Глава 19 Родина. Мы вас вылечим

Пробежав глазами список подписываю. Всё учтено – одежда, деньги, телефон. Пленку только зажали, но она мне и не нужна.

- А ког-да мне их вер-нут?- спрашиваю капитана

- Это уже не ко мне. Храниться будет здесь до выписки, а решать твою дальнейшую судьбу станут в краевом управлении. Так что прощай, не поминай лихом! – протягивает руку. Отвечаю, ничего плохого он мне как бы не сделал.

- Всё? Теперь пойдём со мной, – торопит ожидающая медсестра. Ведёт к лифту, поднимаемся на третий этаж. Рюкзак с моими вещами у неё. Вот легко сейчас можно сбежать, а стоит ли? Пока ничего плохого не происходит. Принимать меня сюда сначала не хотели, то не их профиль, то отсутствие документов. Только после звонка «сверху» нехотя согласились.

Пока раздумывал, подходим к отделению. Медсестра нажимает кнопку сбоку двери, почти моментально открывают. Захожу. Дверь массивная и закрывают ключом изнутри. Теперь поздно бежать. Длинный коридор с множеством дверей, в центре просторный холл. Несколько человек уставились на вновь прибывшего. Одни в пижамах, другие в халатах или спортивных брюках и футболках.

- Нам туда, – подталкивает меня медсестра. В конце коридора открывает ключом дверь. Душевая.

- Раздевайся, мойся пока, а я принесу тебе переодеться. Одежду сюда сложишь. Голову хорошо мой, да и всё остальное. Погоди, – проверяет мои волосы на предмет вшей. – Чисто. Мыло там есть, давай.

Отмывался долго, два раза намыливался, а её всё нет. Вытираться нечем – сел, обсыхаю. Щелчок замка, заходит. Прикрываю интим ладонями.

- Управился? Молодец. Вот полотенце, одежда. Я пойду койку тебе подготовлю. Оденешься – выходи. Вторая палата, номера на дверях.

Забрав мою одежду уходит. Так, что она принесла? Трусы мои, пижама не моя. И тапочки. Я уже высох, можно не вытираться. Натягиваю, что дали и выхожу, прихватив с собой полотенце. Седьмая, пятая, а это по другой стороне. Вот вторая. Медсестра заканчивает застилать кровать. Сервис!

- Вот твоя койка. Пока знакомься, потом тебя позовут. Ты разговаривать умеешь?

- Да. – Просто я решил меньше болтать. – А мож-но мне те-ле-фон мой?

- Нет, такие вещи у нас не разрешаются.

Ладно, я и не рассчитывал. Палата на четверых, сейчас никого нет. Выхожу тоже в холл, где находится большинство обитателей. И мужчины и женщины. Детей нет, у окна сидит пацан моих лет и все. А где психи? Все выглядят нормальными. Одна женщина только бродит с бессмысленным взглядом, а остальные вполне вменяемые. На меня посматривают, кто украдкой, кто открыто изучает. Высоко в стенку вмонтирован телевизор, но сейчас не работает. Ряд мягких лавочек. Кадки с пальмами. Нарезал пару кругов, изучая обстановку.

- Дьюд! Не мелькай, го сюда! – негромко позвал меня парень, сидевший рядом с моим сверстником. Коротко стриженый, лет так восемнадцати. Подхожу. На «дьюд» обижаться думаю, не стоит - тон доброжелательный, значит не оскорбление.

- Ты не буйный? По струнке игрался? – да уж, этот язык я не учил.

- Нет. Спокойный. А вы? – говорю не заикаясь, но медленно.

- Мы? Спокойнее не бывает. Так за что закрыли?

- Проверять будут. Я из Китая границу перешел. А струнка это что? Я долго не жил в России

- Харэ уши греть, сдрысни! – отогнал парень прислушивающегося к разговору мужика. Потом указал мне на место рядом. – Приземляйся, перетрем. Я Дэн.

