Приятно отметить, что мичуринское биологическое учение теперь уже широко развивается в Китайской Народной Республике, в странах народной демократии, а также и в капиталистических странах — Японии, Франции и некоторых других.
Не правы те научные работники, которые делят биологическую науку на мичуринскую и немичуринскую в зависимости от того, какие средства и факторы применяются в исследовании для воздействия на живые объекты. Среди биологов как у нас, так и за рубежом широко распространено, например, мнение, что если экспериментатор воздействует на растительные и животные организмы или на микроорганизмы лучистой энергией либо химическими веществами, то тем самым он ставит себя в ряды противников мичуринского учения. Такого экспериментатора обязательно зачисляют в сторонники так называемой классической генетики (вейсманизма-морганизма). В последние годы и в зарубежной, и в отечественной научной литературе получили широкое распространение термины: «радиационная генетика», «радиационная селекция», «химическая генетика и селекция». Всех, кто работает в этой области, огулом относят к вейсманистам-менделистам. Если же экспериментатор воздействует на биологические объекты обычными факторами, при посредстве обычных агротехнических или зоотехнических приемов, то его обязательно зачисляют в «подлинные мичуринцы», в «противники» вейсманизма.
Это, разумеется, совершенно примитивная и уже по одному этому неправильная точка зрения.
То же относится и к другому примеру. Если применялось, близкородственное разведение растительных объектов (инцухт) или животных объектов (инбридинг), то работа объявляется вейсманистско-морганистской, исходящей из лагеря противников мичуринской генетики. Это, в лучшем случае, — заблуждение, оно вольно или невольно направлено на умаление все растущего значения материалистического, мичуринского учения.
Недруги прогресса в науке силятся доказать, что мичуринскому биологическому учению якобы принципиально чуждо использование различных физических и химических факторов, а также использование близкородственного разведения растений и животных. Между тем именно с позиций мичуринского учения, на основе выявленных им биологических закономерностей можно рационально и все с большей пользой для практики применять как различные физические и химические средства воздействия на живые объекты, так и близкородственное разведение растений и животных. Ведь только мичуринское учение смогло материалистически, правильно истолковать явление жизнеспособности организмов, явление жизненного импульса, который, как известно, понижается при близкородственном разведении и повышается при относительно неродственном. С тех же позиций стало понятным, почему может повышаться или понижаться жизнеспособность растительных и животных организмов, выращиваемых в соответствующих условиях.
Только мичуринское учение смогло материалистически, правильно истолковать явление экспериментальных мутаций, т. е. изменений наследственности в результате действия так называемых мутагенных факторов. Эти изменения наследственности возникают не при самом действии мутагенных лучистых факторов, которые только нарушают физиологическую слаженность организма, а при последующих метаболических процессах, при последующей ассимиляции и диссимиляции. Такое представление дает экспериментаторам возможность разрабатывать способы получения направленных наследственных изменений и при воздействии так называемыми мутагенными факторами.
В общем, деление работников биологической науки на разные лагери в зависимости от того, какие применяются факторы воздействия на живые объекты, не научно. Тот, кто допускает такое деление, путает подход к биологическим явлениям и их истолкование со средствами или способами воздействия на биологические объекты. Последние, т. е. способы воздействия, как и вообще агротехника и зоотехния, не должны быть шаблонными, а всегда должны зависеть от места, времени и условий. Законы же природы постоянны и, исходя из этих законов, можно и нужно применять в разных случаях те или иные агротехнические и зоотехнические, а также чисто лабораторные способы и средства.
Не способы, не средства воздействия на растительные и животные организмы служат, как уже говорилось, водоразделом между материалистическим, мичуринским направлением в биологии и противоположным ей направлением. Водоразделом между материализмом и идеализмом в биологии служит метод, подход к изучению живых тел, явлений живой природы и их понимание, истолкование. Философия биологов-мичуринцев — диалектический материализм, а философией противников материалистического, мичуринского учения является что угодно, но только не философия последовательного материализма.
Чтобы не сбиться с материалистического пути, биологи-мичуринцы при решении теоретических вопросов неизменно исходят из интересов практики, ее потребностей, стремятся создать возможности для решения тех или иных практически важных вопросов. В этом проявляется единство теории и практики. Без такого единства теоретические биологические исследования теряют объективность и целенаправленность, а исследователи скатываются в болото идеализма и схоластики. Такая схоластика запутывает и уже ясные теоретические вопросы, она закрывает пути к дальнейшему действенному исследованию, к познанию истины.
Справедливость сделанного вывода хорошо подтверждается на примере журналов и других изданий, редактируемых академиком В. Н. Сукачевым. Выходящие под его редакцией «Ботанический журнал» и «Бюллетень Московского общества испытателей природы», начав под флагом якобы материалистической биологии весьма далекую от науки критику наших научных работ, докатились до прямого отрицания всей концепции материалистической биологии. Теперь они отвергают всякую специфику биологических закономерностей, сводят эти закономерности к чисто физическим и химическим. Но так как жизнь, биологические явления не укладываются и не могут уложиться в химические и физические закономерности, то, согласно взглядам противников материализма в биологии, жизнь, жизненные явления якобы непостижимы, не могут раскрываться наукой. Такой подход расчищает поле для беспредметности, метафизики и идеализма в биологической науке. Не случайно все это в наших условиях маскируется, затуманивается бессодержательными, никому из читателей по-настоящему не понятными, а на деле ничего не означающими словами и фразами, которые лишь некоторым не искушенным в науке людям кажутся глубоко научными.
Например, на стр. 1140 «Ботанического журнала» за 1957 год (том 42, № 7) можно прочесть: «Математический анализ позволяет связать квантованность органического мира с непрерывными процессами, протекающими в популяциях. Возникновение прерывистости покоится на стохастических процессах, в частности на генетико-стохастических процессах (явлениях генетического дрейфа), и на ограничении панмиксии по мере возрастания разнообразия генотипов».
Этот набор слов выдается за последнее достижение биологической мысли. На самом деле в приведенной цитате, как и во всей большой статье, из которой она взята, нет ни малейшего смысла, она бессодержательна и направлена на торможение науки.
В самом деле, что означает, например, выражение «квантованность органического мира»?
Мы не собираемся вступать с редакцией «Ботанического журнала» в дискуссию по вопросам квантовой теории, так как это область физики, а не биологии. Но ведь квантованность означает дискретность значений физической величины в области микромира, например энергетическое состояние атома. Само же строение атома физики не называют квантованным. Этот термин в физике применяется для характеристики не строения, а энергетического состояния физического тела. Как же после этого устройство органического мира называть «квантованностью органического мира»? Ведь органический мир состоит из биологических видов, а не из квантов. Для какой научной цели биологические виды, например пшеницу, корову, называть квантами?
Вместе с тем там, где противники материалистического, мичуринского учения выступают против основных его положений, они излагают свои мысли вполне понятным языком. Например, в «Ботаническом журнале» в той же статье на стр. 1142 мы находим неверное, антинаучное, но ясно изложенное утверждение: