- Ты интернетом пользоваться умеешь? – очередной вопрос с подвохом. Что ответить? Я не изображаю тупого, всего лишь немного контуженного.

- Да. Нем-ного.

- Почему тогда не пользовался им в телефоне? – Перед отъездом одноклассник Шины вычистил мне в телефоне всё лишнее.

- Дд-ля ин-тер-нета был дру-гой. Он сло-мал-ся, – почти без задержки придумываю ответ. Хорошо с заиканием вышло пока изображаю попытку сказать слово – думаю.

- Тебе подарили два телефона, одежду, привезли к границе, дали денег. За какие заслуги? Или там всем так помогают?

- Эт-то ббуд-дизм. Ббудде-те вы в ббеде я ттоже вам помо-гу!

- Бывал я в этих монастырях. Так и смотрят, что с тебя содрать еще можно. За посещение – плати, поставить свечку – плати. Засохший лотос стоит дороже анаши.

Когда вопросы пошли по третьему кругу я пожаловался на голод. Допрос уже часа четыре шёл. Ему больше заняться нечем?

- Хорошо, на сегодня достаточно. До утра подумай, если ничего не вспомнишь – отправим обратно. – С этим напутствием меня отпускает. О чём мне думать? Как сбежать? Рассказывать правду не хочется. Метка на всю жизнь – сын предателя, мне не нужна.

Обед для меня оставили. Насытившись, начал размышлять о побеге. Стучу в дверь. Часовой открывает кормушку.

- Зачем стучим а? – У этого акцент больше чем у меня. Но у него и внешность не русская.

- Мне прогулка положена?

Вопрос поставил часового в тупик. Пообещал связаться с начальником караула. Жду Через пару минут окошко открывается.

- Нэт прогулка. Начальника запретила!

Начальник – женщина? Не видел что-то я их тут. Начал разминаться в камере. Потолки высокие, в два мои роста. Над дверью вентиляционное отверстие. В нём же и лампочка за толстой сеткой, практически решеткой. Смогу я там закрепиться? И потом отключить вошедшего часового? Просто интересно, делать этого не собираюсь, так как потом нужно выбраться из помещения гауптвахты. А там еще один часовой стоит. Может и пристрелить сгоряча.

Подпрыгнув цепляюсь за решетку. Крепкая, не вырвешь. Подтягиваюсь, с трудом забираюсь выше двери. На шум среагировал часовой – открывает кормушку. Несколько секунд тишина, потом длинная фраза на непонятном языке. Возможно матерная. Не закрывая кормушку, побежал к трубке связи у дверей. У меня силы держаться не остается, спрыгиваю и усаживаюсь на нары. Через минуту топот сапог, в окошке появляется сразу три головы.

- Хаим! У тебя глюки? Ты что курил?

- Зачэм курил? Не был он тута!

- Эй, ниндзя! Ты что чудишь? Гипнозом занимаешься или невидимкой становишься?

Не реагирую, сижу с закрытыми глазами, медитирую. Окошко закрывается. Если так проделать несколько раз, то часовой зайдет один в камеру. Побоится опять посмешищем показаться. Или его сменят. Но не буду нагнетать обстановку.

Вечером караул меняется. Новый разводящий с караульным с интересом рассматривают меня в окошко. Но, в контакт вступать не стали. Более того, когда я чуть позже попросился в туалет - часовой отказал! Только после угрозы наложить кучу под дверь, он вызвал разводящего и они вдвоем повели меня к унитазу. И запретили закрывать двери туалета! Чем это вызвано такое ужесточение? Разговаривать тоже со мной не стали. Эти солдаты были смуглые, с узкими глазами. Я точно российскую границу переходил?

Ужин получил по расписанию. Добавки, увы, не предложили. Перед сном разминаюсь, делаю упражнения на растяжку. Часовой поглядывает в глазок, слышу по шагам, но замечаний не делает. Стучу сам в окошко.

- Что нужно?

- Мне обещали телефон вернуть. Почему не принесли? – просто мне скучно, хочется хоть с кем поговорить. Даже забыл позаикаться, но к счастью боец внимания на это не обратил.

- Завтра скажут, – захлопнул. Хам.

Расстроившись, укладываюсь спать. Завтра сбегу – надоело мне тут.

Утром другой часовой отвёл в туалет сам, и даже поболтал немного со мной. Этот настоящий русский – рыжий, веснушчатый парень из Вологды. А когда я пожаловался на вчерашнего постового, назвал того чуркой. Но к завтраку его сменил опять узкоглазый.

Только допил чай, двери открываются – на пороге первый дознаватель.

- Позавтракал? Выходи, хватит бока отлёживать, – выводит на улицу, мешок и наручники не надевают. У калитки ограждения стоит обычный китайский джип черного цвета. Усаживает меня на заднее сидение, садится рядом. За рулем офицер в камуфляжной одежде. На погонах три звёздочки. Выезжаем через раздвижные ворота, едем на запад. Офицер минут двадцать разговаривал по телефону, возможно с женой. Отключившись, принялся за меня.

- Не надумал признаться? Последний шанс для тебя – отдадим китайцам и все.

- Я правду го-во-рил, – направление движения совсем не к границе. На северо-запад Чита. И Москва. На Москву я не надеюсь, но точно не в Забайкальск едем. Или меня на самолёте собираются в Китай отправить? Так я захвачу экипаж и полетим в Москву!

- Правду? В чём то, правду, но что-то утаиваешь. У меня нюх на враньё. Ладно, расслабься. Пока решение по тебе не принято. Полежишь в больнице, там определят – есть у тебя амнезия или нет. Хочешь совет?

- Да, – больница это есть хорошо!

- Не вздумай там свои бойцовские навыки проявлять. Заколят, станешь точно овощем безмозглым. Веди себя спокойно, послушно и всё будет нормально.

- А что потом?

- Потом? Если выяснят, что косишь – с тобой уже не я буду разбираться. В Чите там такие спецы – всё расскажешь. И до каких лет писался в детстве и сколько раз в день онанизмом занимаешься.

- Чем?

- Не знаешь такого слова? – удивился офицер.

- А должен? – прокол! Зачем я переспросил? Промолчать не мог, придурок!

- Если в Китай маленьким попал, можешь и не знать. Короче, расскажешь даже то, чего не знаешь!

- А если под-твер-дят?

- Если диагноз подтвердится, в чём я сильно сомневаюсь, тебя передадут в другие органы. Они и займутся поиском твоих родных и твоим обустройством.

Всё что нужно я выяснил, дальше едем молча. Ехали долго, по ощущениям часов пять. Солнце точно полдень перешагнуло, когда заехали в Читу. Несколько поворотов, останавливаемся у трехэтажного здания, расположенного буквой П. Я всё-таки выучил русский алфавит!

Сто метров до дверей раздумывал – не дать ли мне дёру? Больница не похожа на тюремную, хотя на некоторых окнах решетки. Сбегу если что отсюда! На входе притормозил, читая табличку – «Краевая психиатрическая больница №2»

- А ты что думал? – подтолкнул в спину офицер. – В санаторий тебя положат?