Как бы ему это не хотелось признавать, Катери права. Если ревность была корнем зла, то любовь – источником добра. Ревность порождала худшие деяния в мире, а любовь – все самое лучшее. Именно из-за ревности он разрушил жизнь собственного брата. Но любовь и преданность к лучшему другу вернула его человечность и вновь сделала защитником.

«Что же Койот? Он любил Бабочку. И ничего хорошего эти чувства не породили».

Это не совсем правда, и Рэн понимал это. Койот не любил ее. Он возжелал ее и стремился к обладанию. Если бы он на самом деле заботился о Бабочке, то лучше бы видел ее счастливой с Бизоном, нежели несчастной рядом с собой. Именно поэтому мать Рэна не стала удерживать его отца. Несмотря на свои чувства, она была рада хоть недолго находиться с ним рядом. Но Стеропа понимала, что Коатель не будет счастлив с ней. Ведь его сердце отдано другой.

Именно поэтому Чу Ко Ла Та отпустил свою единственную возлюбленную, его лучшую подругу. Поскольку они выросли вместе, Чу никогда не открывал ей своих чувств. А раз они из одного рода, их брак был запрещен. И хотя Чу Ко Ла Та мечтал об этом, он отпустил свою мечту, когда девушка встретила другого и влюбилась.

Именно из-за этой самоотверженной жертвы Первый Страж выбрал Чу Ко Ла Та одним из Стражей врат. Чу мог поступиться собственными интересами ради счастья других. И хотя Стражи боролись за честь своей должности, каждый из них был избран из воинов, доказавших, что они знают как любить. Воинов, научившихся ставить других на первое место.

Рэн был единственным исключением. Избранный Первым Стражем за то, что смог справиться с овладевшим им Духом Гризли.

Если кому-либо известно, почему зло нужно держать взаперти, то тому, кто больше года ходил с ним в обнимку. Человеку, вкусившему сладость зла, а потом едва не сгинувшему от горького послевкусия.

Но Рэн никогда не знал аромата любви. Лишь когда на него смотрели глаза с золотистым отливом, напомнившие ему о мужчине, которым он всегда хотел быть.

Он весь дрожал, когда Катери медленно губами и языком прокладывала дорожку вверх по его телу. Она приподнялась и посмотрела на него с самой чарующей в мире улыбкой. Прикусила губу и оседлала его. С рыком, зародившимся в горле, Рэн задрожал, ощутив себя внутри нее. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не кончить вмиг.

Переплетя их пальцы, Катери медленно и нежно объезжала его с очаровательной улыбкой. Рэн приподнял бедра, входя в нее еще глубже. До этой секунды он никогда не знал, каково это, чувствовать себя принятым. Желанным. Но когда он заглянул ей в глаза, то впервые почувствовал тепло дома. Принадлежность к кому-то другому, кроме себя.

Катери наблюдала за игрой эмоций на его лице. Сморщив нос, она поддразнила Рэна:

– Прости, что из-за меня с твоим рекордом покончено.

Рэн нахмурился.

– С каким таким рекордом?

– Самый длинный на свете обет безбрачия. Книга рекордов Гиннеса будет под впечатлением. И я серьезно сомневаюсь, что когда-нибудь найдется претендент на твой титул.

Он вознаградил ее теплым богатым смехом, который перерос в стон, когда он кончил, войдя в нее как можно глубже и при этом подрагивая всем телом.

Как только он кончил, Катери собралась отодвинуться, но Рэн удержал ее в объятиях. В этот раз, тщательно скрывая эмоции, он взял в ладони ее лицо и поцеловал.

Оторвавшись от губ, Рэн прижался к щеке Катери и прошептал на ухо:

– Я не позволю, чтобы с тобой что-либо произошло.

– Знаю, дорогой. И я не позволю ему к тебе добраться.

Рэн улыбнулся, услышав ласку. Впервые за свою невероятно долгую жизнь он почувствовал себя по-настоящему близким с кем-то. И дело тут не в видениях или сексе. А в том, что он на самом деле верил ее обещанию.

Верил ей.

«Да уж, точно грядет конец света. Я переспал с женщиной и беспрекословно ей доверяю. Если это не признак нашествия мора, даже не представляю, что будет».

Катери чмокнула Рэна в кончик носа, а потом соскользнула с его тела и оделась.

