Несмотря на недостаточность научных оснований, итогом так называемых прямых и косвенных доказательств все же явился вывод о генетической функции ДНК. По представлению сторонников хромосомной теории наследственности, в молекуле ДНК сосредоточена, зашифрована генетическая информация. Как иллюстрацию к этому приведем одно место из аннотации, предваряющей статью Мюллера «Биохимия наследственных факторов» (Мюллер, 1957), перевод которой опубликован в журнале «Химическая наука и промышленность». В аннотации говорится: «Дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК), по данным генетики, цитологии, химии и физики, является той структурой, через которую передается запись генетической информации от родителей потомству. Хромосомный аппарат ядра клетки, в котором локализуется ДНК, является основным организатором синтеза белка и регулятором индивидуального развития».

Если раньше ген объявлялся альфой и омегой живого, то теперь такие же свойства приписываются молекуле ДНК. Следовательно, отказавшись от гена в его классическом понимании как кусочка хромосомы, представители моргановской генетики перешли на новые позиции, выдвигая в качестве гена молекулу ДНК.

За геном и в этой новой форме сохраняется все та же сущность. Если «классический» ген объявляли «основой живого», «базисом жизни», «единицей жизни», то теперь в качестве такой единицы жизни выдвигается тот же ген, но уже в форме молекулы ДНК.

Следует отметить и еще один момент. Положив молекулу ДНК в основу жизни, ее, как и «классический» ген, выключают из обменных процессов — основы основ живого. За ней сохраняется лишь способность к «саморепродукции», которая происходит в отрыве от остальных процессов, протекающих в живой структуре. Штих (1957), например, утверждает, что «ДНК можно рассматривать как стабильный компонент клетки, не подвергающийся или мало подвергающийся обновлению». По мнению Синшеймера (Sinsheimer, 1957), «… сейчас в основном все сходятся на том, что ДНК в метаболическом отношении инертна». В этой «метаболической стабильности» ДНК названный автор усматривает постоянство или сохраняемость физической основы гена. Мёллер (Müller, 1955) подчеркивает, что «сущность жизни заключается не в протоплазме или процессах, которые в ней происходят и которые в совокупности называются обменом веществ». По его мнению, сущность жизни заключается в способности гена удваивать свои изменения. Учитывая подобного рода настроения, Поллистер (1955) писал: «Этот взгляд логически приводит к заключению, что ДНК представляет собой относительно инертный компонент содержащего гены хроматина. Несколько вульгаризируя, можно сказать, что с этой точки зрения ДНК является компонентом огромного динамического генного «завода» и, участвуя в выработке разнообразных веществ, не истощается и не нуждается в восстановлении». Но ведь такой же взгляд был характерен и для «классической теории гена». Напомним о генонеме, которую рассматривали как часть хромосомы и которую выключали из обменных реакций (Кольцов, 1938).

В биологической литературе стали появляться заявления о том, что напрасно некоторые генетики пытаются запугивать термином «ген». Как бы в подтверждение этого тут же приводится ссылка на И. В. Мичурина, который не боялся пользоваться термином «ген», и т. д.

Подобные рассуждения не столь безобидны, как это может показаться с первого взгляда. Они, во-первых, дезориентируют читателя, внушая ему мысль о том, что мичуринцы по важнейшему вопросу генетической науки ведут борьбу не по существу, а только по вопросам терминологии. Во-вторых, такие рассуждения скрывают от читателей метафизическую сущность, скрывающуюся за термином «ген». Авторы подобных рассуждений, запутавшись в противоречиях, в которых бьется современный морганизм, видят выход в том, чтобы возвратиться к старому, предложенному еще В. Иогансеном понятию гена как абстракции, нереальной единицы. Очевидно, они рассчитывают на то, что отказ от конкретизации гена позволит снять те противоречия, которые возникли в теории гена в последнее десятилетие. Вряд ли следует особо доказывать, что такие расчеты ни на чем не основаны.

