У Давида Орбелиани впервые произошла размолвка с тестем. Правда, Ираклий ничем не обнаруживал своего неудовольствия, но было очевидно, что отношения между тестем и зятем утратили былую сердечность.

Давид убеждал Ираклия вернуть капитану Языкову грамоту императрицы, вызвать назад отправленных в Россию послов и прервать всякие отношения с императрицей. Давид был уверен, что только крутыми мерами можно добиться того, чтобы императрица впредь была предупредительнее в своих взаимоотношениях с грузинским царем. Союз с царем Ираклием был ей необходим, и она, несомненно, должна была извиниться перед Ираклием и в корне изменить свою политику в отношении Грузии.

Но напрасно Давид увещевал, настаивал, умолял... Царь не согласился с ним. Ираклий опасался, что императрица отступится от него и станет поддерживать союз только с царем Соломоном. Этого нельзя было допустить. Грузия, по его мнению, окончательно свалилась бы в пропасть, потеряв дружбу и покровительство России. Она не приобрела бы и благоволения Турции и Ирана. Все эти три державы стали бы одновременно врагами Грузии.

Соображения Ираклия казались Давиду необоснованными. Он был уверен, что турки, узнав о разрыве Ираклия с императрицей, немедленно заключат мир с ним. Шах Ирана также с удовлетворением примет известие о таком решении грузинского царя и окажет ему всяческую помощь. Таким образом ещё до окончания русско-турецкой войны Грузия получит возможность устроить свои внутренние дела: создать регулярное войско, изготовить пушки нового образца и, что важнее всего, закончить строительство и заселение деревень. Все эти мероприятия, по мнению Давида, займут не более двух или трех лет, а потом уже можно будет совсем иначе разговаривать с соседними государствами. С дружбой или враждой Грузии её соседям придется тогда считаться более серьезно, чем сейчас.

Ираклий рассеянно слушал Давида и даже не вступал с ним в спор. На все доводы у него был один ответ: нет.

Давид умолял царя хотя бы повременить до возвращения Бесики из Ирана, а до тех пор не давать Языкову никакого ответа. Ответ Керим-хана мог прийти со дня на день.

Ираклий и на это не согласился.

Давид попытался привлечь на свою сторону мдиванбегов и других сановников, но вскоре с грустью убедился, что рассчитывать на их помощь не приходится. Будь здесь Леван... Но царевич был в отъезде, а без его помощи Давид был бессилен. Нго собственного влияния было недостаточно. Давида поддержали только два или три мдиванбега, все же остальные сановники присоединились к Чабуа Орбелиани, который полностью разделял мнение Ираклия. Чабуа изо всех сил старался угодить Языкову — ходил за ним по пятам и с готовностью отвечал на все его вопросы. После каждого свидания с капитаном он радостно, словно свершив великие дела, сообщал вельможам, что все идет хорошо, что Языков обещает царю полное прощение всех его провинностей.

Давиду Чабуа опротивел.

— Что ты прыгаешь около русских офицеров, как комнатная собачонка, — не вытерпев, сказал однажды Давид мудрому мдиванбегу. — Не бойся, не убегут!

— Сказано Проклом Диадохом... — начал, как обычно, Чабуа, но Давид нетерпеливо перебил его:

— А ну тебя! Свою голову надо иметь, а от беганья к Проклу не будет проку. Императрица нанесла нам оскорбление, а ты готов целовать сапоги её офицерам!

— Что ж, прикажешь зверем на них глядеть? Человек приехал расследовать дело, установить, мы виноваты или генерал Тотлебен, а ты велишь не улыбаться! Не буду же я ссориться с лодочником, сидя в лодке!

— Эх, скорее бы Бесики приехал с ответом от Керим-хана! Тогда я буду знать, как поступить!

— Бесики! Хи-хи! Бесики! — захихикал Чабуа, — Вот удивил! Он, оказывается, надеется на Бесики!..

— А почему бы нет? — вспыхнул Давид.

— Я тебя считал умным человеком, а ты, оказывается, рассчитываешь, что Бесики спасет страну! Уж не думаешь ли ты, что Керим-хан станет беседовать с этим безусым юнцом о государственных делах?

— Царевич Леван тоже безусый юнец, — сказал Давид с досадой, — но думаю, что он разбирается в государственных делах нс хуже, чем некоторые мудрецы из мдиванбегов!

