«Будь что будет, — после долгих раздумий решил наконец Аркадий Аркадьевич. — Доведу это проклятое дело и брошу все к чертовой матери! А там — пусть меня хоть к стенке ставят…»

И тотчас с облегчением подумал, что времена нынче, слава Богу изменились.

Как неожиданно удачны бывают порой случайные встречи!

Безуспешно сражаясь с насильниками, Настя почти не надеялась, что на выручку ей так своевременно явится добровольный спаситель. И уж тем более не могла предполагать — кем в действительности окажется этот человек…

Сказать по правде, именно эта случайная встреча помогла Насте с минимальным душевным потрясением пережить то жуткое состояние, в которое ввергли ее кошмарные события последних дней, завершившиеся нападением в Измайловском парке. Вспоминать об этом было невыносимо. И Настя отчаянно старалась навсегда вычеркнуть происшедшее из своей памяти.

Физически она пострадала значительно меньше, нежели душевно. Уже на третий день обильно украсившие ее желтушные синяки начали понемногу бледнеть. Но малейшее воспоминание о пережитом неизменно повергало девушку в содрогание и ужас.

Хуже всего было другое: смерть Полины, невольной виновницей которой Настя считала себя, доставляла ей невыразимые душевные страдания.

Теперь случившееся с нею самой представлялось Насте расплатой за гибель ни в чем не повинного человека, причем, расплатой еще мягкой, божеской. За короткое время после возобновления их знакомства Настя прониклась к молодой журналистке искренне дружеской симпатией. Помимо того, что она успела для нее сделать, Полина на своем примере показала ей, что можно открыто бросать вызов опасности, не сдаваться и не отступать — не только на словах, но и на деле…

Как трудно, почти невозможно было поверить в ее смерть! Порой Насте начинало казаться, что вот-вот в дверь ее квартиры позвонят — и войдет Полина, живая и невредимая; войдет и скажет со своей обычной озорной улыбкой:

— Привет! Ты чего такая кислая? А ну, выше нос!

Предупреждавшие Настю инквизиторы говорили сущую правду. Загадочная история, в которую она была поневоле втянута минувшей осенью, оказалась не просто опасной, но опасной смертельно! При всем при этом Настя до сих пор ровным счетом ничего не понимала в происходящем.

Накануне своей гибели Полине несомненно удалось кое-что разузнать. И она уже готова была поделиться этим с Настей. Но вмешательство зловещей темной силы вновь низвергло Настю в бездну неведения и страха. И она была благодарна судьбе за то, что в этот критический момент не осталась одна.

В тот роковой вечер Настя даже на разглядела своего спасителя толком. Лишь инстинктивно почувствовала, что он молод, полон уверенности и здоровья. И разумеется, она так и не узнала его имени — в ее тогдашнем состоянии подобная забывчивость являлась вполне простительной.

Проводив потрясенную девушку домой, незнакомец велел ей немедленно выпить успокоительного, что она тотчас и проделала, проглотив лошадиную дозу тазепама. Только оказавшись дома Настя наконец ощутила себя в относительной безопасности. И странное дело: присутствие этого незнакомого человека вовсе не пугало ее, но напротив, необъяснимым образом действовало лучше пресловутых таблеток.

По ее просьбе незнакомец посидел рядом с Настей на кухне. Напоил девушку чаем, который сам же и заварил — как выяснилось, удивительно вкусно! Говорил ей какие-то тихие добрые слова, которых Настя не запомнила, но само звучание его ровного и уверенного мужского голоса постепенно возвращало ее к жизни. В нем звучало искреннее сочувствие, поддержка сильного. Это мог быть голос отца, брата, друга. И слушая его, Настя постепенно перестала дрожать. Овладевшие ею страх, потрясение, боль, — понемногу притупились. И проводив гостя, который обещал назавтра непременно к ней заглянуть, Настя бессильно провалилась в глухое забытье.

Проснулась она около полудня. Все тело безжалостно ломила тупая ноющая боль. Кружилась голова. Движения были замедленными, как у лунатика.

