«Ползучая» социализация юки-онны, несмотря на кажущуюся простоту действий и дилетантизм «терапевтов» в лице меня и суккубы, определённо приносила свои плоды. Куроцуки хоть и по-прежнему предпочитала мало говорить, но теперь уже не от отсутствия своего мнения. Поняла, как можно жить не ради достижения некой цели, а просто — жить. И даже научилась ненадолго отрывать взгляд от фигурального прицела и смотреть вокруг широко открытыми глазами. Видеть в такие моменты в окружающих незнакомых людях не потенциальные мишени и объекты защиты, но самих людей, а в одежде — не только средство слиться с толпой и защиту от природных условий. Надеюсь…

— Староста, и ты здесь?

Н-да. Иногда Москва огромная — а иногда сжимается до размера коридора коммунальной квартиры. Выходишь из своей комнаты — а лица вокруг все сплошь знакомые. Хотя сейчас эти самые лица смогли меня удивить.

— Настя, Инга, какая встреча! — я почувствовал, как в моём голосе сами собой появились ехидные нотки. Надо было сдержаться, конечно, но настроение было слишком хорошее, чтобы не подшутить. — А кто эти несчастные рядом с вами?

— Они счастливые, — вместо приветствия почему-то сразу начала оправдываться Настя. Через мгновение девушка поняла, что и кому ляпнула, и не нашла ничего лучше, чем толкнуть локтем в бок поддерживающего её под руку парня. — Женя, подтверди!

— Ни‍ ​один н​астоящий ​​мужчина в своём уме рядом с нами просто не может ‍быть несчастным, — выступила вперёд Инга, не дав кавалеру подруги и рта раскрыть. — В доказательстве этот очевидный факт не нуждается.

— И если выполнять все ваши указания и не поворачивать голову налево, то каблук в спине почти не чувствуется? — в тон одногруппнице преувеличенно-серьёзно спросил я.

— Вижу, ты наконец начинаешь понимать, — царственно повернула голову собеседница, выверенным движением рассыпав волосы по плечам. — Продолжай в том же духе, и может быть когда-нибудь осознаешь, какое счастье было рядом с тобой…

Наверняка мне предназначалось выслушать ещё как минимум по паре реплик от каждой закадычной подруги — но всё представление испортил спутник Седовой.

— Может, ты нас всё-таки представишь, — хмуро поинтересовался парень. На вид ему было лет девятнадцать, он был на полторы головы выше миниатюрной спутницы, а короткая стрижка и прямой взгляд только добавляли серьёзности.

— Ах да, — поморщилась одногруппница, видимо расстроенная срывом своего коронного шоу, — это Петя, а вон то долговязое недоразумение рядом с Настей ты уже слышал, как зовут.

После такого «представления» даже самый неспособный к эмпатии человек заподозрит неладное. Чёрт, кажется я попался сдвоенной парочке на пути совсем не вовремя, блин. Оставалось только попытаться выправить ситуацию.

— Мужики! — шагнул я мимо девушек к парням. — Не знаю, как и когда вы взяли на себя эту ношу, но благодарное Человечество вас не забудет, гарантирую. Я — Дмитрий. Тот самый человек, благодаря которому ваши подруги пол‍у​чают п​овышенную​​ стипендию. Вы не представляете, сколько пинков и‍м пришлось раздать, чтобы на занятиях они думали об учёбе, а не о захвате мира!

После моей тирады лицо Петра едва заметно смягчилось, а Евгений так и вовсе несмело улыбнулся. И оба спокойно ответили на моё рукопожатие — крепко, но не пытаясь сдавить до боли только-только переставшую ныть руку. Приятно было убедиться в очередной раз, что я кое-что могу и без шарма. Вот только моё небольшое достижение, к сожалению, не осталось незамеченным.

— Что ты вообще тут делаешь? — вопрос был слишком грубый для всегда утончённой миниатюрной красавицы, но у Инги явно отказали тормоза. Или она специально решила нарваться на прямой посыл, уж не знаю.

— Выгуливаю своих внутренних демонов, — этот совершенно честный ответ я снабдил соответствующей улыбкой. Загадочной, то есть, в смысле, я надеюсь, что такой она выглядела со стороны.

