Я стояла там, дрожа от шока и чистого возмущения, но я закипела от злости, когда увидела сверкающие следы на полу. Выглядело так, будто фиолетовый инопланетянин приземлился на землю и как-то пробрался к нашему магазину в поисках пластиковых игрушечных пенисов.

Я стояла и тряслась, когда услышала самый раздражающий звук в мире.

– Ну, так как я – трудяга, подумал, что надо убедится, что эти игрушки привлекут заслуженное внимание, – я легко узнала его по наглости в его тоне. Он думал, что выиграл что-то у меня. Он ошибся.

Глубоко вздохнув, я старалась изо всех сил замедлить бьющееся сердце. Медленно повернулась и самым спокойным голосом, который я могла изобразить, сказала:

– Я очень ценю твою... эм, художественную вспышку, но это против политики магазина иметь что-нибудь на полу, вроде этого. Знаешь, риск для здоровья.

– Риск для здоровья, – повторил он с сомнением.

– Пожарная безопасность? – я покачала головой и повернулась, чтобы уйти. – Убери это и возвращайся в Подземелье.

– Серьезно?

Я посмотрела через плечо.

– Серьезно, что?

– Ты не психуешь, не злишься, не ужасаешься?

Я испытывала все это и многое другое, но просто пожала плечами.

– Почему? Я сделала продажу, не так ли? Спасибо за это.

Он почесал голову в замешательстве.

– А как же знак?

Как бы больно мне не было оставлять его висеть, я махнула на него.

– Ой, оставь его. Похоже, твои навыки рисования улучшились. Можешь похвастаться.

– Мужчины учатся рисовать гениталии с того момента, как их учат держать карандаш, – бросил он в ответ.

– Рада слышать.

***

Стефани визжала и пихала мне в лицо свой смартфон.

– Смотри, что у меня есть!

– Слушай, убери это дерьмо от меня! – я оттолкнула гаджет с завышенной ценой от своего лица и скривилась.

– Поверьте мне, я видела сегодня столько членов, что мне хватит этого на всю жизнь.

Стефани опустила свой телефон и начала переписываться, пожав плечами.

– Я как-то сомневаюсь.

Я закатила глаза.

– Чей хоть это член?

– Даниэля.

Меня чуть не стошнило. Я не знала, что ожидала услышать, но это было самым травматичным, узнать, что это принадлежало кому-то, кого я знала достаточно хорошо.

– В следующий раз предупреди меня перед тем, как совать фото различных частей тела в мое лицо, хорошо?

Стефани рассмеялась и сделала фото своего улыбающегося лица.

Я нахмурилась.

– Что? Не будет сисек в ответ?

– Нет, черт возьми! Возможно, он хочет присылать мне голые фотографии, но у меня есть принципы! – она остановилась и озорно ухмыльнулась. – Он должен завоевать мое сердце, прежде чем увидит эту задницу.

Я фыркнула.

– Мило.

– Я думала, тебе понравится, – она наклонилась и бросила телефон в сторону. – Хорошо, теперь, когда это сделано, закончи рассказывать мне о Джесси.

– Что тут говорить? Мой план провалился.

– Чего ты ожидала? Джесси был такой с тех пор, как мы были подростками. Нужно что-то большее, чтобы шокировать или встряхнуть его.

– Верно.

– Если это утешит тебя, я уверена, что ты раскачала его лодку совсем немного.

Это заставило меня почувствовать себя лучше. С маленькой улыбкой я спросила:

– Как?

– Ты не отреагировала на его возмездие. Даже когда мы были моложе, ты была бы первой, кто взбесился из-за того, что он сказал или сделал. На этот раз ты справилась с этим довольно по-взрослому.

– Ну, я выросла, – напомнила я ей.

– Так с этим покончено? Все эти глупые попытки доказать что-то себе самой, толкая фаллоимитаторы в лицо друг другу закончены? – Стефани покачала головой от отвращения. – Честно говоря, вы оба ведете себя немного, как подростки. Это как ребенок бьет на перемене ту, кто ему нравится, только взрослая версия. Ребята, вам действительно нужно снять сексуальное напряжение.

Я помялась в нерешительности.

– Сексуальное напряжение? Перестань.

Стефани подняла бровь.

– Серьезно, ты можешь отрицать это прямо сейчас?

Я беспокойно заерзала.

– Ну, это односторонне. Он не смотрит на меня так, – я посмотрела вниз на ноги. – Кроме того, ему всегда нравилось дразнить меня. Это хорошо снова шутить друг над другом.

Моя подруга кивнула головой.

– Да, он всегда тащил тебя с собой на свои глупые выходки, чтобы разозлить тебя, – она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. – Похоже, он снова так делает.

– Да, похоже, он снова что-то делает, – пробормотала я. Взглянула в зеркало Стефани и вздохнула от отражения недоумения на моем лице.

Хорошо, что он опять шутил со мной, да? Хорошо, что он наконец-то открылся, а не игнорировал меня. Так почему я так себя чувствовала?

Я чувствовала, что Стефани сжала мое плечо. Взглянув, бросила ей сердитый взгляд.

– Может, тебе стоит перестать играть со мной в психиатра.

– Я просто хотела напомнить тебе, что этот твой план – очень плохая идея, – она вернулась на кухню и схватила тарелку канноли со стойки. Закинув одну в рот, она вернулась в гостиную и положила тарелку на журнальный столик передо мной, почти как жертву для той жесткой любви, которую она собиралась объяснить мне.

Я покачала головой и задала вопрос, на который уже знала ответ.

