебе плохо? – Джонни гладил меня по спине.

– Только голова немного кружится, а так, ничего, – я вдыхала через нос, а выдыхала через рот. Тошнота, на мой взгляд, проходила слишком медленно. Между ног я видела кусок пола. И он двигался!

Джонни рисовал пальцем круги на моей спине и крепко держал прохладную тряпку на затылке. Я дышала, вдох – выдох. Вдох – выдох.

– Мне надо идти, – сказала я.

– Куда ты пойдёшь в таком состоянии, оставайся здесь, – возразил Джонни.

– Нет. Мне надо идти, – я поднялась. Зафиксировала ноги на полу. И не упала.

Джонни вздохнул.

– Ладно. Иди. Успокойся.

Я не хотела, чтобы он злился на меня, но, на самом деле, важно ли это? В моей голове всё перевернулось, всё такое запутанное, и очень много информации. Слишком много, чтобы её переварить.

– Куда я иду? – я стянула с затылка тряпку, прижала к лицу и зарылась в ней.

– Если б я знал. Ты мне не говоришь, – голос недовольный и немного разочарованный. – Ни телефона, ни адреса. Пришла и ушла.

– Но ведь я всегда возвращаюсь?

– До сих пор возвращалась, – Джонни произнёс эти слова таким тоном, будто сомневался, что так будет всегда.

Я отняла тряпку от лица.

– Ты никогда не видишь, как я прихожу и ухожу?

– Я часто видел, как ты приходила, – ухмыльнулся он. Я бы ответила на эту ухмылку, но мой желудок до сих пор бунтовал.

В этом пазле не хватало каких-то ключевых деталей. Я видела картину целиком. И даже знала, какие части надо вложить. Но их не находила. Или, возможно, просто не хотела искать. В этот момент я почувствовала, как на меня навалилась страшная усталость.

«Если это сон, я в любой момент могу проснуться. Незамедлительно. Или приступ? Мне нельзя останавливаться… Уйти из комнаты, от Джонни. Я могу исчезнуть, как джин. Я должна это сделать».

Я шагнула к двери, не выпуская Джонни из поля зрения. Не хочу исчезать, не хочу превращаться перед ним в бесплотный дух.

– Я вернусь, Джонни. Обещаю.

Парень наклонился, поднял шорты и оделся. Не глядя на меня, отвернулся, плечи поникли. Он не ответил.

– Я вернусь, – сказала я.

Он кивнул.

Я ушла.