— И как, получается? — наконец-то и до Насти дошло, что её подругу откровенно понесло, и она поспешила перехватить нить разговора, пока Седова пыталась расшифровать, что же именно я ей сказал.

— В радиусе трёх километров не осталось ни одной белки, которую я не снабдил бы хотя бы полусотней орехов, — подробно отчитался я об успешном выполнении взятой на себя добровольной миссии. — Также причинены добро и справедливость в форме семян подсолнуха неустановленному количеству поползней и синиц.

— П-фе! — Анастасия аж запнулась, бедняжка: такого ответа не ожидала. — Выдающееся достижение!

Ура! Кажется, мне удалось свести всё в шутку.

— Мы довольны твоими действиями и выражаем бл‍а​говоле​ние, — пе​​ребила подругу Инга. — Выполняй свою задачу и дал‍ьше. Когда мы захватим мир, твои труды не будут забыты.

И девушка твёрдо и чётко, словно ставя печать, поцеловала меня в щеку. С небольшим, но заметным мне опозданием действие повторила Настя.

Опять. Опять они это сделали. Только в этот раз целью был не я: девушки прошли по дорожке мне за спину, а вот лица парней я прекрасно разглядел. Боль и отчаяние на лице Евгения и злость у Петра. Парень Инги — или кто он там ей был, пояснения-то я так и не услышал — молча прошёл мимо. А вот Женя нашёл в себе силы ещё раз пожать мне руку, виновато улыбнуться — и только после этого броситься догонять подружку. Я обернулся, глядя как удаляются четыре спины и чувствуя, как Ми сосредоточилась, готовясь принять управление. Десяток метров — шарм достанет. Ну или по крайней мере можно прочесть эмоции…

— Нет, — я прижал к себе суккубу. — Это их дело. Такие размолвки спонтанно не происходят. Шарм не лекарство, только анестетик. Действие кончится — будет по контрасту стократ больнее.

— Ты прав, — Мирен вздохнула.

Прав. Конечно прав. Влезть кому-то в голову — взять на себя ответственность за последствия. Когда мы узнали, как работает шарм — договорились использовать его только для достижения конкретных целей. Получить содействие там, где это действительно важно, убрать негатив со стороны людей, представляющих опасность, для тренировки самого шарма, в конце концов. Но не играть с опасной способностью на других и не использовать просто из прихоти. Вот только почему у меня на душе так паскудно?

Стоило за‍д​уматьс​я — и до ​​меня дошло. Мне было не всё равно. Каждый раз, го‍воря про Макса, Алёну или Настю с Ингой «друзья», я мысленно ставил большие кавычки. Друзья, как же — приятели, в лучшем случае. Соученики, одногруппники — а я их староста. Вот только я действительно взял за них ответственность — когда заставил дополнительно заниматься. Правда, только как старший товарищ по учёбе, и не более того. Но… Недавно нам с Ми пришлось взять ответственность за Куроцуки. Полную — какая ещё она может быть, если человек практически постоянно в твоей голове, а ты — в его. Взяли — и, на удивление, справляемся. И почувствовали уверенность в своих силах.

Думаю, моя златовласка прокрутила в голове примерно ту же последовательность фактов и наверняка пришла к такому же выводу. Из-за Нанао пришлось держать своё мнение при себе — но мы слишком хорошо друг друга знали, чтобы ошибиться. А Куро-тян всё равно что-то почувствовала — двухмесячная практика телепатического общения не прошла даром. Почувствовала… и несмело обняла нас обоих. И от этой молчаливой поддержки сразу словно камень с души упал. Упал… Но осадочек всё равно остался.

— Думаю, сегодня нужно сначала к котикам, — постановил я. Меховые антидепрессанты, восхитительно эгоистичные в своей уверенности, что человек должен их чесать, греть и кормить. То, что нужно для удаления душевных осадков.

— Сынок, ты какой-то бледный и усталый сегодня…

— Это потому, что я учусь, мам, — напомнил я, демонстративно прикладывая кисть своей руки к кисти сидящего рядом отца. Моя рука была на тон темнее — дачный загар, усуг‍у​блённы​й августо​​вскими походами по Москве и сентябрьским почти ле‍тним теплом так до конца ещё не сошел.