– Почему это?

С полным ртом она ответила:

– Потому что тебе придётся пострадать от этого! Я имею в виду, какова цель всего этого? Чтобы доказать, что ты какая-то тупая цыпочка, потому что ты не такая.

– Эй, перестань быть злюкой.

– Это правда. Или ты действительно делаешь это, потому что хочешь, чтобы он понял, как безумно влюблен в тебя? Потому что он этого не поймет.

– Если ты пытаешься быть стервой? То у тебя получается.

Она положила свое канноли и опустила руки.

– Джесси всегда возводил стену вокруг себя. Ты была единственной, кто мог проникнуть за нее.

Проникать. Тьфу, ужасное слово.

– Вы, в сущности, восстанавливаете дружбу, которой вам так не хватало, и теперь ты собираешься разрушить ее, играя в бунтующего подростка. Ты Сандра Дидинг? Разве не мы всегда говорили, что не поменяемся ради парня?

– Я не меняюсь, – возразила я. – Просто хочу доказать свое мнение.

– Ну, хватит. Это глупая уловка, чтобы попытаться оживить прошлое. Просто будь собой – теперешней, Рокки.

– Ты имеешь в виду беспокойную девушку, которая даже не сделала и эскиза больше, потому что...

– Кто-то раскритиковал ее художественную экспозицию? – закончила она тихо.

Я закрыла глаза и вздохнула.

– Да, эта девушка.

Стефани покачала головой и слабо улыбнулась.

– Это займет время. Для тебя и для него. Для вас обоих. Все наладится, обещаю.

– Вам с Дэниелом не потребовалось много времени, – напомнила я ей.

– Это потому, что нас не связывает та связь, что у вас двоих, – она похлопала рукой над сердцем и глубоко вздохнула. – Не нужно быть гением, чтобы знать, что ты причиняешь боль тем, кого любишь больше всего. Также не требуется быть гением, чтобы знать, что трудно дружить со своими бывшими.

Я удивленно моргнула.

– Мы никогда не были бывшими.

Послав мне знающую ухмылку, она ответила:

– О, да. Он определенно был твоим.

– О чем ты говоришь?

– Ты мне скажи, – она смотрела мне в глаза и на мгновение я почувствовала, как будто она заглядывает в дальние закоулки моего мозга.

– Что? – огрызнулась я, отворачиваясь. Потерла руки, вдруг почувствовав себя голой. – Ты ведешь себя глупо. Как мы можем быть бывшими, если мы даже не встречались?

– Я не говорила, что ты его бывшая, ведь так?

Я покачала головой и молча посмотрела на нее.

– Речь идет о том, что безответная любовь – туфта и я понимаю, всю эту шумиху вокруг неё, я действительно понимаю. Чего не понимаю, почему ты ведешь себя так же, как и всегда. Ты, в сущности, упускаешь свой второй шанс.

– И как я это делаю? – спросила я со вздохом.

Хмурясь, она ответила:

– Пытаясь быть похожей на него. Меняясь, чтобы соответствовать его образу.

Я сложила руки на груди и нахмурилась.

– Прекрати играть со мной в психиатра. Что ты вообще знаешь о таких вещах?

– Ты забываешь, что я работаю с мозгами.

– Ага, в нейровизуализации, не в психологии, – отметила я.

Она подняла пальцы к вискам и начала крутить круги по обе стороны головы.

– Я знаю, что происходит с синапсами и нейронами. Мне пришлось прослушать несколько психологических дисциплин, чтобы получить диплом. Поверь мне, когда я говорю, что знаю, о чем ты думаешь лучше, чем ты.

– Хорошо, всезнающая женщина. Скажи мне, что я думаю.

– Это то, о чем думает твое подсознание, Рокки. В Джесси есть что-то, что тебя расшатывает. Может быть, он отражает то, кем ты хочешь быть, так что подсознательно ты пытаешься подражать ему, в надежде привлечь его.

Да, Стеф всегда была умной. Конечно, я не скажу ей этого.

– Зачем мне быть такой, как он? Это просто странно.

– Зачем тебе? – спросила она в ответ.

На мгновение я почувствовала необходимость лечь на ее диван и уставиться в потолок. Я представила себе, как она хватает блокнот и строчит свои наблюдения а ля Фрейд. Я почесала голову и вздохнула.

– Возможно…

– Да..? – подгоняла Стефани.

– Может, потому, что от меня всегда ожидали, что я буду хорошей, понимаешь? Эмили всегда делала что-то не так в глазах моих родителей, а я была ангелом. Я думаю, что мне стало скучно, и я не знаю... Пришел Джесси и…

– Произошло твое сексуальное пробуждение, – ответила Стефани на полном серьезе. Она похлопала меня по руке, – Я знаю, я знаю.

Я закатила глаза.

– Но это все еще не подкрепляет твою теорию.

– Как так? Ты практически только что дала мне ключевое доказательство для еще одной диссертации.

– Зачем мне быть похожей на Джесси, чтобы заставить его полюбить меня? Я хочу понравится ему такой, какая я есть на самом деле.

– Что, если ты пытаешься быть на самом деле той, кем ты должна быть?

– Подожди, что? – я покачала головой в замешательстве.

Стефани притворилась, что поправила несуществующие очки на ее носу.

– Почему ты любишь рисовать?

– Мне надо что-то создавать, – ответила я тупо, удивляясь, к чему она ведет.

– И как ты себя чувствуешь рисуя?

– Я не знаю... живой, наверное, – по крайней мере, раньше так было.