Взглянув на себя в зеркало, Настя едва не грохнулась в обморок. И было от чего. Насильники разукрасили ее как задиристого алкаша в уличной потасовке. Теперь, пока не сойдут синяки и не затянется в душе саднящая рана, она неизбежно вынуждена будет несколько дней безвыходно просидеть дома. Давно обещанный приезд на дачу снова на неопределенное время откладывался. И поразмыслив, Настя поняла, что, во избежание трудных вопросов, она должна будет вечером попытаться внушить Любе, будто ей неожиданно предложили очень срочный и выгодный перевод. Только бы подруга во время очередного наезда в Москву не вознамерилась сама нанести ей визит!

Обращаться в милицию Настя благоразумно не стала. Не приходилось сомневаться, что это, как водится, было практически бесполезно. Зато с легкостью могло причинить ей дополнительные душевные страдания.

Вызванный ею врач, тщательно осмотрев Настю, многозначительно заявил, что последствия падения с велосипеда, как она объяснила свое состояние, могли быть куда плачевнее, но в целом девушке несомненно повезло.

Следующие несколько часов этого дня Настя провела словно в тумане. Она пыталась заснуть. Но стоило только закрыть глаза, как перед ее внутренним взором появлялось окровавленное лицо Полины. Пробовала заняться домашним хозяйством, но все валилось у нее из рук, Настя даже разбила свою любимую чашку. Смотреть взятый напрокат у соседей крошечный чернобелый телевизор, с экраном не больше почтовой открытки, ей оказалось больно. А музыки в этом доме больше не было. Во время недавнего погрома мамина радиола была разбита чем-то тяжелым, а Настин неразлучный стереоплейер раздавлен каблуком непрошеного башмака.

От невозможности хоть ненадолго забыться, Настя едва не расплакалась. Но тут в дверь ее квартиры позвонили. И вздрогнув от неожиданно резкого звука, Настя с замирающим сердцем метнулась к глазку.

За дверью терпеливо стоял какой-то незнакомый мужчина. И хоть Настя не запомнила лица своего вчерашнего спасителя, она сразу безошибочно почувствовала, что это был именно он!

— Здравствуйте, — смущенно улыбнулся незнакомец.

В ответ на живописном лице Насти на мгновение вспыхнула легкая измученная улыбка.

— Ой, как хорошо, что вы пришли, — сказала она. — Проходите, пожалуйста…

Наконец-то Настя сумело толком разглядеть своего спасителя! Это был высокий, спортивного вида, приятный мужчина, немногим старше ее самой, но выглядел он очень уверенно и солидно. Лицо его, скорее заурядное и не выделяющееся из толпы, не особо кривя душой можно было даже назвать красивым. По крайней мере, ему были присущи те особые мужественные черты, которые часто так нравятся женщинам: гладко выбритый волевой подбородок, выразительные чувственные губы, орлиные брови… Темные волосы незнакомца, с неприметной сединой на висках, были аккуратно подстрижены. Вместо вчерашнего спортивного костюма на нем были белая импортная рубашка с коротким рукавом и серые безупречно отутюженные брюки. И только глаза его — карие, непоседливые, с хладнокровным блеском, — необъяснимо вызвали у Насти странное чувство. Где-то она уже встречала прежде такие глаза. Или это ей просто померещилось?

Пройдя вслед за Настей на кухню, незнакомец раскрыл цветастый пластиковый пакет и принялся невозмутимо выкладывать на стол продукты.

— Что это?.. Зачем?! — от души удивилась Настя.

— Не можете же вы, в самом деле, разгуливать по магазинам в таком виде, — с мягкой улыбкой ответил незнакомец. — Вот я и решил вам немного помочь…

Настя невольно потянулась за кошельком.

— Ни в коем случае! — решительно воспротивился гость. — Деньги я беру только со своих клиентов, — заметил он и загадочно добавил: — Да и то не всегда…

Усадив гостя, Настя наскоро накрыла на стол и с грехом пополам приготовила кофе.

— Может быть, теперь мы с вами познакомимся? — непринужденно спросил он и открыл яркую коробку с шоколадными конфетами.