После ночи, наполненной до безумия страстными стонами и горячими признаниями в любви, Агнесса спала, небрежно укрывшись тонким светлым одеялом и обнимая подушку, но, правда, не настолько мягкую, как дома. Черные длинные локоны красавицы слегка спадали прямо на лицо, пряча его от назойливых золотистых лучей утреннего солнца. Дыхание же девушки было таким тихим и едва заметным, будто ее тело находилось под властью владычицы-смерти, срезавшей своей острой косой эту невинную жизнь, и лишь медленные, несколько заманчивые движения мадемуазель де Вильере напоминали о том, что в ней еще не потухла хрупкая искорка жизни. Именно сейчас, несмотря на то, что Агнесса уже являлась супругой королевского прокурора и не была такой невинной, как прежде, где-то в душе она оставалась девочкой, а не девушкой, ибо обладала такой же легкостью и тем же любопытством, как все дети. Даже вчера ночью, млея от ласк мужчины и чувствуя тяжесть его тела, красавица с самым невинным развратом в глазах смотрела на него, пытаясь подавить рвущийся из груди сладострастный стон. Именно эта черта в характере девушки больше всего привлекала представителя власти, дотла сжигая пламенем похоти его душу, так тянущуюся к ней.

Сейчас де Вильере сидел возле окна и иногда бросал страстный взгляд на молодую супругу, мирно спящую на постели. Сверкая любовью, его взор буквально прожигал ее насквозь безумным желанием вновь ощутить тепло ее горячего тела, хотя бы пальцем прикоснувшись к нежной бледной коже, краснеющей от его пылких поцелуев. Он сравнивал Агнессу с молодым марсельским вином, освещенным палящим летним солнцем и приятно пьянящим своей терпкостью и сладостью. Вот его страсть, его безумие - шестнадцатилетняя девчонка, рожденная и выращенная в бедности, где нет, и никогда не было никаких прикрас из детства его первой жены, разбалованной различными подарками родителей. Красавица, в движениях которой всегда было что-то невинное, но совращающее, вовсе не походила на Ревекку, вечно холодную и немного скованную, то есть, полностью не способную удовлетворить прихоти мужа. Даже во время первой брачной ночи юная маркиза только лежала и исподлобья, равнодушно смотрела на Виктора, ожидая его действий. Агнесса же вырывалась, стонала и отвечала на ласки. Холодность Ревекки была самой главной причиной, по которой королевский прокурор начал ей изменять, ища утешение в самом распространенном грехе на свете - в распутстве. Ведь, когда мужчина, обладающий демонической харизмой, лишается возможности чувствовать ответную любовь и так не любимой им супруги, то он старается найти новую игрушку для любовных забав. Он по сей день помнил тот момент, когда брак с маркизой стал для него сущим адом...

Это было обычное утро, спустя полгода после того, как господин и госпожа де Вильере потеряли своего единственного сына, а вместе с ним смысл жизни и былой интерес друг к другу. Солнце вяло освещало светлые локоны маркизы и ее поблекшее от скорби лицо, утратившее всяческую привлекательность, свойственную ему прежде. Белое одеяло сливалось с подушкой и ночным платьем девушки, тонкие рукава которого выглядывали из-под тонкой светлой ткани, а легкий осенний ветерок наполнял комнату прохладной свежестью, врываясь в нее из открытого окна. Де Вильере в тот момент сидел на кресле, возле кровати, и внимательно смотрел на часы, ожидая, когда наконец-то будет восемь часов, и он сможет начать собираться на службу. Он больше всего желал вырваться из этой мрачновато-белой спальни, где все напоминало о произошедшем. Стены, казалось, стали с того момента уже. Виктор уже не первый месяц укорял супругу в смерти ребенка, буквально каждый день, доводя ее до горьких слез и бессильных истерик.

