- Господин де Вильере, как же я рад вас встретить! - это выкрикнул высокий мужчина, приблизившись к королевскому прокурору.

- Добрый вечер, граф Юбердер! - внимая маску, поздоровался представитель власти. - Право, как вы меня узнали?

- Вас сложно не узнать... - ответил граф, косясь на красавицу. - Господин де Вильере, кто же ваша прекрасная спутница?

- Знакомьтесь, моя жена. - Безысходно сказал королевский прокурор.

- Агнесса. - Представилась она, снимая маску и приклоняясь в легком реверансе.

- Как же очаровательна ваша супруга, господин де Вильере! - целуя ее руку, промолвил Юбердер.

Граф смотрел на девушку и не мог сказать ни слова, он смотрел на нее, будто на миссию, с нескрываемым восторгом в глазах. Юбердер был женатым дворянином с двумя чудесными дочерьми, внешне больше похожими на мать, но не унаследовавшими ничего от отца. Сам же граф обладал не особо привлекательной внешностью: высокий худой мужчина тридцати пяти лет, с темно-карими глазами, скрываемыми за стеклышками небольших очков, длинным носом, впалыми щеками и бледными, как у мертвеца, бескровными и несколько неровными губами. Именно сейчас этот господин впервые за долгие годы начал жалеть о том, что женился на своей супруге, а не на Агнессе. Вскоре граф начал медленно увлекать королевского прокурора подальше от девушки, целеустремленно что-то расспрашивая у него, будто инквизитор у жертвы на допросе. В результате красавица осталась одна посредине огромного зала, где расхаживали различные знатные люди, казавшиеся такими холодными и незнакомыми, что от этого невольно ей становилось не по себе от осознания этого факта. Но тут туман одиночества и печали развеяло появление одной молодой девушки, с диким и до сумасшествия веселым энтузиазмом, подошедшей к Агнессе.

- О, мадемуазель, вы здесь впервые так? - спросила она.

- Да, а как вы догадались? - удивилась красавица.

- Ну, вы пришли с господином де Вильере, а он обычно являлся на все праздники один. - Смущенно проговорила девушка. - Меня Софи зовут, а вас?

- Агнесса... - ответила красавица.

Софи окидывала собеседницу заинтересованным, оценивающим взглядом, будто пытаясь найти и отгадать в ней то, что привлекло королевского прокурора. И вывод не заставил себя долго ждать: молодая и настолько прекрасная, что сложно поверить в то, что она не призрак из какого-нибудь сна и не ангел с небес, а обычный человек. После этого Софи не могла поддаться легкому напору мелкой зависти, которую даже не выдала, смотря на госпожу де Вильере. Сама же она была если не милой, то точно интересной девушкой: светло-рыжие, как мех у лисы, высоко уложенные волосы, ярко-голубые светящиеся азартом глаза, аккуратный носик, румяные щечки и розовые маленькие губки. Возрастом Софи была на год младше Агнессы, а ростом чуть ниже нее, и единственное, чем она могла превзойти красавицу - неподдельным отражением детского восторга во взгляде. Госпожа де Вильере уже не смотрела так на все окружающее, а в зеркале ее души отныне не появлялось это чувство.

- Вы такая красивая! - восхищенно воскликнула Софи, не спуская глаз с собеседницы. - Само великолепие! Воистину, редкий случай, когда жена достойна мужа!

- В каком смысле? - Агнесса продолжала смотреть по сторонам, надеясь найти супруга.

- Ну, как же? - Софи пожала плечами. - Господин де Вильере и сам весьма привлекательный мужчина, да еще и с такой прекрасной женой.

И тут сердце красавицы забилось совсем по-другому, так бешено и ревностно, что, казалось, в любой момент могло остановиться. Да, она больше всего любила Виктора, и сейчас очень хотела найти его, в каком бы уголке зала он не находился. Но теперь ее начала душить безумная ревность, впервые за все время брака Агнесса начала ревновать де Вильере, услышав эту с виду безобидную заметку по поводу его внешности. Нет, даже если это была обычная фраза, сказанная, для того чтобы угодить, то в любом случае красавица, как порядочная и любящая жена, подсознательно обязывала себя ревновать, ибо это ощущение заставляет любого человека любить сильнее. Возможно, если бы этого не было, и все люди относились бы к подобным высказываниям нейтрально, то мир давно бы сошел с ума, утаивая внутри, в самой глубине, все подлинные чувства. В этом порыве ревности Агнесса уподобилась де Вильере, тоже доходящего до грани безумия при одной только мысли об этом.

