Глава 18 Родина. Ты кто такой?

- Толкни его, сколько на него смотреть будем?

- Сам иди, толкай! Волоху из такого положения, говорят, уделал за секунду. Лучше кинь в него что-нибудь.

- Что я кину? Автомат?

Слушаю разговор, не открывая глаз. Момент их появления я прозевал, слишком глубоко погрузился. Потом уже подсознание сделало звонок в центр управления сознанием, и я включился. И вот слушаю минут пять, как меня обсуждают.

Пожалуй, хватит, пора проявить себя. Открываю глаза. В дверях двое – форма, автоматы.

- О! Очнулся! Слышь ты, ниндзя, давай пошли – в штаб тебя требуют доставить, – обрадовался узкоглазый солдат, можно и за китайца принять. Второй больше похож на русского.

- Бо-си-ком? В тру-сах? – продолжаю тренировать произношение.

- Почему босиком? Держи, одевайся, – бросают мне шорты, следом кроссы. Натягиваю, размышляя, что бы еще потребовать? Ладно, не буду наглеть.

- К стенке лицом! – требуют, как только вышел из камеры. – Руки назад!

Щелкают наручники. И мешок опять на голову.

- Вперед! – ведут недалеко, метров триста максимум. Двери, асфальт под ногами сменился на что-то мягкое. Линолеум, может быть.

- К стене! – разворачивают в нужную сторону, упирают головой в стенку. Сначала сняли наручники, потом мешок. Растирая запястья, изучаю – куда я попал. Конвоир выходит.

Кабинет небольшой, стол, три стула. За столом человек в форме, но без знаков различия.

- Присаживайся, – указывает он мне на стул. – Давай разбираться с тобой. Пока без протокола, расскажи, кто такой, куда шел, зачем.

- Как мне к вам об-ра-щать-ся?

- Гражданин дознаватель. Начинай!

Легенда у меня готова, не идеальная, но насколько хватило фантазии. Главное чтобы проверить нельзя было.

- Поза – прошлой зи-мой меня по-до-брали на доро-ге мо-на-хи. Я был избит и без соз-на-ния.

Излюбленный прием телесериалов про потерю памяти. Главное – недоказуемо. Рассказываю, как очнулся в монастыре и ничего не мог вспомнить из прошлой жизни. Говорил только на русском и только потом постепенно выучил китайский. Позже в памяти стали появляться отдельные воспоминания, я вспомнил, что жил в Москве, но ни имя, ни родных не всплыло в памяти. Решил вернуться на родину, надеясь, что тут память вернется.

Дознаватель не прерывает, несмотря на то, что рассказываю очень медленно, по слогам. Сами натолкнули на идею выдать это за последствия сотрясения мозга. Когда волнуюсь – заикаюсь, поэтому говорю медленно. По выражению лица офицера ничего нельзя прочитать. Как статуя Будды.

- Занимательно, – поднимается он со стула, после того как я окончил рассказ. Подходит к столу, усаживается напротив. Смотрит в глаза. – В монастыре подтвердят?

- Да. В те-ле-фо-не есть номер.

- Китайским хорошо владеешь? – вопрос задан на неплохом китайском, думаю лучшем, чем мой.

- Не очень, понимаю хорошо, – на китайском, по слогам говорить не получается, большинство слов и так однослоговые.

- Как зовут, не помнишь, значит. Как в монастыре называли?

- Лиен.

- Путник?

- Да

- Ты сказал тебе четырнадцать. Когда у тебя день рождения?

Да, это прокол. Но сохраняю безмятежное выражение.

- Мо-на-хи сказа-ли - на вид столько.

- Я сниму у тебя отпечатки, проверим по нашим базам и сделаем запрос в Китай. Потом продолжим разговор, – поднялся дознаватель, взял с сейфа у окна сканер. – Если повезет, узнаем, кто ты и найдем твоих родных.