Вскоре часы пробили восемь, и помощник королевского прокурора с неким оживленным вдохновением начал собираться на службу, прекрасно зная, что сегодня ждет его. Представитель власти даже не хотел попрощаться с женой, не подозревающей о том, какие жуткие мысли царили в разуме ее супруга, которого весь город считал, чуть ли не святым, ведь он имел репутацию молодого талантливого юриста с блестящим будущим. А кем была Ревекка для городских сплетников, совсем недавно узнавших о том, что она не смогла родить мужу наследника? Маркиза была бедняжкой, по мнению этих людишек, считавших людское горе идеальной темой для своих бессмысленных разговоров и споров.

Собравшись, де Вильере радостно отправился на службу, не замечая или просто не пытаясь скрыть той счастливой улыбки, что уже долгое время не украшала его лицо. Представитель власти уверенно двигался в сторону здания суда, отлично помня, что сегодня его ждало не просто обвинение какого-нибудь преступника, а вторая встреча с одной очень интересной и привлекательной «зверушкой», именно так он называл женщин или, скорее, девушек, по милости злой судьбы попавшим к нему на допрос. Виктор шел медленно, полной грудью вдыхая свежий осенний воздух и любуясь природой: свинцовым небом и умирающим солнцем, ярко-красными и золотыми листьями, гонимыми ветром прямо на сырую землю, и безумно красивой Сеной, немного поблескивающей водным серебром. Ветер, словно тихая скрипка, ласкал слух, убаюкивая и создавая вокруг слишком спокойную обстановку, напоминающую сладкий сон. Молодой юрист не обращал внимания на мысленную борьбу в его голове: с одной стороны - он понимал, то, что собирается сделать очень плохо и не законно, а с другой - помнил, что обязан отвлечься от мыслей о Ревекке и хотя бы раз должен не проснуться с ней в одной постели.

Но мысли об этой девушке никак не покидали де Вильере, напоминая о былом чувстве влечения, о прошлом пламени любви, отныне сгоревшем в костре безразличия. И, как следовало ожидать, любовь со временем притупилась и угасла в молодых сердцах супругов, совсем не подходящих друг другу, настолько разных, что трудно было поверить в их союз: Виктор - серьезный, постоянно над чем-то сосредоточенный и скованный в своих движениях цепями своей профессии, а Ревекка - кокетливая, вечно смеющаяся и такая легкая, будто ласточка в небе. Их брак был заранее обречен на провал, так как был не чем иным, как только спором между графом де Корлин и маркизом де Гилье, решивших ради интереса свести своих детей, до той поры счастливых и беззаботных. Именно за эту предательскую пакость помощник королевского прокурора больше всего на свете ненавидел своего отца, надеясь, что тот как можно скорее покинет эту грешную землю, оставив все наследство ему. С самого детства граф никогда не считался с мнением собственного сына, всегда решая за него, что лучше, а что - нет. Де Вильере никогда не любил Ревекку по-настоящему, он только играл свою роль, отведенную ему для победы отца в споре. На самом деле, молодой юрист все время, что был женат на маркизе, только и думал о совсем другой девице, о той, что была его первой, а потому и подлинной любовью.

С предвкушением открывая дверь кабинета ключом, Виктор представлял, как сейчас приведут ее и посадят на стул, прямо перед ним, оставив их наедине. Он так давно не видел ее, с тех самых пор, как женился на маркизе де Гилье, и именно сейчас желал вновь встретить эту девчонку, что когда-то смогла пленить его, позволив впервые почувствовать свежее дыхание влечения. В его голове по-прежнему вертелся ее образ, такой милый и невинный, что не мог не привлекать к себе внимания. Последний раз они виделись два года назад, когда де Вильере еще жил с отцом в Марселе, она была младше его на два года: молодая пятнадцатилетняя девушка с темно-коричневыми длинными волосами, светло-голубыми, блестящими глазами, мягким голосом и нежной улыбкой, столь завораживающей, что нельзя было оторваться от этого вида. Больше ни чем особенным и привлекательным, к сожалению, эта девица не обладала, остальное было сплошным недостатком: слишком высокий рост, чуть ниже самого Виктора, чересчур хрупкое телосложение, постоянно смущенное выражение лица и маленький, будто выструганный носик. Но, даже не смотря на эти мелочи, она очень сильно привлекала молодого юриста, вызывая в нем тайное желание.