- Прошу меня извинить, если я сказала что-то не так... - проговорила Софи, замечая изменение во взгляде красавицы.

- Нет, не стоит извиняться. До встречи! - Агнесса, найдя глазами королевского прокурора, направилась к нему.

Софи лишь проводила ее взглядом, догадываясь, куда, а точнее к кому, могла спешить красавица. Мадемуазель де Вильере шла быстро, насколько это было возможно даме на каблуках. Но даже в таком немного растерянном и спешащем виде, она не теряла своей царственной грации, которая уподобляя ее сошедшей с небес Афродите. Агнесса почти дошла до королевского прокурора, но тут путь преградил ей Ришар, неожиданно возникший, словно из пепла. Полицейский инспектор был одет в темно-коричневый костюм, напоминающий больше итальянский, чем французский, судя по необычному покрою рукавов. Он смотрел на нее, не веря своим глазам. За две с половиной недели она успела измениться. В первую очередь - она уже не выглядела бедной в материальном плане, так как перевоплотилась не только ее одежда, но и взгляд, ставший более гордым. Изменились и ее движения, отныне они были более уверенными и сдержанными, при этом продолжив излучать некое влечение, которое, будто магнит, притягивало мужские глаза.

- Добрый вечер, мадемуазель! - целуя ее руку, сказал Ришар.

- Господин инспектор, - приседая в реверансе, проговорила Агнесса, - рада вас видеть!

- Надо же! Не видел вас всего каких-то две с половиной недели, а вы так изменились, превратившись из ангела в богиню! - полицейский не оставлял ее. - Право, я рад, что ваша красота, словно солнце, озаряет этот праздник.

- Да-да, инспектор, - девушка продолжала высматривать королевского прокурора в толпе, - я спешу, так что, если вы не против...

Он понял ее с полуслова и, отойдя в сторону, лишний раз поклонился ей, будто покорный шут, радостно и задорно выступающий перед королевой. Агнесса направилась к де Вильере, но, как раскат грома, один разговор из толпы, состоящей из четырех женщин среднего возраста, заставил ее остановиться и с любопытством вслушаться в их шушуканье. Это были так называемые «старожилы» дворянского общества, все про всех знающие и вечно о чем-то, или о ком-то сплетничающие. Красавица подошла к ним на несколько отдаленное расстояние, дабы не смутить их своим присутствием. Кажется, речь сейчас шла именно о ней с де Вильере. О, то был не разговор людей, а шипение мерзких гадюк, готовых ужать в любой момент несчастную жертву. Эти дамы, словно химеры Сбора Парижской Богоматери, стояли, немного сгорбившись и подло шепча различные гадости. Выражения их лиц же были намного хуже кривляния бесов, собственно говоря, это и была самая жуткая нечисть на балу.

- Да, точно вам говорю! - пролепетала одна. - Женился наш главный королевский прокурор, причем, скажем так, не на богатенькой дурочке, а на оборванке!

- Ну, зная распутность его нрава, - подхватила вторая, - я не удивлена.

- Интересно, что же он нашел в нищенки? - прервала их третья. - Мне кажется, это оскорбительно и для него, и для нее!

- Говорят, она очень красива, самое настоящее сокровище. - Четвертая постаралась оправдать жертву их беседы, но напрасно.

- А это не удивительно, у него все фаворитки были красотками! - вмешалась вторая. - Но насколько же эта идеальна?

Больше терпеть Агнесса этого не стала и, почувствовав как к горлу начал подступать ком, неуверенно стала отступать назад, боясь зацепить кого-нибудь. Она впервые видела этих людей, они ее даже и не знали в лицо, а уже начинали додумывать подлые сплетни и слухи, касаемо нее, ее происхождения и отношений с де Вильере до свадьбы. И самым ужасным было то, что эти дамочки были не единственными, кто любил покопаться в чужих делах и проблемах, ибо это мировая проблема; все люди, завидуя друг другу, не имея что-то, начинают поливать грязью тех, у кого это есть. В данном случае речь шла о счастливом браке господина и госпожи де Вильере, ведь у женщин, что обсуждали красавицу, не было этого, их, по всей вероятности, выдали замуж за нелюбимых мужчин, отношения с которыми казались им адом.