- В Китае про-ве-ря-ли. Там я чис-люсь как не-из-вест-ный, кото-рый два раза сбе-гал от них.

- Бегаешь ты хорошо. Пленку, кстати, где взял такую? – небрежным тоном поинтересовался офицер.

- Про-да-ли в Манч-жу-рии.

- В магазине? Или на рынке? – в голосе такое ехидство! Откуда я знаю, что это за пленка. Но пусть докажут что она не продается просто так.

- А сержанта ты как смог завалить? Он мастер спорта по дзюдо, а ты его как ребенка уложил.

Да, стукачи неистребимы. Пусть сержант не обижается – я его не сдавал.

- В мо-на-стыре учи-ли, – отделался кратким ответом.

- Монастырь не в ведомстве ГРУ Генштаба находится? – улыбка собеседника оптимизма не внушает.

- Не знаю, что это.

- Ладно. Прикладывай руку.

После снятия отпечатков зовет конвоира из коридора.

- Извини, но пока посидишь в камере. Просьбы, пожелания будут? – обхождение сама доброта.

- Верните мой телефон. И пароль от Wi-Fi.

Конвоир отвернулся, издавая сдавленные звуки. Дознаватель сдержанно потёр подбородок.

- Мы подумаем над этим. Уводи!

Не успел усесться на нары – открывают кормушку. Ужин принесли. Алюминиевая миска с кашей, большая кружка с чаем и хлеб с маслом. Я только сейчас почувствовал голод. Каша вкусная, пшеничная с мясом. Вылизываю чашку.

- Добавки? – в окошко наблюдают за мной.

- А можно? Давайте!

Накладывают опять полную миску. Одолел и эту. Чувствую, наконец, наелся. В монастыре кормили не очень, особенно для растущего организма. Постоянное чувство легкого голода. Скелетом не выгляжу, но довольно худой. Возвращаю посуду, но солдаты не уходят.

- А ты чем занимался? Что за вид единоборства? Кунг фу?

Вот что им сказать? Такой же вопрос я задавал Чену. Он сказал, что это просто Цы вей – самозащита. Простые приемы, только в очень быстром исполнении. Но я бы так не сказал. Есть удары, которыми легко можно убить человека, это совсем не самооборона.

- Кунг фу - это не едино –бор - ство. Это зна-чит мас-тер-ство, – растолковываю бойцам. – Я про-сто зани-мал-ся спор-том.

В коридоре раздался зуммер и кормушку захлопнули. Можно отдыхать, набираться сил. Если так будут кормить, я согласен недельку тут пожить. Потом сбегу, несмотря на решетку и охрану. Что-то придумаю.

Через час примерно приносят матрац, подушку и простыни.

- Одеяло нужно? – спрашивает рослый солдат с двумя полосками на погонах.

- Да, если можно, – погода теплая, не замерзну и без одеяла. Но кто знает, что может пригодиться в будущем. Всё, что дают – нужно брать. Приносят быстро, где-то близко было.

- Я могу спать? Или ждать команду?

- Можешь, ты не военный, на тебя правила не действуют.

- А в туалет? И зубы чистить? По-ло-тен-це мне поло-жено?

- Постучишь, в туалет сводят. А зубы …., я узнаю.

Через полчаса мне принесли полотенце. Маленькое, но белоснежное. Сразу прошусь в туалет. Он оказался в конце коридора. Обычный унитаз, там же раковина с одним краником. Только холодная вода. Снимаю футболку, растираюсь до пояса. Часовой в проходе наблюдает с интересом. Я для них как диковинка. Зубной пасты не дали, ограничиваюсь полосканием. И спать. Пока всё по плану.

Утром меня не тревожат. Сводили в туалет, потом принесли завтрак. Добавки на этот раз не было, но и так неплохо. Постель не забирают, позволил себе расслабиться и отлёживаюсь. Ближе к обеду за мной пришли. Конвоируют тем же образом. Кабинет тот, что и первый раз, а вот офицер другой. Чуть старше по возрасту, так же без знаков различия. Отправив конвоира, указывает мне на стул.

