— Чтобы учесть отклонения маршрута из-за появления новых вулканов, — сказала я. — Увеличим численность абордажной группы до ста человек.

— Согласен. С таким запасом хотя бы двадцать смогут попасть на борт.

Дель Фин с ревностью наблюдал за нашей слаженной работой. Когда было выбрана последняя точка для размещения группы, Дель Фин радостно вскричал:

— Ха-ха, вы, умники, не учли одного… Всё ваше войско состоит из непослушных анархистов. Для эффективной атаки, нужно собрать численное преимущество, а ваши бойцы будут лезть поодиночке, так их и перебьют.

— Каналья прав, — загрустила я. — Как заставить их дожидаться команды? Меня они слушаются только когда я рядом…

Двунадесять почесал нарывы с гражданскими чипами:

— Верно, рацию они тоже не будут слушать.

Довольный своей проницательностью, Дель Фин воткнул в гнездо провод громкоговорителя и вышел из палатки. Через минуту стало слышно, как он развлекает выживанцев у вечернего костра, играя отрывки выступлений прелата Владислава, который во славу Господа призывал уничтожить выживанцев, этих слуг Сатаны.

Проблему координации боевых групп решил Двунадесять. Утром следующего дня он вошёл в мою палатку, которую делила с Дель Фином, и поставил на стол огромную пудреницу с тёмно-зелёным порошком:

— Химическое радио.

— Как оно работает?

— Обычная пудра, даже чёрная, не вызывает физическое привыкание…

Дель Фин поднялся со своей раскладушки:

— Да ну, — усмехнулся он. — Расскажи это миллионам пудрил, что не могут начать день без дозы.

— Пылевой синдром, которым страдают те, кого вы считаете напудренными наркоманами, — это психическая зависимость. Организм пудрилы может прожить без порошка. Его ум не может.

Дель Фин откинул одеяло, Как был, в одних трусах, подошёл к столу. На шее, на толстой цепочке, висел серебряный амулет в виде рыбы. Тех самых легендарных дель-финов, в которых я теперь безоговорочно верила.

Взял щепотку тёмно-зелёной пудры и растёр пальцами.

— Осторожно, — предупредил Двунадесять, — не вдохни случайно. Я синтезировал пудру, которая производит тот же эффект, что и чистейшая чёрная, то есть принявшие её выживанцы будут храбры, быстры и сфокусированы. Затем реактивное вещество пудры вступит во вторую фазу, я её назвал «Тикающая бомба». У принявшего появится неодолимое желание принять ещё.

— Не знаю, — серьёзно заметил Дель Фин. — У всех разная физиология. Кто-то схавает маринованные грибочки, а они через минуту уже выходят из организма, кто-то весь день мучается.

— Химическая реакция распада веществ не зависит от физиологических особенностей, она будет протекать во всех организмах с одинаковым интервалом.

Я ответила:

— То есть все выживанцы в одно и то же время захотят ещё пудры?

— О, «захотят» — не то слово.

— Я всё равно не всасываю, как это поможет координировать атаку? — спросил Дель Фин.

— Пудра будет у тебя и Жизель. Вам придётся, конечно, рискнуть и проникнуть внутрь корабля первыми. Уверяю, когда настанет время, выживанцы будут послушны, как дрессированные брюхоноги. Ни один из них не нарушит приказ, боясь не получить дозу.

Я повертела пудреницу в руках:

— Жестоко. Зависимость пройдёт?

— Не пройдёт.

— А если кончится зелёная пудра?

— Легче убить пудрилу, чем лечить его от тяги к зелёной пудре.

Дель Фин тщательно вытер пальцы об одежду:

— Мерде, ты придумал настоящую «Тикающую бомбу». Не приведи Господь, если зелёная дрянь станет популярной у гламурных пудрил в Моску.

Запудренные выживанцы оказались более послушными, чем самые тренированные ветераны. Они не сводили с меня пожелтевшего взора, а каждую команду проговаривали позеленевшими губами, немедленно исполняя.

Дель Фин наслаждался властью. Приказывал своим бойцам танцевать, ходить на четвереньках или петь гимн Империи.

Двунадесять был расстроен:

— Я твердил, что истинная свобода — это свобода выживанца, а сам нахимичил инструмент порабощения.