— Сравнил! Так ведь Леван — царевич, а тот простой попович! Какой из Бесики посол? Я просто сгораю от стыда каждый раз, когда подумаю, что государь отправил его послом в Иран!

Давид быстро отошел от Чабуа. Он боялся, что не сумеет сдержаться и скажет лишнее почтенному родственнику.

Третьего ноября прискакал курьер, который сообщил Ираклию, что приехал посол из Ирана. Давид спросил, нет ли с ним Бесики, но курьер ответил, что посла Керим-хана сопровождают только персы.

Царь приказал устроить иранскому послу особо почетную встречу.

Языков и Львов были также приглашены присутствовать на приеме иранского посла. Оба с удовольствием приняли приглашение и, надев парадные мундиры, явились к царю.

По обычаю, грузинский царь должен был выйти из крепости навстречу шахскому послу, но Ираклий решил нарушить этот старый обычай и выслал вместо себя Давида Орбелиани. Сам же он восседал на троне в своем шатре. По правую руку от него сидел католикос, по левую выстроились мдиванбеги. Русским отвели место с правой стороны, позади католикоса. Ираклий особенно хотел подчеркнуть перед послом Керим-хана свою неизменную дружбу с Россией.

Посол Керим-хана оказался старым знакомым Ираклия, бахтиаром Асат-Мирзой. Царь приветливо улыбнулся ему. Выбор послом человека, близко знакомого грузинскому царю, показывал, что шах желает сохранить с Грузией прочную дружбу. Мать Асат-Мирзы была грузинкой, и сам он хорошо говорил по-грузински.

Асат-Мирза опустился на колени перед Ираклием, трижды коснулся лбом пола и протянул царю послание шаха. Ираклий взял письмо, передал Давиду и с улыбкой обратился к Асату:

— Передай от меня особую благодарность шаху за то, что он прислал именно тебя. Клянусь богом, я очень рад тебя видеть, мой Асат!

— Да падут все ваши горести на голову Асат-Мирзы, о солнцу равный Иракли-хан! — ответил по-грузински Асат.

— Разве мой посол не явился к Керим-хану?

— Не знаю, великий государь. Я был в Гилане, мой повелитель спешно вызвал меня и немедленно отправил сюда. В Ширазе я провел всего несколько часов. О вашем после я ничего не слыхал.

— Как поживает непобедимый сардар, слава Ирана, Керим-хан Занд?

— Мой повелитель очень встревожен, великий государь. Из этого письма вы все узнаете. Прошу вас, поспешите с ответом. Мне приказано вернуться обратно тотчас же, как только мне будет вручен ваш ответ, хотя, как вам хорошо известно, пребывание около вас для меня — величайшее счастье.

— Хорошо, Асат! Завтра же получишь ответ. А пока я постараюсь, чтобы ты не скучал. Вечером побеседуем наедине.

Ираклий задал послу ещё несколько незначительных вопросов, вспомнил совместную службу в Афганистане я Индии и отметил искреннюю любовь, которую Асат-Мирза питал к грузинам.

Прием окончился. Ираклий приказал провести почетного гостя в назначенные ему покои.

При чтении царем письма Керим-хана присутствовали только католикос и Давид Орбелиани. Керим-хан предлагал Ираклию немедленно расторгнуть союз с Россией и изгнать из Грузии русские войска. Взамен он обещал грузинскому царю всяческую помощь.

Считая создавшееся положение особенно благоприятным, Давид стал умолять царя внять совету Керима.

— Государь! Мы должны стремиться восстановить былую силу и былое величие Грузии! А мы стараемся спрятаться под чьим-нибудь крылом. Но не укрыться соколенку под крылом орла! Орел его съест. Соколенок должен научиться летать, и, когда он расправит крылья, ни орел, ни коршун не будут ему страшны. Дружба с Россией ничего нам не даст. Неужели вы не видите, что эта огромная держава с самого же начала пытается нас поглотить? Государь, обстоятельства благоприятствуют нам. В настоящее время ни Турция, ни Иран, ни Россия не посмеют тронуть нас, потому что все они опасаются друг друга. Воспользуемся представившейся возможностью — у нас есть время, мы можем окрепнуть и так широко расправить крылья, что и орел, и волк, и лев будут относиться к нам с почтением.