— Вот это — радостная весть, ваше сиятельство! Почему же эджиб не сообщил мне об этом? Надо вовремя подумать о подарке для новобрачной! Моей супруге тоже ничего не известно. Ваша новость застала нас врасплох. Сегодня двадцать восьмое апреля, воскресенье; значит, первое мая будет в среду. Как же можно в пост справлять свадьбу?

— Венчанье состоится ночью, в двенадцать часов. После полуночи будет уже не среда, а четверг.

— Вот как! Этого я не сообразил. Ах, лучше бы вы мне ничего не рассказали, а только бы возвестили об этой свадьбе! Боюсь, что от тревожных мыслей сегодня ночью я не сомкну глаз!

— Тебе, мой Иасэ, бояться нечего! Хоть ты и княжеского рода, но записан в сословии горожан, и благодаря твоим книгам кусок хлеба тебе всегда будет обеспечен. А каково нам, тем, кто живет на царское жалованье? Случись какая-нибудь беда — в первую голову она обрушится на нас. Горожане, торговые люди и ремесленники даже обрадуются, если случится смена власти. Прислушайся — то там, то здесь шепчутся; надоели, мол, бесконечные войны, истомила беспокойная жизнь, хоть бы кто-нибудь принял нас под свою власть и дал нам мир. Я уж и не говорю об армянах: те ждут не дождутся русских и грозятся, если те не придут, сняться с места и переселиться в Моздок или в Кизляр, чтобы стать под их покровительство.

— Этого я ни от кого не слышал, вам неправду сказали. Но если бы государь обеспечил нам покровительство России, это было бы великое дело! Уж одно то хорошо, что с лезгинскими нападениями и грабежами было бы покончено. Из-за этих лезгин мои имения не дают никакого дохода! Да что там — доход! Каждый год приходится выкупать у них уведенных в плен крестьян! Этот выкуп просто разоряет меня.

С улицы донесся голос: «Иасэ дома?» Сверху, с балкона, ответили; «Дома». Тотчас без стука открылась дверь и в лавку вошел домоправитель государя. Длинные усы его ниспадали до самых плеч. Он почтительно приветствовал Иоанна.

— И вы здесь, ваше сиятельство! Рад, что нашел вас.

— В чем дело, Мамуча? — спросил Иоанн.

— Государь спешно призывает вас к себе. Он совещается с мдиванбегами. Князь Моуравов получил записку от какого-то русского полковника, который ведёт войска и просит разрешения предстать перед государем. Он собирается арестовать генерала Тотлебена.

— Неужели правда? — вскочил Иоанн. — Вот это — приятное известие. Если бы ты был священником, я бы приложился к твоей руке. Воистину судьба благосклонна к нам! Дай бог долгой жизни нашему государю!

Иасэ взял большой кусок сахара и поднес его к губам Мамучи.

— А ну-ка, открой рот! Мед и сахар твоим устам, вестник радости!

— Погоди, Иасэ! — едва успел промолвить Мамуча, но сахар был уже у него во рту. — У меня к вам...

— Кушан, кушай, пожалуйста! Изволь выпить и чашку кофе. А вот и сладости — я знаю, ты до них большой охотник!

Мамуча погрыз сахар, потом взял чашку кофе из рук Иасэ, сделал несколько глотков и снова обратился к Иоанну:

— Вам следует отправиться без промедления, ваше сиятельство. Вас ищут повсюду, с ног сбились.

— Сейчас пойду, А тебе разве не нужно во дворец?

— Нет, у меня дело к Иасэ. Нам нужен бумажный свиток, чтобы составить список приданого царевны. Свиток должен быть длиной в десять локтей и обязательно цельный, а не склеенный из кусков.

— Так я пойду, — сказал Иоанн. — Очень мне хотелось порыться в твоих книгах, Иасэ, но видишь — некогда; как только улучу время, приду к тебе.

— Сделайте милость, ваше сиятельство, приходите когда угодно. У меня для вас отложено много хороших книг, — с почтением сказал Иасэ мдиванбегу, проводил его до дверей и обратился к правителю дворца: — Ну, мой Мамуча, теперь уважим и твою просьбу. Свиток в десять локтей длиной я для тебя раздобуду, даже если его придется достать из-под земли!

