Глава 25 Всё тайное становится явным.

После самолёта мне кажется, что мы ползём, а не едем со скоростью 160 км. Дядя Юра победил в борьбе за меня и усадил в свою машину. Но на заднее сидение тут же устроились два пока неизвестных мне типа, которые жаждали моей крови. Или, скорее всего, мозга! И теперь обсуждали вопрос – куда меня везти.

- Дайте парню отдохнуть, выспаться, потом ответит на все вопросы, – настаивает крестный.

- Юра! Ты же понимаешь, я буду возле его кровати стоять, ждать пока проснётся! Семь лет! Семь долбанных лет мы его искали! – Ага! Значит всё - таки я не погиб! И этот тип хорошо с крестным знаком, раз на имя называет. Мне совершенно все равно, куда меня повезут. У меня эйфория! Я сделал это! Вы целой организацией меня не могли найти, а я один добрался через кучу границ, за тысячи километров!

- Скажи только одно сейчас, куда ты делся после взрыва машины? – умоляющим голосом просит второй. Все притихли.

- Я в туалете был. А потом меня полиция прогнала.

- Жесть! А у нас каких только версий не было! Отправил с кем-то другим, похитили, полиция скрыла тело. А тебе отец ничего …

- Рома! Потерпи! – обрывает первый. – Юра, черт с тобой, едем к тебе. Но я от него ни на шаг! Да и шеф не спит – ждёт доклада.

- Вот и хорошо, посидим, коньячку попьем, пока он поспит. Когда тебя еще затянешь, – согласился дядя Юра.

- Я не хочу спать.

- Вот молодец! Юра, ты, что ползёшь как черепаха! Дай я сяду!

- Гриша! Успокойся, никуда он не денется!

Да, теперь я понимаю, почему меня так быстро доставили. Боюсь, только - я их разочарую.

Высотка, этажей двадцать пять примерно. В лифте Гриша нажимает кнопку шестнадцатого этажа. Не сводят с меня глаз, словно боятся, что исчезну.

- Вот мы и дома! – дядя Юра пропускает меня первого в квартиру. Только успеваю разуться, из комнаты вылетает что-то лохматое в пижаме. Бросается ко мне … Что? Не верю своим глазам!

- Мартышка?! Чебурашка?! – одновременно выдыхаем мы. Та самая девчонка с посольства! Кира?

- Э, дети, вы что? – растерялся крестный.

- Папа! Это тот самый мальчик из испанского консульства! Помнишь, на Новый год!

- Твою ж мать! – от удара по стенке с полки что-то посыпалось. – Кира! Ты не смогла его узнать?

- Как? Ты сейчас узнал?

- Я сразу узнал, вылитый отец.

- Так ребята! – вмешивается Гриша. – Я ничего не пойму, какой-то мексиканский сериал. Давайте скорее дадим нашему герою что-нибудь в зубы, погрызть, и пусть рассказывает.

- Кира, сооруди быстренько нам всем перекусить, – дядя Юра силой выпихивает упирающуюся Киру на кухню. У меня тоже вопросов много, но нужно и о своих желаниях заявить.

- Мне бы в душ сначала. И в туалет. Со взлёта в Иркутске терплю.

- Не удивительно, мы на таких самолётах не летали! Я б наверно прямо в кресле обос …

- Гриша! Сходи Кире помоги приготовить на стол, – прерывает дядя Юра. – Дениска, туалет вот, я пока найду тебе переодеться.

Неужели я дома? Пусть не совсем дома, но у родных, близких людей. Еще утром и не мечтал о таком. И так завертелось. Блин, с Богданом нужно что-то решить.

Заходим в ванную. Ничего себе! Джакузи!

- Кира захотела, – чуть смутился крестный.– Вот тут включать, это аэрация. Я тут сам толком не разобрался. Полотенце, халатик Киры – тебе как раз будет, ничего что девичий?

- Всякое приходилось носить, – сейчас меня уже с девочкой не спутаешь.

Григорий попытался тоже войти в ванную.

- Гриша, ты куда?

- Да я посижу тут в уголке, он же не девочка. Могу отвернуться.

- Иди в … на кухню! Никуда он не денется! – крестный выталкивает Гришу

Наконец мы наедине.

- Дядь Юр, ты им доверяешь? Мне при них всё можно говорить?

- Им как раз можно. Это мне могут не всё разрешить слушать. А с Гришей мы учились вместе, это потом он пошёл по другому профилю. Да ты его должен помнить, он был у нас несколько раз при тебе еще. К тому же он крестный Киры.

- Не помню. Просто отец мне сказал тогда, перед поездкой – доверяй только крестному. Ну и …ей, – не смог выговорить – мама.

- Денис, мама, понимаешь, ты не должен о ней плохо думать. Ты многое не знаешь, – крестный еще не привык ко мне, совсем не такой, каким я его помню.

- Я и не думаю плохо. Совсем никак не думаю.

- Давай, мойся, потом поговорим.

И вот я чисто вымытый сижу за столиком в кресле, как падишах. Еды наставили уйму. Себе тоже поставили тарелки и налили рюмки, но никто не притрагивается. Сидят, смотрят мне в рот, даже неудобно.

- Вы спрашивайте, я готов, – предлагаю с набитым ртом. – Я люблю поговорить за едой.

- Кира! Спать! – командует крестный. У Киры делаются круглые глаза. От возмущения даже не может ничего сказать.

- Пусть пока остается, – разрешает Гриша. Он резко преображается, теперь похож на тех волкодавов из Иркутска. – Денис, давай начинай с момента после взрыва машины. Нет, с момента вашего выезда из дома в Неваде. Всё что помнишь.