Необходимо со всей категоричностью подчеркнуть, что наша критика представлений о гене как молекуле ДНК ни в какой мере не означает не только отрицания, но даже умаления роли последней в жизненных процессах, в том числе и в наследственности. Являясь важнейшим компонентом живого, ДНК не может не играть большой роли как в наследственной передаче, так и в становлении признаков организма. Но это далеко не означает, что в ней и только в ней зашифрован «секрет» наследственности и что она, в конце концов, является единицей жизни. А ведь именно это имеют в виду, когда говорят о генетической роли ДНК и приравнивают ее к роли гена. Поэтому нельзя не согласиться с Линдегреном (Lindegren, 1955), который, критикуя упоминаемые выше представления Мёллера, пишет: «Сейчас трудно, если не невозможно, ссылаться на ген, как на чисто химическое соединение, и приписывать ему загадочную способность к саморепродукции. Кажется несомненным, что ни одно химическое вещество не обладает автономной способностью к саморепродуцированию, поскольку последнее зависит от окружающих это вещество компонентов, а синтез осуществляется энзимом».

Оценивая значение новых представлений о биохимии нуклеиновых кислот, Гольдшмидт (Goldschmidt, 1955). высказал следующую интересную мысль: «Генетик, который с трепетом ожидает от биохимика объяснения некоторых из его трудностей, ухватится за эти новые идеи, хотя он редко подготовлен к тому, чтобы взвесить биохимические данные». Очевидно, именно это и произошло. Теперь уже биохимики вынуждены предупреждать генетиков от ничем не оправданного увлечения. Такие предупреждения мы находим в монографии А. И. Опарина «Возникновение жизни на Земле» (1957), а также в некоторых докладах на недавно прошедшем совещании по проблеме возникновения жизни. В докладе Чаргаффа (1957), например, говорится: «Если бы научные факты были подвергнуты голосованию, то мнением большинства нуклеиновые кислоты были бы, вероятно, помещены на вершину иерархии, в то время как белки поставлены следующими, т. е. что-нибудь вроде:

ДНК → РНК → белок.

Но, по-моему, более честно признаться, что на самом деле мы знаем очень мало об этих вещах, и сказать, что дорогу в будущее не надо загромождать искусственно построенными, а часто и полностью безосновательными гипотезами».

К этому нет необходимости что-либо добавлять.

Мы рассмотрели одну из проблем, занимающую центральное место в классической генетике. Представители этого направления сосредоточили свое внимание на теоретическом обосновании и экспериментальном доказательстве наличия в хромосомах ядра клетки элементарных носителей наследственности — генов. На протяжении четверти века сторонники мичуринского направления в генетике подвергали критике подобные представления. Итогом, как мы видели, явился крах этих надуманных схем. Генетики моргановского толка сами отказались от установленных ими единиц наследственности.

Однако, отказавшись под напором фактических данных от представлений о гене как кусочке хромосомы, сторонники хромосомной теории наследственности заменили эти кусочки молекулой ДНК. Последней они приписали все свойства, ранее приписывавшиеся гену в его «классической» форме; тем самым сохранилась и вся метафизика, которая была связана с учением о гене.

Еще в 1950 году один из авторов настоящей работы (Нуждин, 1950) провел анализ учения о гене в связи с новым экспериментальным материалом. В этой работе был поставлен вопрос о том, не дошел ли морганизм в своем развитии до состояния, когда вскрытые им факты заставят отбросить идеалистическое учение о гене и стать на правильные материалистические позиции? На этот вопрос в работе давался отрицательный ответ. Прошедшие годы подтвердили правильность такого ответа. Задача борьбы против метафизических построений, за материалистическое понимание природы наследственности и сегодня остается важнейшей в мичуринской генетике.

Критическое отношение к хромосомной теории наследственности с ее представлениями о наличии в организме специальных носителей наследственности было в мичуринской генетике тесным образом связано с отстаиванием принципа направленной изменчивости, определяемой в своем качестве условиями развития.