Однако она обнаружила, что пересекает разделяющее их пространство, гонимая желанием отвести растрепанные ветром волосы с его лба, нуждаясь в том, чтобы прикоснуться к его безупречной коже.

Когда она приблизилась к нему, войдя в комнату, начало происходить что-то, чего Элли не понимала. Он переместился ближе, ближе, с мягкой, хищной грацией.

Её осенило: он не хочет спугнуть свою жертву. Она задрожала, внушая себе не бежать сломя голову.

Потому что она отдавала себе отчёт, что это может… распалить его.

Вскоре, он уже стоял так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Она раскрыла рот, увидев в них столь откровенное желание.

Но, чего он желал? Чего хотел?

Почему её посетило такое чувство, что она умрёт, если не узнает, какова на ощупь его бледная кожа?

- Элизабет, - резко сказал он хриплым голосом, с безумным выражением лица.

Может она могла бы прикоснуться к нему, могла бы удовлетворить своё любопытство, а он даже не вспомнил бы об этом.

- Можно, я… можно, я коснусь тебя?

Он вздрогнул, затем прошипел:

- Да. Коснись. Меня.

Чтобы прощупать почву, она отвела прядь волос от его лица. Когда он всего лишь приблизился в ответ, девушка нерешительно положила ладони ему на грудь, на ледяную кожу. Куда он перемещался? В какую заснеженную даль?

Он вздрогнул, мускулы вампира напряглись от этого прикосновения.

- Элизабет, - судорожно проскрежетал он сквозь зубы, - ты обожгла меня. – Она уже была готова убрать руки, когда он велел: - ещё.

- Х-хорошо.

Она водила по его груди раскрытыми ладонями, медленно поглаживая, пока пальцы не задели твердые вершинки его плоских сосков.

Элли не понимала этого мужчину, этого порочного вампира с глазами страдальца. Он до сих пор не пытался дотронуться до нее. Потому что боялся? «Если я потеряю контроль…», - предупреждал он её.

Но она чувствовала, что успокаивает его, что воздействует на него физически и психологически.

И действительно, беспокойство стало спадать, веки отяжелели.

Элли была взволнована ничуть не меньше. Её пленил рельеф перекатывающихся под пальцами мышц, словно умолявших о том, чтобы их исследовали.

Когда она пропустила между ногтями золотистые волосы на его груди, прикрытые глаза вампира закрылись.

- Так лучше? - Её голос сбивал с толку своей хрипотцой. Но если она полдесятилетия умирала от желания прикоснуться к кому-нибудь, как могла она не оценить такого мужчину, как он?

Весь – взъерошенные волосы и бугрящиеся мускулы.

Как бы пробудившись, он одарил её ненавидящим взглядом. Лотэр отбросил её руки, пробормотав какое-то ругательство, а затем пошёл в сторону кухни.

Раз уж он не переместился – значит, он хочет, чтобы она следовала за ним.

С невольным трепетом она смотрела на его рельефную спину. У него была безупречная мужская фигура: широкие плечи, рельефный торс и узкие бедра…

«Даже его походка сексуальна». Лотэр шёл так, как ей представлялось, имел бы обыкновение ходить могущественный правитель.

На кухне он открыл холодильник и, опираясь на дверцу, достал кувшин с кровью. В его крупных ладонях он выглядел, словно сливочник.

Лотэр поднял кувшин, с жадностью глотая его содержимое, в то время как Элли зачарованно смотрела на него, опустившись в кресло.

Она видела, как он бегло посмотрел на неё краешком глаза, знала, что он подметил её поверхностное дыхание и раскрасневшиеся щёки.

Теперь, когда она к нему прикоснулась, её влекло к вампиру ещё сильнее. Влечение сродни тяге мотыльков к свету.

Может, без своей шикарно скроенной, сшитой на заказ одежды и дорогих ботинок он выглядел чуточку менее устрашающим? И то, как он, стоя у холодильника, залпом выпил содержимое кувшина, было так по-мужски, что она не могла не отреагировать.

Даже когда струйка крови потекла из уголка его губ.

Вампир. Кровь. И всё равно, она не могла отвести взгляда. «Как это зрелище может так действовать на меня?»

