Дель Фин подвёл итог:

— Что-то находится или находилось в этих координатах.

— Но судя по нашим картам, там Океан-море.

— Значит что-то на воде или под водой.

Дель Фин задумчиво покрутил ручку громкости на своём динамике:

— А с чего мы решили, что австралийцы не получили это сообщение? Может они уже тысячу лет назад побывали там?

— Если бы древние австралийцы уже там были, то зачем современным нужно было нападать на Эскадрон и попытаться отобрать наши находки? Кто знает, может древние руссо-французы заподозрили в сообщении шифровку и не пропустили.

Тут голос подал Мо Рат:

— А я думаю, что руссо-французы просто пережали қачество синемы при передаче в Австралию. Президент же говорил, что қанал на спутнике узкий. Адресат шифровку получил, но не смог ничего разобрать в синеме. Мы-то смотрели оригинал.

Я сухо отрезала:

— Умный парень. Только не лезь не в своё дело, понял? Если хочешь получить деньги, забудь про то, что слышал и видел.

Мо Рат испугано поднял руки и отошёл обратно в другой угол и начал рыться в столе с инструментами.

— Эй, куда ушёл? Найди-ка нам аэрофотосъёмку того, участка, что на карте президента.

Мо Рат поспешно закрыл ящик стола. Подошёл к своему ординатёру и развернул экран. На снимках столетней давности не было ничего, кроме облаков и пепла, в разрывах которых виднелась покрытая паром поверхность океана. Со дна слегка просвечивали оранжевые трещины раскалённой магмы.

— Н-да, ничего похожего на древние развалины… Хотя может быть там другой древний бункер, затопленный Океан-морем?

— Что будем делать? — спросил Дель Фин.

Я повернулась к Мо Рату, который зачем-то снова стал рыться в ящике стола:

— Нужно уничтожить все остатки инфы с его ординатёров.

Мо Рат услужливо подался вперёд:

— Могу стереть…

— Ага, так я тебе и поверила. Дель Фин, за работу.

Не обращая внимания на причитания Мо Рата, я и Дель Фин принялись крушить оборудование мастерской. Извлекли карты памяти из всех ординатёров и сожгли в бочке. Через некоторое время всё дорогостоящее оборудование мастерской превратилось в ворох бесполезных деталей. Даже экраны побили.

Дель Фин с удовлетворением оттёр пот со лба:

— Мне понравилось, что дальше делаем?

— Сiдеть на попе i не дёргаться, — посоветовал Мо Рат и направил на Дель Фина пистолет.

Мо Рат, как многие непривычные к оружию люди, полагал, что раз пистолет у него, то он владеет ситуацией. Я развеяла это убеждение.

Шагнула в сторону и левой рукой схватила оружие. Ребром ладони ударила по кисти руки Мо Рата. Тот закричала от боли. Вырвала оружие и стукнула рукоятью по голове Мо Рата. Он упал под стол, утягивая за собой провода и подключённый к ним ординатёр-табло.

Мо Рат начал кричать на ханаатском, призывая кого-то на помощь.

Я выстрелила в голову лежащего и тут же оправдалась:

— Он мог запомнить координаты.

— Всё правильно, — поддержал Дель Фин.

Он тоже заметил, что я больше не могу убивать, не находя веских причин. Была немного благодарна, что он не воспринял это, как мою слабость.

В этот же момент дверь выбило с петель. Стекло окон разлетелось в дребезги. Из двери и оконных проёмов полезли ханаатские солдаты.

Дель Фин подхватил ординатёр-табло и побежал в сторону скрытой за коробками двери. За ней была узкая железная лестница на крышу. Её мы отметили ранее.

— Мерде, слишком высоко прыгать.

— Наверх, — скомандовала я, пропуская Дель Фина вперёд. Мысленно ругала себя, что не продумала возможность спешного отхода: «Общение с выживанцами расслабляет. Те вообще не думают о будущем».

На крыше со скрипом вращалась вывеска, а свет мигающих букв окрашивал предметы то в синий, то в красный цвет. Голуби порхали с буквы на букву.

Под вывеской, спиной к нам, стоял ханаатский снайпер. Держал под прицелом главный вход в магазин. Не успел развернуться, как был убит очередью из автомата Дель Фина:

— Готовили засаду, гады.

