...Сейчас будет внезапное уничтожение обычного восприятия удаленности и близости, взорвутся железные обручи, которые когда-то стягивали вместилище сознания. Восприятие времени и пространства постепенно утекает, хотя форма сперва остается, словно все еще накрепко стянутая, но посмотри получше, и увидишь расширяющиеся щели в том, что всегда считала основой восприятия. Близко и далеко, тогда и сейчас, здесь и там, домашние слова языка пространства и времени оказываются бесполезными грудами щебня.
Если мы примем, что раннее структурное развитие психики зависит в большой степени от бессознательных страхов матери и отца, их желаний и проективных ожиданий от данного ребенка, кажется правдоподобным предположение, что их ценностные суждения внедрят в сознание растущего ребенка прочный шаблон убеждений, касающихся его (или ее) биологической, сексуальной и психосоциальной идентичности.
Хотя то, что передается родителями, играет определяющую роль в оформлении психической структуры ребенка, его врожденные ресурсы тоже являются определяющей силой, что и создает поле выбора в процессе роста. Концепция Даниила Штерна (1985) о «сердцевине Собственного Я» новорожденного охватывает этот творческий аспект психики младенца. В анализе взрослых мы часто обнаруживаем, что ребенок, вместо полной идентификации с желаниями и тревогами внешних (и, позднее, внутренних) родителей, легко создает внутри себя сильные противоидентификации с родительскими требованиями. Они достаточно сильны для создания противоположных личностных паттернов, отличных от родительских и наделяющих структуру характера аналогичным компульсивным динамизмом, чтобы поддерживать чувство личной и сексуальной идентичности.
Такая позиция не приобретается без жестокой тревоги о природе своей идентичности и праве на нее. Психическая экономия может даже потребовать разъединения связей между психикой и телом, предпочитая остаться в плену тревог психотического типа, таких как страх телесной или психической фрагментации или многие невротические страхи. До какой степени хрупкость психической и соматической конституции в любом данном индивиде наследственна? Давайте остановимся на время, чтобы обсудить вопрос о «роковых» обстоятельствах и понятие «психосоматической судьбы».
Соматизация: рок или предназначение?13
Противопоставляя понятия «рока» и «предназначения», я опираюсь на концепцию Кристофера Болласа (1989), который пишет, что рок — случаен, над ним у человека нет контроля, в противоположность «влечению предназначения», которое Боллас определяет как «необходимость использовать объекты, чтобы усилить свою истинную сущность и, следовательно, стать самим собой». Боллас рассматривает влечение предназначения как дополнительный к структуре характера элемент, который, поэтому, может быть использован в борьбе с роковыми событиями, с «судьбой».
«Рок» определяется во многих словарях как нечто неумолимое и непременное. Рок — это то, что часто «предрекают» оракулы и пророки. Другими словами, он зависит, в большой степени, от произнесенных вслух слов. «Предназначение», напротив, включает в себя потенциал, подразумевает, скорее, действие самого человека, чем навязанные ему слова. Как пишет об этом Боллас: «если повезет, свое предназначение можно исполнить». В греческой мифологии судьба считалась исходящей из неподвластных богам сил. В «Жизни Расина» Мориак (1950) писал: «Мы все плетем свою судьбу, вытягиваем ее из себя, как паук свою паутинку».
Предназначение поэтому можно рассматривать как существенный и определяющий элемент нашей жизни, но такой, который позволяет изменять ее течение. Рок, с другой стороны, заключает в себе те внешние события, над которыми у нас нет какого бы то ни было контроля. С психоаналитической точки зрения, роковые события — это неизбежные универсальные травмы человечества: зависимость от других, половые различия, старение и смерть.
Для аналитического слуха связь понятия судьбы с объявленным приговором звучит колоколом, так как судьба приводит в исполнение
суждения родителей (как и их звучное молчание), перед которыми ребенок наг и беззащитен все свое младенчество. С этой точки зрения, родительский дискурс напоминает роковое наследство, которое может оказаться могущественным в качестве атипичного, травматичного события в жизни маленького ребенка. Предназначение, напротив, говорит о ходе событий, над которыми у ребенка, возможно, будет контроль.
Различие судьбы-рока и судьбы-предназначения можно психоаналитически подытожить так: никто не отвечает за удары судьбы или за бремя, возложенное значимыми объектами детства. Но, в конечном счете, мы одни отвечаем за наши внутренние объекты и за управление своим психическим миром с его могущественным влечением предназначения.
Я бы добавила к концепции влечения предназначения Болласа (надеясь, что я ее не искажаю), что это влечение может привести и к неверному истолкованию жизненных сил, служащих сердцевине Собственного Я (или истиной сущности). В клинической работе мы часто встречаемся с пациентами, чье влечение предназначения кажется прикованным к сохранению (неважно, какой ценой) первичных детских решений в ответ на травматичные или роковые события и отношения прошлого. Из этого следует, что эта безжалостная сила повторения служит цели психического выживания, «выживания как существа», как индивидуального субъекта, как аспекта истинной сущности, даже в своих явно патологических измерениях.
Я собираюсь оспорить здесь концепцию Фрейда о «вынужденном повторении», как служащем исключительно влечению к смерти. Вынуждение сохранять и повторять — эти глубоко бессознательные паттерны поведения, включая те, которые явно патологичны, часто оказывается на стороне жизни.
Возможно то, что я называю влечением к психическому выживанию (а именно, сохранение нетронутого чувства личной и сексуальной идентичности),— это эквивалент влечения предназначения Болласа. Но я считаю, что добавляю дальнейшие гипотезы к этой важной концепции, " предполагая, что творческая движущая сила истинной сущности может также быть ответственной за определенные патологические повторения, которые в то же время представляют собой попытку остаться психически и физически живым.
Тело и душа:
рок против предназначения
Наша соматическая конституция кажется частью нашего рокового наследства. Точно также мы можем предположить, что наша смерть тоже биологически запрограммирована, хотя очевидно, что многие люди умирают «неправильно», то есть от причин, пересиливших их биологические часы. Сходным образом, многие респираторные дисфункции, кожные аллергии, желудочные расстройства и тому подобное часто представляются врожденной слабостью. Следовательно, и их тоже можно рассматривать как роковое физиологическое наследство. Однако, в той степени, в какой на эти якобы унаследованные факторы влияют бессознательные фантазии «наследника», структура его характера и особенности психической экономии, психическое предназначение явно прикладывает руку к оформлению и сохранению соматических недугов, которые выпали на нашу участь.
Такой взгляд допускает потенциальную возможность психологических (и, следовательно, биологических) перемен в результате психоаналитического исследования инфравербального архаического символизма, на котором основаны соматические явления. Как ранее упоминалось, многие анализанты расстаются со своими всю жизнь длившимися аллергиями, склонностью к язве желудка, с повышенным кровяным давлением, респираторными и кардиологическими дисфункциями в качестве неожиданного эффекта от продолжительного анализа. Сам факт, что мы называем физическое заболевание психосоматическим явлением, наводит на мысль, что в нем участвуют и рок, и предназначение. Их влияние могут прояснить иллюстрации, выбранные из моей работы с анализан-тами, которые разыгрывали свои психосоматические драмы на аналитической сцене.