- Денис? – Ничего себе совпадение!

- Данила, вообще-то. А это Ким, он не разговорчивый. Выпилиться хотел, откачали, теперь под кайфом держат. – Ким фыркнул и отвернулся. Выглядит нормально.

- Меня Лиен зовут. А можно понятней?

- С родаками не поладил, хотел повеситься. Вовремя вытащили, теперь колят антидепрессанты. А струна – это вена. Тут много наркомовских на лечении, вот я и подумал, – растолковал Данил.

- А ты?

- У меня эпилепсия. Группу обещают дать. Давай о тебе. Стенку проломил, я понял. А сюда зачем? Косишь на что? Косить – это притворятся, если не въехал.

- У меня амнезия. Не помню ничего, как зовут, где жил. А дьюк?

- Дьюк – значит чувак. На амнезию косить трудно, Анжелка сразу расколет. Это заведующая, сука такая что пипец! Михалыч, тот мужик нормальный, он сегодня дежурит. О! За тобой идут.

Подошел молодой врач в белом халате. Или медбрат, на нем не написано. Поманил меня рукой.

- Пошли. Оформлять тебя будем.

Для начала меня взвесили и измерили рост. Оказалось сорок восемь килограмм и сто шестьдесят сантиметров. Дальше споткнулись на заполнении анкетных данных.

- Имя?

- Лиен

- Фамилия? Как не знаешь? Амнезия? Хм. Дата рождения? Понятно.

В течение следующего часа меня водили по кабинетам по всему зданию. Рентген, анализы, проверка зрения, слуха. Заглядывали в рот, щупали живот и яйца. Издевались, короче, как хотели. Моя карточка росла как на дрожжах.

- Пока свободен, – отпускает Валера (так звали медбрата), по возвращению в отделение.

- А обед бу-дет? – Я изрядно проголодался.

- Обед уже был, ты не успел. Через час полдник, я скажу, чтобы тебе больше дали.

Возвращаюсь к своим новым знакомым. Они в том же месте, уставились в телевизор – теперь включенный.

- Можно к вам?

- Чё за вопрос, падай. Всё путём?

- Да, нормально. Есть только хочу, утром перед отъездом покормили и все.

- Щас решим. Вика! – Данила подзывает девушку в коротком халате стоящую у окна. – Слышь мать, пацан голодный, не подогреешь?

Для его матери девушка слишком молодая. Черноволосая, похожа на цыганку. Посмотрела на меня оценивающе.

- Печенье есть, больше ничего. Будешь?

- Да, если можно.

Вика не торопясь сходила в палату, принесла пакет с печеньем, явно домашней выпечки. Села рядом с нами. Печенье вкусное, давно такого не ел.

- Ты нарик?

- Кто? – переспрашиваю с набитым ртом.

- Амнезия у него, – отвечает за меня Данила. – С Китая к нам рванул, а кто он не помнит.

- Круто! Мне бы амнезию! – позавидовала Вика

- Ты что? – Я чуть не подавился. – Зачем?

- Забыть бы некоторых уродов навсегда. А как ты потерял память?

- И этого не помню. По голове получил. Спасибо, печенье вкусное.

- На здоровье. Только ты Дэна не слушай, он хорошему не научит.

- Не гони пургу мать, я никого не учу. Чувак и сам красава, в одиночку стенку проломил! – Дэн не злится, отвечает лениво. Тут все на антидепрессантах?

- Расскажите, как тут лечат? – нужно выяснить, что меня ждет.

- Ты главное с Анжелкой не спорь, – поучает Вика. – Соглашайся со всем, вежливо с ней. Начнешь возражать – аминазин в жопу для успокоения, потом еще трифтазина добавит. Бесплатного у них больше ничего нет. Будешь ходить, слюни пускать. Вон как Ким.

- Я не пускаю! – подал голос Ким. Ожил.