- С выезда? Саму дорогу совсем не помню. Было жарко, я много пил и бегал в туалет раз пять. Первые три раза отец ходил со мной, потом надоело, стал отпускать одного.

Рассказ неоднократно прерывается вопросами. Какие вещи были с собой, в чём я был одет, о чём говорили в пути. Только когда стал рассказывать о своей эпопее после ухода с места взрыва, вопросы прекратились. Слушают внимательно, но я решился тоже задать вопрос.

- Скажите, а кого вместо меня посчитали погибшим? Как … мама …могла меня опознать?

- Денис, – Гриша посмотрел на Киру. – Давай на твои вопросы ответим позже.

- Хорошо. Тогда продолжаю. Больница была для бедных, но телевизор там был. Я случайно увидел в новостях сюжет об отце. Вот тоже хотел спросить, кто его на самом деле … Тоже потом? Ну ладно.

- Это не наши Дениска, – ответил дядя Юра, несмотря на предупреждающий взгляд Гриши. – Позже ты поймешь, почему это точно не наши. Давай дальше.

К рассвету я дошел только до побега из колонии и начала работы на Крюгера. Стал зевать, хотя и пытался сдерживаться.

- Погоди, – остановил меня Гриша. - Нам это всё интересно и мы не раз тебя заставим рассказать подробно. Но главное не это. Кира, детка, извини, но тебе придется выйти.

- Ей в школу пора собираться, – напомнил крестный.

- Я не пойду!

- Кира! У нас сейчас пойдет секретный разговор. И возможно очень надолго, успеешь вернуться.

Кира ушла собираться, я попросил кофе, походил, размялся. Минут через двадцать усаживаемся для продолжения. Гриша достает бланк.

- Это подписка о неразглашении. Предупреждаю – это очень серьезно. Отвечать будешь не только ты, но и твой опекун, – указал на дядю Юру.

- Я еще не опекун!

- Завтра оформим! Прочитай и подпиши.

Прочитал. Задумался над подписью. Никогда не расписывался настоящей фамилией. Попробовал на газете варианты подписи.

- Вот так пойдёт?

- Да, нормально. Подписывай. Хорошо. Теперь слушай.

- Мне выйти? – Дядя Юра.

- Оставайся. Ты уже давал подписку, да и большую часть знаешь. Так вот Денис, чем занимался твой отец - ты в курсе. Нам рассказали о твоем интересе к его трудам. Холодный ядерный синтез – это открытие, которое изменит мир. К сожалению, в России у него не получилось это сделать. После двух лет исследований оказалось, что тот вариант, который он считал перспективным – ошибочный. В то же время наши агенты в США докладывали, что американцы близки к открытию. Но подобраться к ним не удавалось. Состоялся серьёзный разговор с твоим отцом. Он попросил на работу три года. Но у нас, тогда была уверенность, что американцы на финишной прямой. И разработали план. Профессор Серебряков уезжает в США, заявляет о конфликте с властями России. Мы сделали всё, чтобы ему поверили. Объявили предателем, лишили всех званий. Даже ты был частью плана. Трудно было его уговорить взять тебя с собой, но если бы ты остался - доверия ему, было бы меньше. Всё прошло как по маслу. Его допустили к работе. Но следили за каждым шагом. Выход в интернет закрыли, везде сопровождали. У нас был единственный способ связи. Твоя мама.

- Что? – Я встал, потом упал обратно.

- Да, именно. Их развод был частью плана. За ней тоже следили, но менее усердно. Трудно контролировать человека, который сопровождает такого артиста. Гастроли, концерты. Именно там с ней связывались наши люди. А с отцом она общалась на судах, где решался вопрос о тебе. Ему шли навстречу и ты оставался с ним. И была возможность новых судов, встреч. Условными фразами, сигналами, он передавал информацию. Так мы узнали, что на самом деле американцы тоже зашли в тупик. А потом на последнем суде он передал, что решил задачу. Там же он дал согласие вернуть тебя матери. И в тот день вы ехали к ней, ты должен был остаться с ней. Информация об открытии тоже должна была быть с тобой. Или в твоих вещах или на тебе. Не знаю, в каком виде, но она была. И нам нужно узнать, уничтожена она бесследно или перехвачена кем-то. Теперь ты понимаешь, как важно, чтобы ты вспомнил каждое слово, каждое движение, всё, что может навести на след. Шанс почти призрачный, но мы должны попытаться. Я буду задавать вопросы, а ты максимально напрягай свою память.

- Не надо

- Что?

- Не надо задавать вопросы. Я знаю, где это было, – посмотрел на их бледные лица с беззвучно открывающимися ртами, и добил. – И знаю, где это сейчас.

Наконец мне разрешили поспать. Гриша с Романом убежали докладывать начальству, дядя Юра – на работу, Кира в школу. Меня закрыли в квартире, предварительно уложив в постель. Отбой!

Проснулся сам. Открываю глаза – рядом сидит Гриша.

- Я никуда больше не сбегу! Зачем меня стеречь?

- Я только пришел. Жалко стало будить, вот присел. Давай парень, собирайся. Руководство желает лично пообщаться с тобой.

- Пять минут мне дайте. – Посетил сан. узел, умылся. А одежда мокрая – дядя Юра её в стиралку бросил всю. В Кириной, к генералу? Нет уж!

- Мне надеть нечего, – сообщаю Грише.

- Сейчас найдем! – уходит в другую комнату. Чувствует себя как дома. Выходит вскоре с охапкой одежды. – Выбирай!

Джинсы мне малы. Пара футболок в обтяжку, остальное всё ярко выраженно как женское.