Натягивая собственную одежду, Рэн понимал, что им нужно спешить и все же не хотел, чтобы это заканчивалось. В его жизни почти не было приятных моментов, и чтобы их посчитать, хватало пальцев на одной руке. И ни один из них даже близко не шел в сравнение с этим.

– Блин дырявый!

Рэн вопросительно приподнял бровь от ее сердитого тона.

– Что случилось?

– Я сломала чертов ноготь. – Катери показа ему палец. – Я знаю, что это смешно, верно? Но все равно, поломав очередной, расстраиваюсь.

Улыбка испарилась с ее лица, когда она посмотрела на него как на незнакомца.

У Рэна желудок скрутило от страха.

«Это явно ничем хорошим не грозит».

– Что?

– Почему у тебя синие глаза?

Рэн собирался наколдовать зеркало и посмотреть, но сделал ужасное открытие.

У него не было ни единой способности. В сочетании с синими глазами это могло означать лишь одно...

«Милостивые боги, я смертный».

У Катери перехватило дыхание, когда она заглянула в такие ярко-синие глаза, что казалось, будто они светятся, особенно в сочетании со смуглой кожей и темными волосами.

– Я-я-я-я... – Рэн закрыл глаза и заскрежетал зубами. Через пару секунд он попробовал еще раз. – Я-я-я потерял с-с-свои с-с-силы.

– Значит, ты не можешь колдовать.

Он покачал головой.

– Я с-с-с-смертен оп-пять. – Он попытался сказать больше, но не смог ничего выговорить и еще сильней расстроился из-за этого.

«Проклятье! Без своих сил я буду заикаться как полный дебил».

Катери встала на цыпочки, обхватила его лицо руками и потянула вниз, пока не прижалась своим лбом к его. Улыбаясь, она погладила Рэна по щекам.

– Дыши, милый. Не торопись. Меня лишь тревожит то, что ты так расстраиваешься из-за своей речи. Успокойся и перестань обзывать себя почем зря.

Он нахмурился.

– Да, – продолжила она. – Я знаю, что именно этим ты сейчас занимаешься.

Он глубоко вздохнул, прежде чем еще раз попробовал:

– Теперь я могу умереть.

– Ладно, мне нравилось, когда ты заикался и не мог этого озвучить. Ты серьезно?

Он кивнул.

Катери отпустила его и отступила.

– Чем я могу тебе помочь?

Он пожал плечами с явным сомнением, словно боясь заговорить. Но когда все же отважился, его голос был спокоен и идеален:

– Я никогда полностью не терял своих сил, поэтому без понятия.

Катери открыла рот, намереваясь ответить, но услышала шелест деревьев за его спиной.

Рэн обернулся, и в эту самую секунду в Катери полетела шаровая молния. Она пролетела так близко, что Катери ощутила жар, прежде чем Рэн толкнул ее на землю и прикрыл собой. Он выставил руку, намереваясь ответить на удар, но выругался, вспомнив, что лишился сил.

Лучшего времени просто нельзя было и придумать.

Ладно. У него еще есть лук со стрелами. Он и смертным сможет ранить их по-крупному. Пока враги закидывали их шаровыми молниями, Рэн стал продвигаться вперед, прикрывая собой Катери, но прежде чем дотянулся до колчана, она сама выстрелила.

Меткий удар прямо меж глаз демона. Еще три стрелы пролетели мимо него, поражая еще больше демонов.

«Проклятье, она невероятна».

Схватив лук, он стал прикрывать ее.

– Продвигайся глубже в лес.

Выпустив еще две стрелы, она подчинилась.

Укрывшись за кроной дерева, Катери стала отстреливаться, прикрывая его отступление.

«Черт, я бы многое отдал, чтобы наворожить нам броню. Пусть бы она полностью не обезопасила нас, но гарантировала бы большую защиту, чем голая кожа.

И с такими темпами у нас скоро закончатся стрелы».

Он взглянул во встревоженные глаза Катери.

– Продолжай продвигаться вперед.

Она послушалась. Рэн бежал следом в шаге от нее.

Внезапно одно из черных деревьев потянулось к Катери.

Действуя инстинктивно, Рэн с демоническим кличем выпустил силу ворона. Дерево отцепилось.