- А когда привезли? Кто обоссался, потому что не смог туалет найти? Накололи, ходил как зомби.

Ким покраснел и отвернулся. Нет, Вика слишком грубая. Ей точно не помешает этот, как она сказала? Аминазин.

- А если я вежливый буду тогда что? – направляю разговор обратно.

- Тогда по настроению. Понравишься – будешь витаминки пить, нет – станет экспериментировать.

- Слишком больным не прикидывайся, – добавляет Дэн. – Лучше поменьше пикай, не спрашивает – молчи.

- А как у меня с языком? – задаю животрепещущий вопрос. – Акцент заметно?

- Да, что-то есть непонятное. Растягиваешь слова, как американец, – огорчила Вика, Данила согласно кивает. То есть мне наоборот, нужно быстрее говорить?

- Рахимова! – позвал санитар от входных дверей – Отец пришел!

- Да пошел он! – вполголоса процедила Вика. – Не пойду!

- Не тупи, хочешь тут жить остаться? – убеждает Дэн. – Трудно посидеть с ним молча? И хавки он принёс, китайца подкормишь.

Это я китаец? Ладно, пусть так. Вика всё-таки пошла после второго окрика санитара.

- А она с чем лежит? – спрашиваю, дождавшись пока отойдет.

- Шиза. В смысле шизофрения. Её отчим изнасиловал, у неё крыша и поехала, – равнодушно объясняет Данила. – Каждый год обострение.

- А отец?

- Отец с другой живет. Вот она на него и злится.

Жесть! Кого ни возьми – трагедия!

- Гаврики! Кто проголодался, налетай! Только не толпиться! – Из двери с аппетитными запахами, выглянула толстая женщина в синем халате. Больные оживились.

- Подождём, – остановил меня Дэн – Глистов подкормил, потерпи. Последними пойдём, баба Маша добрая, Кима вон подкармливает. И тебя не обидит.

Дождавшись пока все разошлись, заходим в столовую. Дэн и Ким получают булки с маслом и по стакану какао. У Кима масла действительно больше.

- Это ты новенький? Худой какой! Как зовут, горе? – Почему баба? Женщина лет сорока, не больше.

- Лиен, тётя Маша.

- Что за имя такое? Француз что ли? Вот держи, сказали - ты не обедал, – ставит передо мной тарелку с кашей. Отдельно такую же булку и какао.

- Это китайское. Я не помню русское. – Усаживаюсь за столик к парням. Заходит и Вика. Берет паёк и присаживается тоже к нам. Достает из принесённого пакета колбасу и судок с котлетами.

- Налетайте!

- О! Жируем! А сиг не принёс? – обрадовался Дэн

- Нет, он думает - я не курю! Манки дал, Федю зарядим – купит. – С трудом, но догадался о смысле беседы. В четыре горла быстро приканчиваем всю пищу. Вчетвером и выходим на балкон, оказавшийся скрытым за пальмами. Пара мужиков быстро тушат сигареты и уходят. Да, эта компания тут видно в авторитете! Балкон зарешечен, не вылезешь.

- Ты не куришь? – Дэн достает пачку и зажигалку.

- Нет

- Хорошо, а то у нас последние, – закуривают вдвоем с Викой, я с Кимом отхожу чуть в сторону от дыма.

- А к тебе приходят? – пытаюсь разговорить Кима.

- Да

- А из-за чего поссорился с родителями? Если не секрет?

Ким снова стал красный. Молчит. Тяжелый случай!

- У меня вообще никого нет родных. И поссорится не с кем. Всё бы отдал, что бы отец остался жив. Пусть ругает, даже выпорет, если заработаю. А когда никому не нужен ….

- Ты ведь не помнишь, может он и живой. И почему только отец? – подловил Ким. – Или притворяешься?

- Ты что, прокурор? Косит или нет, его дело, – осадил Кима Данька. Зря. Я хотел растормошить пацана. Позже, наедине попробую.