- Присаживайся. Как отдыхал? Претензий нет, кроме отсутствия Wi-Fi?

- Спа-си-бо, всё хоро-шо.

- Тогда давай говорить серьезно. Для начала, хватит придуриваться и изображать тормоза. Не говорят так при заикании как ты.

- Я нне ттор-ммоз, мм-о-ггу ннне, – и замолчал. Пусть везут в больницу и там проверяют, бывает такое или нет. Попробуй теперь меня успокоить, чтобы могли поговорить.

- У нас нет данных на тебя. Китай также твою личность идентифицировать не может. Что и ожидалось. Думают нам подсунуть шпиона таким наивным способом.

Молчу. Что тут скажешь. Сами должны понимать – какой из меня шпион?

- Нет? Ничего не можешь сообщить? Тогда заполняем протокол. Имя, Лиен, фамилии нет? Дата рождения? Молчишь? Думаешь, это тебе поможет?

Офицер встал, подошел к окну. Достал сигарету, закурил, выдыхая в форточку дым. Оба молчим. Докурив возвращается к своему месту напротив меня.

- Я хотел бы тебе помочь. Но если будешь молчать, то я ничего не смогу сделать. Тебе было плохо в монастыре?

- Хо-ро-шо, – говорю еще медленнее, чем до этого.

- Тогда зачем тебе понадобилось перебираться в Россию? Думаешь, тут будет лучше?

- Я хо-чу най-ти род-ных.

- А если не найдешь? За полтора года ничего не вспомнил. Тебя ждёт интернат для недоразвитых, после него никуда не сможешь. Ни учиться, ни работать. Оно тебе нужно? В Китае и то больше возможностей. Так кто тебе дал пленку? – Резкий такой переход.

Уставился в глаза, как рентгеном. Интересно, до физического воздействия дойдёт?

- Плен-ку я не …мне …нет .. – продолжаю изображать затруднения речи. Хотя можно и рассказать о Ли, ничего это не изменит.

- Можно и препарат тебе вколоть, для улучшения памяти, – интонацией намекает - не только для памяти. Правда может уколоть? Не хотелось бы. Интересно, смогу я его вырубить? Офицер, учили его чему-то. А потом что? Уйти из воинской части, неизвестно где находящейся. Что же делать?

- Ччтто я ммогу? Я оччень ххоччу оссттат-т-тся в Росс-с-ссие.

- Дай мне хоть одну зацепку. Я должен найти кого-то, кто подтвердит твою личность и гражданство России.

- Я ппомню ккваррти-рру Москве. – Из детских воспоминаний мне, почему то, действительно врезались в память все детали, мелочи, в московской квартире. Чугунные батареи под окном, бойлер в ванной, вид из окна на широкую улицу в несколько рядов транспорта. Рассказываю долго, заикаясь, помогая себе жестами. Видеть бы себя со стороны, кем я кажусь. Клоуном или несчастным подростком. По офицеру понять трудно, профессионал. Не перебивает, только когда замолчал начал уточнять детали.

- Квартиру помнишь, но ни одного лица не всплыло в памяти?

- Вссплыло. Ддва, – описываю крестного и Киру. Пусть ищут, вдруг, правда, найдут. Даже имена назвал. Но больше ничем порадовать капитана не смог. Как он только меня не провоцировал. Перескакивал с русского на китайский, потом на английский. Знание английского скрываю, симулировать плохой английский не смогу. Опять за эту пленку. Описываю ему Ли в деталях, возможно он у них есть в каталоге. Показал на карте монастырь, указал номер Чена в телефоне. Долго он меня мучил, уже и время обеда прошло. Спрашивал, как пересёк китайскую границу, я тоже не стал скрывать, что заплатили за переход. Как мне показалось, доверие к моим словам появилось. Китайского пограничника по описанию он явно узнал.