- Не знаю, - тихо промолвила женщина, сделав к нему один шаг. – Мне захотелось снова почувствовать это, и я решила прийти сама. Ведь ты обещал больше не приходить ко мне в гости, и даже цветы не принёс в этот раз на могилу. Коснись меня ещё раз, как ты сделал это там, в кустах. Мне так этого не хватает! Зачем ты всё время молчал? Почему не показывал своих чувств, а лишь молча наблюдал? Вера вначале предположила, что за мной следит маньяк или извращенец. Но я всегда верила, что ты не тот, кем она тебя считает. Мне казалось, что ты очень скромный и не можешь открыто сказать о своих чувствах. Знаешь в чём проблема красивых женщин?

- В том, что они часто обречены на одиночество…

- Ага. Значит, слышал уже… Вера хорошую речь произнесла. Звучит мрачно, но ради такого стоило умереть. Так вот, со мной было также. Мужчины боялись знакомиться, а девушки завидовали красоте. Богатые, упоённые вседозволенностью и властью, хотели мною завладеть. Но я не товар. Таких было больше десятка и все получили отказ. После моей смерти, люди вспомнили об их угрозах в мою сторону, так что полиции будет чем заняться в свободное время. Думаю, за свою свободу можешь не беспокоиться. Я ждала такого как ты - верного, любящего, скромного. Нашла на свою голову.

Девушка сделала ещё один шаг в его сторону и Данила, на окаменевших ногах, попробовал отступить хотя бы на такой же шаг назад. Куда там! Ноги не слушались, продолжая мокнуть в луже, образовавшейся у его стоп. Стыд и страх сковали тело, и ему не оставалось ничего, кроме как слушать эти страшные слова и видеть перед собой нереальную картину.

Между тем, девушка сделала ещё один шаг и оказалась на расстоянии вытянутой руки. Отсюда запах прелости чувствовался ещё сильнее, заставляя Данилу оттягивать приближающийся момент всеми усилиями.

- Ты сегодня была здесь? - спросил Данила, помня сказанные девушкой слова несколько минут назад. Салатовое платье качнулось, и правая рука гостьи начала пальцами ходить по его груди и животу. Это было страшно, но в то же время волнующе и возбуждающе, в чём смогла убедиться и Полина, заметив шевеление в намоченных трусах. Она продолжала водить ногтями по его телу, отвечая на заданный вопрос:

- Была. Помнишь, я говорила об этом? Я всё время здесь находилась, но ты меня не видел. Сидела в том же кресле, что и в момент твоего пробуждения.

Данила, посмотрев на руку, перемещающуюся по его телу, невольно улыбнулся. Это не ускользнуло от Полины, и она наклонила голову в другую сторону.

- А вот здесь ты меня обманываешь! Ты не могла здесь находиться! Мало того, что я тебя не видел, так я ещё и сидел вечером в этом кресле! Ты не бестелесная, я это чувствую.

- Да, ты прав, - пришла очередь Полины улыбаться, - но я не могу тебе этого объяснить. Ты сидел прямо во мне, и твои нежные руки лежали сверху моих. Я не знаю, почему была бесплотной в тот момент, но, похоже, так было надо, и теперь наше время пришло.

Девушка взяла его руку и положила на свою грудь. В другой момент Данила бы обрадовался этому, но только не сейчас. Да, он бы согласился снова потрогать её прямо после смерти, ведь тогда грудь была нежной и упругой, а сейчас превратилась в камень, с торчащим прямо в его сторону остриём гранитного соска.

 - Так кто ты? - Новиков, чувствуя под рукой ужасающую плоть, старался отвлечься от происходящего. - Призрак или зомби?

- Я - Полина, а этого должно быть достаточно.

Девушка шагнула к нему навстречу и повисла руками на шее. Не понимая смысла происходящего, можно было подумать, что пара влюблённых стоят в комнате, прижавшись друг к другу телами. От этого прикосновения Данила весь подобрался, не отпускаемый крепкими руками влюблённой девушки. Он хотел что-то сказать, но открытого рта коснулись губы, следом за которыми последовал язык. Холодная рука начала опускаться в направлении его трусов, чего Данила никак не мог позволить. Резко дёрнувшись, он почувствовал боль в языке, и тёплая солёная жидкость проступила у него во рту. Прислонив руку к прокушенному языку, он сказал:

- Я больше не люблю тебя, и не хочу этого. Извини.

Девушка засмеялась. От её смеха сердце Данилы забилось сильнее, а руки затряслись мелкой дрожью. Она смотрела на любимого из-под опущенных бровей.

- Неужели ты меня не хочешь? - по губе Полины потекла чёрная жидкость. - Ведь ты мечтал обо мне по ночам, временами с трудом засыпая от возбуждения. Возьми меня сейчас. Понимаешь, девственницей умирать так тяжело.

