Конечно, творческие личности также явно демонстрировали психотическое, перверсное или психопатическое поведение, но, наверное, часть личности, позволявшая им творить и побуждавшая их продолжать творить, была здоровой!

Также важно отметить, что большинство творческих людей, в какой бы то ни было сфере, удивительно продуктивны. У музыкантов последующих поколений заняло много лет составление каталога произведений Моцарта; Рубенс написал тысячи картин; Тулуз-Лотрек в возрасте 16 лет закончил 50 картин и 300 рисунков; произведения Ван Гога, даже в годы, когда он был очень болен, могли бы составить маленький музей; Эврипид написал 92 пьесы; Доницетти сочинил 63 оперы; Томас Эдисон запатентовал около тысячи изобретений. Здесь уместно процитировать высказывание, часто приписываемое Пикассо, что «самая главная работа — это работа, еще не сделанная».

Мы должны рассматривать внутреннюю вселенную творческой личности, как нечто, подобное вулкану. В глубинах вулкан скрывает постоянный жар и кипящую энергию, выбрасывая искры, камни и пламя, когда подойдет время. Однако, если заткнуть его, вскоре последует взрыв. Одна из граней этого неослабевающего побуждения во внутреннем мире творца рассматривалась в работе Кавалер-Адлер «Вынужденные творить» (1993), посвященной знаменитым писательницам.

Одна моя коллега, выдающаяся парижская художница, суммируя то, что она узнала о творческом порыве из своего собственного анализа, написала для психоаналитического журнала следующее:

Глубокие первобытные побуждения, которые поднимаются во мне, могут стать достаточно сильными, чтобы вызвать дискомфорт; постоянно нарастающее напряжение должно быть вынесено во внешний мир, чтобы восстановить некоторое внутреннее чувство гармонии. Это творчество, но «зажигают» его деструктивные чувства. Когда я не могу писать, я становлюсь мишенью своей собственной яростной агрессии.

Я так хорошо понимаю фрустрацию моего дорогого друга А., который говорит, что ненавидит свои полотна, потому что «они никогда не воспроизводят то, что существует в его душе». Или вот Б., который периодически уничтожает все полотна, которые еще есть в его студии. Не это ли Фрейд назвал «инстинктом смерти»? (Канерт, 1992).

Возможно, что стремление к саморазрушению всегда присутствует в любом творческом процессе и даже становится частью движения, объединяющего распадение на части и структуру. Я постепенно приняла этот факт — мой опыт работы с творческими анализантами и новаторами за последние почти 30 лет привел меня к этому. Чувства депрессии, ненависти к себе, гнева и фрустрации так часто разрушают продвигающуюся работу.

Эротические источники творческого акта

Клинические наблюдения создали у меня полное впечатление того, что творчество проистекает из эрогенного тела; на его развитие влияет то, как лица, заботящиеся о ребенке, представляют себе его влечения и структурируют его соматические функции. Пытаясь исследовать сложные связи между творцом, созданным произведением и публикой, я установила четыре основных фактора, которые, как я думаю, формируют часть предпосылок любой творческой мысли или акта. Каждый из этих факторов тесно связан с телом и его либидинозными влечениями, как в их объектно-связанных, так и в нарциссических ориентациях. Эти сильно загруженные либидинозно репрезентации вызывают множество фантазий об образе тела и его соматическом функционировании; все они являются постоянным источником творческого вдохновения — и его торможения.

Два из этих важных измерений имеют отношение к взаимодействию творца во внешнем мире:

1) с самим средством выражения и

2) с воображаемой публикой, для которой предназначается творческая продукция.

Два других расположены в психическом мире творческой личности в форме

3) роли, которую играют прегенитальные сексуальные влечения в его или ее психической экономии (включая оральные, анальные и фаллические импульсы), и

4) интеграции (или ее отсутствия) детских бисексуальных желаний в психической структуре творца.

Работа с творческими анализантами и новаторами показала мне, что бессознательные отзвуки любого из вышеперечисленных четырех факторов могут вызвать эмоциональное переживание вседозволенности в форме нарушения запрета. Такая фантазия способствует возникновению психической боли и психического конфликта, которые, в свою очередь, тормозят продуктивность. Иногда творческая продуктивность сохраняется, но ужасной для творца ценой панической тревоги, глубокой депрессии, психосоматических проявлений или других форм декомпенсации. Творческие личности часто имеют дело с отдельными частями самих себя, и в то же время страстно ищут смысл индивидуальности и цельности через свои творения или изобретения.

Внешний мир

1. Средство выражения. Лежащая в основе каждой творческой личности борьба с его или ее избранным средством творческого выражения — это всегда фантазия о слиянии (или неразличимости) с самим средством. Это переживание может вызвать противоречивые чувства в ходе анализа: творец желает ласкать свое средство выражения и в то же время нападать на него, пытаясь овладеть им. Это ясно видно в сфере живописи и скульптуры, где художники часто уничтожают часть произведения, которое они пытаются создать. Музыканты постоянно жалуются, что они любят и ненавидят свою музыку, так же, как и свои инструменты. Творческие люди в сфере промышленности и научных исследований тоже выказывают характерную амбивалентность по отношению к своим инструментам, компьютерам и станкам.

Мне вспомнился один талантливый промышленник, который благодаря своим нововведениям добился мировой известности, для того лишь, чтобы разрушить созданную им империю, в то время как его финансовый успех превосходил успех всех членов его семьи за несколько поколений. В этот момент он и решил обратиться к анализу. Такая амбивалентность характерна для многих новаторов и самостоятельно добившихся успеха людей, которые часто склонны к тому, чтобы быть «убитыми успехом».

Таким образом, средство выражения — будь оно красками, мрамором, словами, голосом, телом, музыкальным инструментом, социальным или политическим институтом — всегда будет и союзником, и врагом. Средство творческого выражения должно быть «приручено» так, чтобы творец мог навязать ему свою волю; оно должно переводить внутреннее видение творца, иногда вызывающее трансцендентное чувство единения с ним. В то же время, творец должен объективно относиться к средству выражения и чувствовать себя уверенным в том, что оно имеет силу передавать во внешний мир послание, видение или новую концепцию.

2. Воображаемое и публика. Публика, к которой обращено творческое произведение,— это, прежде всего, внутренняя публика, составленная из значимых объектов прошлого, которые могут восприниматься либо как враждебные, либо как поддерживающие. Если какая-либо форма перемирия с этими внутренними объектными психическими представлениями была однажды психически сформирована, тогда творец способен и к внешнему опубликованию созданной работы. Творцы и новаторы постоянно чувствуют, что они должны бороться с внешним миром, чтобы добиться права выражать самые сокровенные порывы своей внутренней вселенной. Отношения творческой личности и анонимной публики — это любовная связь, которая изобилует опасностями и муками для многих. Творец желает разделить с публикой личное внутреннее видение, но сначала хочет увериться в том, что его произведение имеет ценность и будет желанным и принятым публикой, для которой оно предназначается.

Первая сфера исследования аналитика имеет отношение к природе того, что проецируется на эту внешнюю публику: видится ли она как приветствующая, благодарная, желающая или принимающая творческое предложение, или, наоборот, как преследующая, критичная, отвергающая? Такие проекции являются общими и решающими факторами в выборе автора — позволить или отвергнуть публикацию произведения.