Он провёл тыльной стороной ладони по губам и щетине на подбородке.

- Смотри-ка, да ты готова? Потрогай себя? Не волнуйся, я привык к тому, что женщины всех мастей испытывают ко мне физическое влечение.

Она почувствовала, что краснеет от смущения, но обуздала себя. Дата окончания жизни Элли быстро приближалась; она не могла растрачивать впустую даже минуту, будучи чем-то смущённой.

Она решила не бичевать себя за то, что её привлёк беспощадный маньяк-вампир, которого ей не терпелось убить.

Элли наклонила голову, как бы обдумывая его слова и честно высказывая своё мнение:

- Что ж, по-крайней мере, у тебя приятная наружность. – Глядя на выражение его лица, она добавила, - Ой, да ладно. За всю твою бесконечную жизнь никто ни разу не намекнул тебе, что у тебя отвратительное нутро?

Те, кто были слабее Лотэра, не имели привычки его оскорблять. Конечно, она хотела умереть.

- Ты не спровоцируешь меня на убийство, - сказал он, добавляя, - сегодня вечером. Во всяком случае, вызовешь мой гнев, и я накажу тебя другими способами.

Его гнев был готов выплеснуться наружу, а настроения и вовче не было. Не смотря на то, что он проспал много часов, приснившиеся воспоминания были его собственными, подобного не случалось уже долгие годы.

А значит – он не получил никакой новой информации о местонахождении кольца.

Если он не сможет получить доступ к воспоминаниям Деклана Чейза, придется начинать поиски кольца заново.

Когда Лотэр впервые последовал совету дяди и выпил «живую» кровь бессмертного непосредственно из источника, то посчитал приемлемым сопутствующий риск – безумие.

Он убедил себя, что его сознание слишком устойчиво, чтобы оказаться поражённым. Возможно, он станет более жестоким и бессовестным.

Он никак не ожидал, что переместится во сне и будет чувствовать ярость, что переживёт времена, когда из-за оглушительного биения своего сердца не мог услышать подкрадывающихся врагов.

Он никак не ожидал, что утратит свои ключевые способности. В прошлом Лотэр с лёгкостью затевал многолетние заговоры со множеством участников, предвосхищал действия каждого игрока, как если бы все они были пешками на шахматной доске.

Теперь же очевидное решение головоломки ускользало от него. Он едва мог спать. А когда у него получалось, не мог проникнуть сквозь свои сновидения и добыть нужную информацию.

А самое странное то, что он вообще не переживал воспоминаний Элизабет. Она была его последней добычей, так почему бы ему не видеть событий из её жизни?

Единственным благом, ставшим следствием его отдыха, было то, что его раны полностью исцелились. В свои годы он мог не кормиться неделями, но регенерация тканей его истощила.

Лотэр налил ещё прохладной крови в стакан – бульк, бульк. Он не спеша выпьет её на виду у смертной, просто чтобы подействовать ей на нервы.

Она никак не прокомментировала его завтрак, только сказала: «Я не нашла здесь ничего, что мне хотелось бы съесть».

- Не волнуйся, я накормлю свою новую зверушку.

- Зверушку? – Её глаза сверкнули. – Я и не знала, что могу ненавидеть кого-то так же сильно, как тебя.

- Я часто помогаю другим понять предел возможности к ненависти. Это мой талант. – Раздумывая над своей собственной затруднительной ситуацией, он добавил, - Должно быть, желание к презираемому мужчине сбивает тебя с толку?

- Нет, я разобралась в происходящем.

- Поневоле заинтригован. Расскажи мне, в чём же разобрался твой недалёкий смертный умишко, - сказал он, имитируя её протяжный говор.

Она прищурилась.

- Мне всегда нравились мужчины. До заключения у меня было предостаточно приятелей, мы заезжали на парковку каждые выходные.

Внутри него полыхнула ревность, и всё-таки, будь он проклят, если знает почему. Элизабет не была его наречённой.

Будто вспоминая бывшего дружка, она уставилась куда-то сквозь Лотэра. Взгляд стал томным, она накручивала на палец локон своих волос, пробегая им по пухлой нижней губе.