Данила хотел отойти назад, хотя бы на пару шагов, но рука девушки, овившись, держала его за шею, а мёртвые, неподвижные глаза смотрели прямо в душу. Он не сомневался, что Полина видит и чувствует его страх.

- Я не могу, - сказать Новиков, чувствуя текущие по щекам слёзы. - Я честно не могу. Ты мертва! Это не правильно.

- Но я хочу твоих прикосновений! И тебе лучше мне их дать. Пойми, сейчас не ты решаешь, что будет дальше.

Она прыгнула на Данилу, обвив ногами и повиснув на шее. Её губы снова впились в его, а кровь засочилась сильнее из прокушенному языка. Мёртвое, холодное тело заставляло ежиться от ощущения прикосновения к её коже. Остывшее лоно касалось его живота, и, елозя тазом, Полина спускалась всё ниже и ниже.

С усилием, вырвавшись из плена её губ, Данила, перепачканным ртом прокричал только одно слово «Нет!», - после чего почувствовал, как девушка слезла с него, и улыбка её была кровавой.

 - Цветов от тебя я так и не дождусь… Но мы будем вместе. Вот, посмотришь. Твоя мама тоже бы этого хотела.

Сделав шаг к выходу, она повторила свою фразу:

 - Сейчас не ты решаешь, что будет дальше.

Наваждение или чтобы это ни было, растворилось в воздухе, продолжая шагать к двери.

Язык болел жутко, а вместе с ним болела и кружилась голова. Во рту стоял привкус плесени и тлена, тело всё ещё чувствовало холод мёртвой кожи, и возбуждение отказывалось пропадать. Данила, на трясущихся ногах, прошёл в коридор, найдя на тумбочке свой нож. Он лежал здесь всё время, как ни в чем ни бывало, а он так нуждался в нём в комнате. Вряд ли Новиков смог бы им убить девушку, но попробовать стоило.

Что делать с языком? Да и что здесь вообще происходило? Данила не верил в существование призраков, а фанатов фильмов про зомби называл не иначе, как «больными людьми», но девушка была здесь, и в этом он не сомневался ни на секунду. По крайней мере, вкус во рту не давал забыть о её присутствии. Обидно, что так болит голова и клонит в сон… Сделав несколько шагов в комнату, чтобы взять чистые трусы, он пошатнулся и упал, на, так вовремя оказавшийся рядом, диван. Сон был липким, затягивающий в свои сети. Даниле казалось, что какая-то сила по клеточке, по молекуле перетягивает его в мир грёз, чему он никак не мог сопротивляться. Глаза уже были закрыты, когда запах тлена снова усилился, но сон взял своё, даже несмотря на боль в языке.

***

Спал Данила очень плохо. Всю ночь ему что-то снилось, причём очень неприятное. Он всё время крутился, в результате чего проснулся на диване без простыни. Она лежала на полу, скинутая им ночью. Подушка была забита в угол у ног, и как ему это удалось сделать, мужчина не понимал. Голова жутко болела, и первым желанием было принять таблетку, но тошнота, подкатившая к горлу, заставила срочно бежать в туалет.

Прочистив желудок, он стал напротив зеркала в ванной, показывая самому себе язык. Тот был коричневатого цвета, с чёрным шрамом почти у самого кончика. Что было бы с другими частями тела, займись он вчера любовью с Полиной, было даже страшно подумать. Попытавшись сказать пару слов, Данила понял, что это бесполезное занятие - язык почти не слушался, а рот издавал странные и непонятные звуки.

Заглянув в домашнюю аптечку, он извлёк оттуда бутылочку с перекисью водорода. Смоченная ею вата сняла с языка немного тёмного налёта, но растворила образовавшуюся за ночь корочку. Из раны выступили несколько тёмных капель, которые тут же были накрыты смоченной ватой.

О том, чтобы завтракать не могло быть и речи. Хорошо, что он вчера на автомате поставил будильник, а то вряд ли с такой тяжёлой головой смог бы проснуться раньше обеда. Достав из шкафа одежду, и собираясь пулей лететь на автобус, Данила остановился посреди комнаты, мысль, что всё случившееся ночью ему приснилось, не покидала голову. Сон про свадьбу, превратившуюся в похороны, а также сон про посещение его Полиной? Язык он мог прикусить во сне, так что это не показатель, а потемнел он от попавшей инфекции с зубов, и теперь в обед надо будет отпроситься в находящуюся рядом больницу. Запах сырости и тлена всё ещё присутствовал в квартире, но мог быть всего-навсего галлюцинацией. А земля… Да, в кресле, где сидела Полина, была рассыпана земля. Перетирая её между пальцами, Данила убеждался, что она реальная, и вряд ли её можно было списать на сон. Мужчина стал ходить из угла в угол, намереваясь рассмотреть возможную гостью, но, как он ни старался, ему этого не удавалось. В надежде, что квартира пуста, он быстро оделся и выбежал на улицу.