Двунадесять не участвовал в абордаже, справедливо полагая, что даже если лестница и выдержит его вес, то аэронеф даст такой крен, что разобьётся о скалы. Оставив наши боевые группы на скалах, он отбыл на стойбище выживанцев, контролировать постройку причальной мачты для угнанного корабля.

Абордаж прошёл по плану. Высадились, собрались и выдвинулись на позиции. Я приказала по возможности не убивать, а брать в плен. Боялась, что среди караула окажутся знакомые эскадронцы. Но среди пойманных и убитых были лишь новички.

Приказала запереть пленных в кают-компании. Авионавты прикрывали шеи и опасливо смотрели на постепенно зеленеющих выживанцев, недоумевая, почему те не вырезают из них чипы?

— Дель Фин, осмотри кулуары восьмого мотора, почему ни один боец той группы не пришёл за дозой? — приказала я.

Дель Фин поднял руку с бумажным шариком зелёной пудры:

— Кто первый добежит до восьмой гондолы, того и приз.

Отталкивая друг друга, выживанцы бросились бежать по узкому пространству. Упавшие хватали бегущих за ноги, не давая обогнать себя.

Я распределила зелёное войско так: часть на зачистку кают, часть на охрану силовой установки от саботажа. Своего аджюдана, смышлёного выживанца, который признавал командную иерархию без помощи зелёной пудры, (достаточно ударить по лбу рукоятью сабли), отправила на ревизию груза.

Капитан и его помощники забаррикадировались в рубке. Возникла опасность того, что они успеют провести «Сен-Володимар» через Неудобь, выйдя в зону действия станций целлюлярной связи.

— Капитан, открывай, — постучала я рукоятью сабли в дверь. — Судно под нашим контролем.

— Пока мои руки на штурвале, «Сен-Володимар» под моим контролем.

— Мы отключим силовую установку.

Капитан недолго подумал:

— Отключай. Нас сдует на вулкан.

Я беспомощно посмотрела на выживанцев. Степень позеленелости кожи признак того, что пора выдать новую дозу. Те, что стояли передо мной, были зелены, как луга Нагорной Монтани.

— «Что-то они быстро… — подумала я. — Двунадесять не просчитал, что привыкание требует увеличения дозы для достижения эффекта».

Выживанцы сомкнули круг. Один осмелился протянуть скрюченную руку и получил по ней рукоятью сабли:

— Отставить. Обратно на позиции.

Выживанцы нехотя разбрелись. Один согнулся, уперевшись в колени. Его стошнило зелёной жидкостью. Утерев рот рукавом, пошёл вдруг на меня. Остатки рвоты текли из перекошенного рта. Я выхватила саблю и рубанула беднягу по шее.

Стараясь не смотреть на убитого, проговорила в закрытую дверь рубки:

— Капитан, не вынуждайте меня на неприятные меры.

— Ты грабишь мой корабль, что может быть ещё неприятнее? Смерть? Я не молод. Смерть всегда рядом с моей кроватью.

За дверью послышался второй голос, скорее всего, навигатора:

— Капитан… мне только тридцать два. Пока смерть у вашей кровати, дайте мне пожить.

Дверь робко раскрылась. Капитан стоял в центре, гордо выпятив грудь и просунув руку за борт кителя.

— Не убивайте нас, — попросил навигатор.

Капитан фыркнул и повернулся ко мне спиной. Я передала навигатору ординатёр-табло:

— Проложи новый курс.

Он ввёл данные, затем почтительно отодвинул Капитана от штурвала. Мелко задрожав корпусом «Сен-Володимар» начала разворот.

— Белый мусор, — презрительно бросил Капитан в мою сторону.

Я вздрогнула от неожиданности. Откуда он знает… Но вспомнила, что негряне так ругаются на белых или ханаатцев. То есть на всех, кроме себя.

Всё равно — точное попадание слов напомнило мне о головокружениях, которые не возвращались с тех пор, как бросила принимать блонамин.

Не знаю, что произошло бы: потеряла бы сознание или бдительность, позволив капитану обезоружить меня, но на связь вовремя вышел Дель Фин. Его голос был такой пронзительный, будто снова использовал динамик: