Работа возобновилась и пошла даже быстрее, потому что не было дискомфорта из-за Солнца. Ничто не отвлекает от работы, и вокруг только металл и холодный свет фар, снова загнавший звезды за грань восприятия человеческого глаза. Довольные монтажники быстро превратили набор запчастей в легкую ажурную конструкцию, затянули крепления и сами не заметили, как снова наступил орбитальный день. Казавшийся ослепительным свет фар полностью потерялся на фоне ярости дневного светила, и когда искусственные огни погасли, никто на это даже не отреагировал.

— Мы почти закончили, — доложил Валентин. — Еще раз пройдемся по крепежу и соберем контейнеры в «мусорку».

Этот доклад услышали на станции, но не на Земле, комплекс уже находился вне зоны устойчивой связи. Спутниковые ретрансляторы были, но воспользоваться ими в данный момент было нельзя из-за ориентации комплекса. Временные трудности, но в случае чего, времени на консультации не будет.

— Света, не близко висишь? — спросил Валентин, немного опасаясь нависающей над стройплощадкой двухтонной машины. — Смотри, не сдуй нас.

Ребристый корпус «бота», сверкающий в солнечных лучах, казалось, можно было достать рукой, а попасть под струи движков не очень хочется, да и дышать потом парами «вонючки» в шлюзовой камере не хочется. Хотя, скорее всего, это иллюзия. Перспектива в скафандре может быть довольно странная.

— Я на микротяге, — Савицкая и не подумала всерьез воспринимать его мнимый упрек, просто сообщила факт. В самом деле, азотные микродвигатели у «бота» имеются как раз для таких маневров, когда надо подойти поближе и ничего не заляпать выхлопами.

— Хорошо, ждем увода, — чуть спокойнее доложил Валентин.

Прошла минута, две, три и пять, а «бот» все так же продолжал нависать над стройплощадкой, ни на метр не смещаясь относительно своего прежнего положения.

— Так что у вас с «ботом»? — снова забеспокоился Валентин, чувствуя какое-то невысказанное напряжение у внезапно замолчавших операторов.

— Нет реакции на РУД, — с досадой доложила Светлана. — И телеметрия погасла.

А это уже серьезно. Валентин не был близко знаком с устройством аппарата, но уже начал прикидывать варианты. Если это помеха связи, то дело поправимо, можно попытаться, грубо говоря, все выключить и включить обратно, перезапустив БЦВМ. А если полная потеря питания?

— Не реагирует ни на что, — спустя еще пять минут подтвердил Владимир. — Сдох совсем, команды не проходят.

Валентин задумался, внимательно вглядываясь в неподвижный аппарат. Нужно придумать, что делать с мертвой двухтонной «железякой». Кажется, его рукой можно достать, совсем рядом висит, но если честно, то до него сейчас как до Луны. Отстегиваться нельзя, никакой «бот» не стоит такого риска. А иначе, как его поймать?

— Метров десять с небольшим до него, — вслух сказал Валентин. — Фала не хватит, а так бы я его ухватил.

— Даже думать забудь, — твердо велел командир. — Пусть пока болтается, главное, сами возвращайтесь.

— Володя, давай не будем спешить, — попросил Валентин. — Нельзя проводить стыковку, когда рядом дохлый «бот» болтается. Давай подумаем.

— Что тут думать, фала не хватит, — не сдавался Владимир.

— Стоп, — прервал Валентин, пытаясь уловить какую-то мысль. — Дайте подумать. За пять минут он никуда не уплывет.

Мысль была где-то рядом, и Валентин почему-то был уверен в ее простоте и гениальности. Осталось понять, что это за мысль. Перещелкнув карабин на соседний поручень, он сместился к самому краю фермы, в ближайшую к зависшему «боту» точку. Разницы никакой, и отсюда его не достать, трехметровые фалы слишком коротки. Хотя, стоп. Для начала, фал не один, их пара, и на каждом конце по карабину. Правила безопасности не разрешают отрывать руки от поручней, когда не пристегнуты оба фала, но что, если ограничиться одним? Соединить две штуки последовательно, и вот уже шесть метров. Тоже слишком мало.

Вот и мысль, которую он никак не мог ухватить. Их, монтажников, четверо! Две пары, страхующие друг друга. И у каждого по два фала. Если все сделать быстро и аккуратно, можно свести риск к минимуму и поймать злополучный агрегат, пока он не уплыл совсем или не повредил стыковочный узел или антенну, болтаясь в космосе без управления и без цели. Осталось уговорить Володю, и желательно, не спрашивая Землю. Решившись, Валентин быстро изложил идею коллегам.

