Казнь. Воспоминания об утренних событиях снова нахлынули на неё, но Элли решительно заставила себя об этом не думать.

Каждый раз, когда она начинала вспоминать экзекуционную камеру, каталку, к которой была привязана, тиканье часов, крики, она представляла, как растягивает банковскую резинку. Как только воспоминания затягивали её, Элли отпускала резинку, чтобы хорошенько шлёпнуть себя по запястью. Треньк!

«Вперёд, только вперёд! Незачем думать о том, чего не вернуть».

Пока Лотэр ищет своё кольцо, она обязательно что-нибудь придумает, чтобы связаться с семьей. И как только убедится, что с ними всё в порядке, и их не найти, она сделает то, что должно.

«Не забывай о главной цели, Элли».

Им обеим с Саройей не жить.

«Я всё ещё должна умереть… может, разве что чуточку отбилась от графика».

Окончательно измученная, Элизабет повернулась в сторону своей спальни. Это был самый изнурительный день в её жизни…

- Какого чёрта ты здесь делаешь? 

Элли стремительно развернулась, чтобы встретиться с Лотэром лицом к лицу, в её глазах читался вызов, а взметнувшиеся тёмной волной волосы легли на плечо.

- Ты взломала замок на двери в мою комнату? Посягаешь на моё личное пространство? – голос разгневанного и обозлённого своей реакцией Лотэра прозвучал подобно грому.

Когда смертная вдохнула его запах и непроизвольно смежила от удовольствия веки… Лотэр едва сдержал стон, потому что отвердел, словно камень.

Он в мгновение ока возник перед ней, обхватив рукой за горло. Элли в страхе отпрянула, её сердце отбивало осязаемое Лотэром стаккато .

- Я уже говорил тебе, что не причиню вреда этому телу! И, не смотря на это, ты шарахаешься от меня?

- Ты что издеваешься? – прокричала Элли сдавленным голосом.

- Угомони своё чёртово сердце! – проревел Лотэр. Инстинкт защитить её, успокоить, заглушал стремление наказать девушку. Это ещё больше выводило его из себя!

Он знал, что должен вернуть её в отведённую ей комнату, а затем – поспать, и не только для того, чтобы ему пригрезились воспоминания. Он вымотался. Безумие с каждым мгновением подкрадывалось всё ближе.

Его гнев требовал выхода.

- Ты вздрагиваешь, словно трусишка. Может так и есть? Может мне добавить «трусливая» к перечню прилагательных, которыми я пользуюсь, чтобы описать тебя?

- Да пошёл ты, вампир! – она оттолкнула его руку; он позволил. – Я не трусиха. В моих венах течёт жидкий кремень. Не стоит ошибочно принимать за страх мою ответную реакцию. – Её руки сжались в кулаки, страх отступал. – И не начинай разыгрывать карту с личным пространством! Не сейчас, когда твоя бездомная бродяжка возвела во мне свой картонный домик.

Реакция Лотэра на гнев Невесты оказалась сильнее обычного, его зрение начало проясняться. Боги, молва была правдива. Он непроизвольно отзывался на настроения своей Невесты. Элизабет была частью Саройи, вроде временного хранилища для его женщины.

- Элизабет, успокойся! – скомандовал Лотэр сквозь зубы. Ему было известно средство, которое успокоило бы их обоих. Помогло сбросить напряжение. Всего один укус, и она молила бы Лотэра о продолжении.

Ему было любопытно, правдивы ли остальные слухи о Невестах.

«Доставит ли она мне удовольствие более острое, чем я когда-либо воображал?

Дождись своей подлинной Невесты! Саройя сполна окупит это ожидание».

Элизабет пристально посмотрела ему в глаза.

- Посмотри на меня, Лотэр. Я уже успокаиваюсь, ладно?

- Тогда ответь на вопрос. С какой стати ты оказалась в моей комнате?

- Ты возбудил моё любопытство.

- Тебе было любопытно отыскать способ расстроить мои планы? И что такого ты обнаружила, чего ещё не знала обо мне?

- Есть кое-что.

«Что? Что же?»

Ожидание раззадоривало, Лотэр не имел представления, что она скажет. Он присел на стол, нетерпеливо махнув рукой.

- Удиви меня.