Я подобрала снайперскую винтовку и прицелилась — со стороны жилой многоэтажки подлетали три ханаатских эликоптера.

— Эх, гранатомёт бы, — вздохнул Дель Фин. — Что ты сделаешь с этой снайперской пукалкой против звена ударных эликоптеров?

Я неспешно прицелилась, поучая:

— Не хочешь, чтоб тебя сравнивала с Клодом? Вот тебе разница: он знает больше тебя. Ну, и я заодно.

Сделала несколько выстрелов, прежде чем попала в боковой стабилизатор самой ближней машины. Эликоптер накренился, из него выпал пулемётчик и остался болтаться в воздухе на ремне.

Маневрируя, подбитый эликоптер пошёл на снижение. С двух других заработали пулемёты. С пробитой вывески посыпались обломки и осколки стёкол. Я и Дель Фин спрятались за кирпичной трубой, из которой рвался тёплый воздух с запахом кухни.

Плотность огня была такая, что не высунуться. Шальная пуля задела моё левое предплечье. Один эликоптер стал обходить вывеску, чтоб достать нас с флангов.

— Конец, нам конец, — закричал Дель Фин.

Прежде, чем я успела что-то сказать, он выбежал из укрытия, размахивая артефактом, и завопил в громкоговоритель:

— Сдаюсь! Я нашёл информацию!

Пулемётчик дал по негрянину очередь, скорее всего, принял громкоговоритель за гранатомёт. Дель Фин упал, его динамик, взвизгнув, замолчал. Ординатёр-табло выпал из его рук и раскололся на две алюминиевые половинки.

Второй эликоптер завершил обход и завис напротив меня. Бежать некуда. По лестнице поднялся смелый ханаатский солдат. Дала по нему очередь. То ли раненный, то ли просто напуганный, скатился вниз. Остальные предпочли остаться на лестнице. В отличие от крикливых имперцев, ханаатцы дрались молча, будто выполняли рутинную работу.

Второй отряд ханаатцев забрался на другой конец крыши. Под прикрытием труб и вентиляционных коробов неумолимо подбирались ко мне. Чтоб хоть немного их задержать, бросила в их сторону гранату, которая не нанесла врагам ущерба, но заставила притаиться.

Ханаатский офицер прокричал предложение сдаться.

— Басын сигейн, — ответила я единственным знакомым ханаатским ругательством.

На этом переговоры закончились. Эликоптер стал разворачиваться бортом, чтоб дать простор пулемётчику. Я приладила винтовку и прицелилась. Поэтому не смогла увидеть, откуда появился имперский эликоптер Р-300, «трёхсотка», с эмблемой Эскадрона Клода. Он без предупреждения атаковал ханаатские машины. Неожиданность атаки оказалась сильным преимуществом, и обе дымящиеся машины решили отступить. Один по дороге задел хвостом электрический столб, развернулся и упал на стоянку.

«Трёхсотка» села на крышу. Из него десантировались Клод, Гоша, Захар… и Антуан.

Антуан подбежал ко мне, быстро поцеловал и пробормотал:

— Ты ранена? Беги в эликоптер, док перевяжет.

Поцеловал ещё раз и присоединился к остальным эскадронцам, которые вступили в бой с ханаатцами, не давая им возможности повредить эликоптер Руди.

Я была в растерянности. Если появление помощи от Эскадрона Клода ещё можно переварить, то поцелуи Антуана совсем запутали мысли.

Беспомощно огляделась. Антуан показал знаками на эликоптер и продолжил стрелять в отступающих врагов. Я побрела в указанном направлении. Вдруг развернулась, подбежала к Дель Фину, собрала обломки ординатёр-табло, а самого Дель Фина поволокла за руку. Клод неодобрительно посмотрел на мои действия.

Д’Егор выбежал навстречу и помог погрузить Дель Фина. Окровавленные обломки динамика болтались на груди.

Попросила д’Егора осмотреть негрянина. Свою неопасную рану самостоятельно обработала спреем и перевязала.

Д’Егор выбросил остатки динамика за борт, расстегнул бронежилет. Дель Фин застонал, приходя в себя. Д’Егор ещё раз прощупал и фыркнул:

— Обширные гематомы, перелом ребра, но не настолько, чтоб лежать в коме. У ханаатцев хорошие броники. Эй, хватит притворяться мёртвым, имбециль.