— Володя, другого выхода нет, — настаивал он. — Земля не сможет решить быстро, связи нет, а риск минимален.

— А если улетишь? — эмоционально спросила Светлана. — Как тебя ловить потом?

— Буксиром! — парировал Валентин. — В крайнем случае, «бочка» повисит и сама по себе. И потом, чтобы оторвать наш фал, никаких сил не хватит. Не улечу.

— Валя, правила не просто так придуманы, — мрачно возразил командир. — Два фала, и никак иначе!

— Это правило для интенсивной работы, — возразил автор идеи. — Или для переходов, когда можно за другими делами просто забыть про второй фал. Ты не хуже меня знаешь. Здесь все будет под контролем. Я отскочу, поймаю аппарат, и меня ребята аккуратно подтащат обратно.

— И что потом с ним делать? — недоверчиво возразила Светлана, все еще переживая из-за потери управления. Ее вины, скорее всего, нет, но все равно неприятно.

— Принайтуем его сбоку к ферме, и пусть висит! — решительно перешел в наступление Валентин. — Ребята, нам главное «бочку» пристыковать без помех! Через пару дней сделаем еще выход, заменим «боту» батареи, попробуем включить. Если не поможет, будем дальше думать.

— Выхода нет, — твердо заявил Юрий Романенко. — Нужно делать, и побыстрее. Володя, доверься нам. Тут у нас даже не две головы, а четыре.

— Хорошо, — подумав, сдался Владимир. — Связи все равно нет, надо действовать быстро. Где аппарат, не уплыл еще?

— Нет, висит рядом, — успокоил его Валентин. — Но мне кажется, начинает уплывать. Антенны не шевелятся, габариты не горят. Похоже, что питания нет. Не будем терять время.

Дождавшись подхода Юрия, он отстегнул один свой фал и соединил его с фалом напарника, а потом добавил еще два трехметровых звена. Один карабин аккуратно пристегнули к поручню, а второй Валентин, держась за рукав напарника, замкнул на конце собственного фала. В итоге, получилась довольно длинная «цепь». Валентин смело отпустил поручень, впервые по-настоящему чувствуя свободное парение. Юрий, которого страховала вторая пара монтажников, развернул его спиной к станции и лицом к «боту», словно прицеливаясь.

— Тихонько толкай меня в сторону антенны, которая снизу, относительно меня, — сориентировался Валентин. — Она в таком положении, что мне скафандр не проткнет, а я за нее ухвачусь.

Первый блин вышел комом, и после легкого толчка Валентин сразу понял, что пролетит мимо, да еще и с закруткой. Видимо, Юрий не совсем правильно оценил положение центра масс, но быстро сориентировался и подтащил блуждающего в космосе напарника обратно. Вторая попытка вышла намного лучше, и Валентин отправился в полет с ювелирной точностью. Никто со времен первых космонавтов не отправлялся в такое свободное плавание в пустоте. По нынешним меркам то, что вытворяли тогда первопроходцы, можно назвать храбростью на грани безумия, но и тогда никто не умер и не потерялся в космосе, и сейчас не должен. Но плыть одному над Землей, вот так, почти без привязи, было невероятно и волнительно. И не страшно, как показалось бы некоторым.

Опыт не дает чувствам устроить панику. Ну да, летим по орбите быстро, по сути, падаем, и ухватиться не за что, и за тонким стеклом шлема нет ничего. Абсолютно ничего. Но как можно бояться «ничего»? А чуть в стороне плывет Земля, и такого зрелища из убогого иллюминатора не увидишь! Но смотреть туда нельзя, цель в другой стороне.

И цель все ближе, вот уже почти все поле зрения занимает. Теперь бы не упустить! Он вытянул вперед левую руку, примериваясь, за что бы ухватиться. Скорость крайне мала, и у него будет время сориентироваться. Главное, успеть схватиться, хоть за что-то, не отскочить обратно. Не без труда, Валентин бережно ухватился рукой за основание всенаправленной антенны, стараясь слишком не сжимать пальцы. Хрупкая техника может не выдержать грубого обращения. Машина чуть дрогнула, но теперь уже она никуда не денется. Лебедев немного сместил корпус и ухватился за ту же антенну второй рукой, немного повыше. Теперь он не мог видеть ничего, кроме части корпуса и собственных рук, но это и не страшно.