Во дворе Бесики был встречен охранником, который проводил его к царю. Бесики поправил на себе платье, откинул на спину разрезные рукава.

В полутемной комнате горели свечи. Ираклий сидел у маленького походного столика и что-то писал. Тут же на длинной тахте сидели в ряд — царевич Леван, Давид Орбелиани и Антон Моуравов. Они вполголоса беседовали и не сразу заметили вошедшего. Ираклий поднял голову, сдвинул очки на лоб и, узнав Бесики, ласково ему улыбнулся.

— Где ты был, сын мой? Мне сказали, что ты остался в городе. Я уж не думал увидеть тебя в живых!

Бесики опустился в дверях на колени и отвесил земной поклон. Остальные тоже заметили его и весело с ним поздоровались.

— Подойди поближе, что ты остановился на пороге? — сказал Леван.

— Не был ли ты в зараженной деревне или около больного? — спросил Давид.

— Нет, ваше сиятельство, но... осторожность всегда уместна, — береженого бог бережет...

Ираклий попросил присутствующих оставить его наедине с Бесики. Проходя мимо Бесики, Леван шепнул ему: «Ужинать приходи ко мне»; тот кивнул в знак согласия.

Проводив взглядом уходящих, Ираклий спросил Бесики, давно ли он покинул Тбилиси. Узнав, что Бесики уехал вместе со всеми, царь перестал его расспрашивать и сразу перешел к делу, по которому столь срочно вызвал его к себе. Бесики немедленно должен был отправиться в Иран: отвезти шаху письмо и как можно скорее вернуться с ответом.

— От нас до Шираза сорок дней пути, — сказал Ираклий, — если ехать с караваном. Но это слишком долго. Ты отправишься верхом. Ночью будешь в пути, а днем — отдыхать. Иначе ни ты, ни лошадь не вынесете зноя. Впрочем, наставления мои не нужны — с тобой поедут испытанные люди, изъездившие Иран вдоль и поперек. Короче говоря, ты должен потратить на дорогу туда и обратно не более шестидесяти суток. А теперь слушай меня внимательно. Я посылаю Кериму письмо, но он человек неученый — читать и писать не умеет. Письмо ему прочтут, но он не очень доверяет своим людям, поэтому ты все, что надо, передашь ему ещё и на словах. Поручение мое ты должен выучить наизусть и не говорить ни одного лишнего слова. Керим хитер, он одним ловким вопросом может заставить тебя проговориться о том, что ему не следует знать.

— Государь, вы об этом говорили мне и раньше.

— Да, говорил, а теперь ещё раз повторяю, чтобы ты хорошо запомнил. Мне необходимо узнать, договорился ли Керим-хан с повелителем Афганистана, из страха перед которым он не смеет шагу ступить из дому. Если мир между ними уже заключен, то Керим выступит против Турции. У него с султаном старые счеты. Обо всем этом ты сумеешь узнать от шахского визиря Нариман-хана, на дружбу которого я твердо полагаюсь. Когда-то я спас его от смерти, и с тех пор он предан мне душой и телом. Ты отвезешь ему письмо, которое нужно будет передать так, чтобы никто не заметил. Если будут спрашивать тебя о наших делах, не говори ничего о том, что мы не в ладах с Тотлебеном и что генерал покинул нас в Ацкури. Помни: никогда не нужно перед иностранным государем раскрывать домашние дела. Зато ты сам должен стараться как можно больше узнать и присмотреться ко всему, что может нас интересовать. Не растеряйся во время беседы с ханом. Словесный поединок труднее, чем фехтование клинками. Ты хорошо владеешь словом, но шаху постарайся показаться простодушным. Скажи ему, что ты только певец и поэт, а в государственных делах ничего не смыслишь и что ты послан мной для того, чтобы своим искусством доставить ему удовольствие. Шах призовет своих певцов и устроит состязание. Тут уж ты должен отличиться. Победишь — получишь щедрую награду.

— Когда, ваше величество, прикажете мне выезжать?