Элли сделала глубокий вдох и сказала:

- Ты страдаешь от бессонницы. Говоришь и пишешь, по крайней мере, на двух языках, но испытываешь трудности с концентрацией мыслей, поэтому тебе трудно сосредоточиться на чем-то конкретном. Ты маниакально одержим обладанием вещами, и это приводит меня к мысли, что лишь малая часть твоей жизни за пределами этих стен устроена так, как тебе бы этого хотелось. С детства у тебя не было друзей, с тех пор ничего не изменилось. Ты нарциссичен, но это я знала с тех пор, как впервые на тебя взглянула.

Он склонил голову, поневоле впечатлённый словами Элизабет, но на его тоне это никак не отразилось.

- Во-первых, я не нарциссичен. – Когда она раскрыла рот, чтобы возразить, он продолжил:- Я знал Нарцисса Феспийского, не смотря на то, что у нас могут быть общие черты, я появился на свет раньше, так что это он лотэристичен, а не наоборот. Помимо всего прочего, я говорю и пишу на восьми языках. Что до моей одержимости порядком, это видно по моему гардеробу. О бессоннице легко догадаться по смятым простыням.

- И ещё метроном . Ты используешь его, чтобы расслабиться.

Наблюдательная смертная.

- А что с предполагаемым отсутствием у меня друзей?

Это она точно подметила, если не считать его юного поклонника-подростка.

Затем Лотэр нахмурился. Нет, когда-то у него был закадычный друг.

«Пока меня не предали».

- Об этом я узнала по пазлам, - ответила Элизабет. – Их обычно собирают в одиночку. Некоторые из них выглядят очень древними, посему я предположила, что они занимают тебя уже долгое время, вероятно, с тех самых пор, как ты был мальчишкой.

И снова, какой неожиданный поворот. Она и правда питала его чувства.

- Послушай, Лотэр, этого больше не повторится. Я просто вернусь в свою комнату…

- Садись. – Он указал на небольшой диванчик рядом с письменным столом. После минутного колебания, Элли присела на краешек диванной подушки, держа спину неестественно прямо, словно проглотила аршин.

- Расслабься, смертная.

- Как я могу расслабиться, когда понятия не имею, что у тебя на уме?

Она скользнула взглядом по его щеке.

Лотэр провел по ней рукой, размазывая кровь от порезов, о которых уже успел забыть.

«Чёртов призрак».

- Я собираюсь сделать попытку расслабиться, сбросить напряжение от событий сегодняшних дня и ночи.

Элизабет по-прежнему держалась холодно и отчужденно, хотя физически совершенно выдохлась. Под глазами залегли тёмные круги.

- Как ты научилась взламывать замки?

- По выходным мой отец подрабатывал, выполняя мелкие работы, и попутно мастерил замки.

- До того, как погиб в шахте? У него было столько работы, и вы всё равно прозябали в бедности?

Она задрала подбородок, глаза блестели.

«Такая гордая. А поводов особых для этого нет».

- Тебе понравилось обыскивать мой дом?

- Как долго ты следил за мной? – потребовала ответа Элли.

- Сама как думаешь?

- Ты хоть когда-нибудь отвечаешь на вопросы, не увиливая от ответа?

Уклончивые ответы вошли у него в привычку. Искусно вводить в заблуждение его научила невозможность лгать. Тем не менее, ему нечасто выражали неодобрение по этому поводу.

- А ты? Почти столь же безнравственна, как и я.

- Замечательно. Да, твои апартаменты произвели на меня впечатление. Я увидела такие вещи, о которых раньше и не знала. Скорее всего, сегодня ночью мне приснится та люстра. – Она закусила нижнюю губу. – Как только перестанут сниться драгоценности.

Лотэр сам себе удивлялся, когда показал их Элизабет, он хотел увидеть её реакцию. Или, возможно, он просто хотел, чтобы она хоть как-то отреагировала, проявила в ответ на его подношение любые эмоции.

Которые отсутствовали… у Саройи.

- Ты действительно думаешь, что именно это увидишь во сне? – спросил он. – Скорее всего, в памяти оживут события прошедших двадцати четырех часов.

Он не думал, что Элли полностью осознавала всё произошедшее. Её разум был слишком занят бесперспективным планированием побега или суицида.