Вечером в гостиной царского дворца собрались знатные дамы Тбилиси, чтобы развлекать невесту. Зал пестрел разноцветными парчовыми и шелковыми платьями; сверкание бриллиантов, украшавших женщин, слепило взгляд, воздух был напоен благоуханием тонких духов. Туго заплетенные косы стройных девушек доходили до пят. Чужеземец удивился бы одинаковой длине кос всех присутствующих дам. В зале не было ни одной девушки или дамы, у которой волосы были бы хоть немного короче, чем у другой. Казалось, все косы в зале сделаны по одной мерке. Точно так же одинаково все дамы, без различия возраста, были набелены и нарумянены.

Каждая вновь пришедшая гостья подносила царевне Тамаре букет роз и какой-нибудь подарок; поздравив царевну, гостья присаживалась рядом и развлекала её разговором до тех пор, пока не подходила с поздравлением другая. Лишь после появления следующей поздравительницы гостья отходила от невесты и присоединялась к весело беседующему дамскому обществу.

Гостиная была уже полна гостей, когда в неё вихрем ворвался царевич Леван с шумной свитой из тридцати юношей, наследников знатных родов. Молодые люди внесли в женское общество струю беспечного веселья. Сначала они приветствовали царевну Тамару, по очереди опускаясь перед нею на одно колено и целуя у неё руку; потом, по просьбе Левана, подсевшего к сестре, стали один за другим показывать свое искусство — в красноречии, в чтении стихов или в плясках.

— Я предлагаю поиграть в азбуку, — сказал Леван, хлопнув в ладоши. — Начни ты, Анастасия, — обратился он к Анастасии Цицишвили. — Отвечай на букву «а». Ты знаешь ли эту игру? Все твои ответы должны начинаться на заданную букву. Откуда идешь?

— Из Ацкури, — ответила Анастасия и тряхнула косами. — Эту игру я хорошо знаю, и вам меня не поймать!

— Куда идешь?

— Куда... — запнулась Анастасия.

— Ага, уже споткнулась!

— В Ананури. Дайте подумать минуту, зачем вы меня торопите!

— Кто твой господин? — спросил Леван и незаметно подмигнул Тамаре.

А Тамара еле слышно шепнула ему:

— Её нужно было спрашивать на букву «к»: она бы назвала Каплана.

— Амириндо.

— Как тебя зовут?

— Анастасия — уж в этом я не ошибусь!

— Из чего сделан твой лук?

— Лук?

— Да, лук. Отвечай скорей, а не то заплатишь штраф.

— А... а... — растерялась Анастасия. — Помогите, девушки! Из айвы.

— А стрела?

— Стрела?.. — растянула Анастасия.

— Ты ещё раз переспроси! Довольно, проиграла. Налагаю штраф: завтра приложишься к руке диакона тбилисского митрополита. Кто следующий?

Леван обвел взглядом зал, выбирая очередную жертву. Но не успел он остановиться на ком-нибудь, как дверь гостиной распахнулась и вошла царица Дареджан в сопровождении царицы Анны-ханум, царевны Анны, придворных дам и царских секретарей, среди которых был и Бесики. Все поднялись с мест. Дареджан приветствовала собравшихся наклонением головы, а подошедших к ней Левана и Тамару поцеловала в лоб. Потом она опустилась в кресло и предложила всем сесть. Дамы, шурша платьями, уселись на стульях. Мужчины выстроились вдоль стен.

— Ну-ка, приобщите и нас к своему веселью! — приказала Дареджан. — Продолжайте развлекаться, как развлекались до нашего прихода.

— Мы играли в азбуку, государыня, — сказал Леван. — Если вы разрешите...

— Нет, погодите! — горячо заспорила с ним Анастасия. — Что же вы на нас, женщин, ополчились? Давайте будем теперь спрашивать мужчин!

— Пусть теперь отвечают мужчины! — зашумели дамы.

— Будем спрашивать Бесики! — воскликнула Анастасия. Она подбежала к Бесики, который стоял у стены, вывела его на середину гостиной и обратилась к дамам: — Ну-ка, возьмитесь за него хорошенько, чтобы он не мог вздохнуть. Я начну первая. Отвечай на букву «а», Бесики. Откуда идешь?

Бесики с улыбкой посмотрел в сторону дам и взглянул на Левана, словно спрашивая у него совета — отвечать или нет.

— Погодите, погодите! — вскочил с места Леван. — Слушай, Анастасия! Мы согласны отвечать, но с одним условием. Если Бесики ответит правильно, пусть он поцелует ту, которая его спрашивала.

Дамы запротестовали, но было заметно, что предложение царевича не очень им неприятно.