— Сегодня. Начальником твоей свиты и проводником будет Кайхосро Мурванишвили. Он уже все знает. До Нахичевани тебя будут сопровождать двести воинов. Дальше возьмешь с собой только тридцать человек. Между Нахичеванью и Ширазом постоянно ездят шахские курьеры, и Керим вышлет тебе охрану. Да, кстати, ереванский хан отложился от меня, а между тем тебе придется проехать или через Ереван или через Ганджу и Карабах. Надеюсь, ты не боязлив, тогда лучше поезжай через Ереван. Опасности особой нет. Хаи ереванский не посмеет открыто напасть на мое посольство. По обычаю, он сам должен выйти навстречу тебе из Еревана. Если этого не случится — ясно, что он изменил. Тогда призови к себе начальника крепости, передан ему наш приказ и для виду поверни обратно, а когда скроешься из поля зрения, поверни налево и следуй по течению Аракса, Кайхосро знает дорогу. Ночью доедешь до Шахтахта, и оттуда недалеко до Нахичевани, где ты уже будешь во владениях Керим-хана. Теперь ступай повидай мушриба, он снабдит тебя деньгами. Казначей передаст тебе список подарков, которые ты повезешь шаху, и объяснит, как их поднести. Сейчас восемь часов. В десять придешь ко мне, и я вручу тебе письмо для Керим-хана. Иди!

Бесики низко поклонился царю и вышел из дома. Приказ немедленно отправляться ошеломил его. Он долго стоял посреди двора, глядя в пространство, и никак не мог сообразить, куда ему идти, кого повидать в первую очередь, с чего начать сборы. Все перепуталось у него в голове: предстоящая беседа с шахом, опасности пути, свита, поиски мушриба и Кайхосро. Внезапно он вспомнил о приглашении Левана, представил себе ломящийся от яств стол и ощутил острый голод: он ничего не ел с утра.

Наконец Бесики собрался с мыслями и прежде всего отправился искать Кайхосро Мурванишвили, которого нашел в хижине на краю деревни, где помещались минбаши.

Кайхосро встретил поэта с невозмутимым спокойствием.

— Ну как, Бесики, едем?

— Едем, да только... — оглянулся Бесики. — Как же ехать, если...

— Не тревожься, — успокоил его Кайхосро, — все готово. Как только прикажешь — тотчас сядем на коней и в путь!

— Куда вы едете? — спросил длинноусый минбаш, которого Бесики видел впервые.

«В Иран», — чуть было не сорвалось с губ у Бесики, но Кайхосро вовремя перебил его.

— На охоту, — Кайхосро улыбнулся и незаметно подмигнул поэту. — Разве нам и поохотиться нельзя?

— Да, да, конечно!.. — растерялся Бесики. — Значит, выезжаем в десять часов.

— Я уже докладывал — мы готовы. Едем хоть сейчас.

— Где живет Леван?

— Пожалуйте, я провожу.

Они направились к жилищу Левана. По дороге Кайхосро сообщил Бесики приказ, полученный им от царя. «Кроме тебя, никто не должен знать, куда вы едете, — сказал Кайхосро царь. — Возьми надежных людей, таких, которые пойдут в огонь по одному твоему слову».

Леван и его гости уже сидели за столом. Бесики был встречен радостными возгласами. Кроме Давида Орбелиани тут были Соломон Леонидзе, Агабаб Эристави и телавский старшина.

— Объясни, пожалуйста, чем ты приворожил к себе государя? Он только и знает, что уединяется с тобой для каких-то таинственных бесед, — с улыбкой обратился к Бесики Леван, указывая ему на стул подле себя. — Садись сюда. Подайте турий рог!

— Нет, рога не надо. У меня нет времени!

— Куда ты спешишь? — удивился Леван.

— Не знаю! Туда, куда ветер дует. — Бесики отломил кусок хлеба, оторвал куриную ножку и с аппетитом принялся есть.

— Бели не хочешь говорить, куда ты едешь, скажи по крайней мере, где ты был все это время! — не унимался Леван.

Бесики показал на свой набитый рот  — дескать, погоди, дай поесть. Леван недовольно покачал головой и повернулся к Давиду. Они беседовали об уходе русских войск в Имеретию и сошлись на том, что генерал, должно быть, не поладит и с царем Соломоном. Бесики не знал о последних событиях и, услышав, что Тотлебен отбыл в Имеретию, удивленно взглянул на Соломона Леонидзе, который сидел рядом.

— Ну да, разве ты не знаешь? — ответил Леонидзе вполголоса, чтобы не мешать беседующим. — Мы опасались, что он уйдет в Россию. Государь был очень встревожен.

— Когда это случилось?

— Недели две тому назад. Получено известие, что царь Имеретии взял Шорапанскую, Багдадскую и Кутаисскую крепости.

— С помощью русских?