В фильмах вампиры всегда изображались гипнотически притягательными. В нём, определенно, были некие сверхъестественные способности, благодаря которым он обладал необъяснимой властью над ней.

Хотя более вероятным объяснением этого, скорее всего, было то, что она просто сексуально неудовлетворена после длительного тюремного заключения.

Обсохнув, девушка направилась к шкафу, снова поразившись изобилию гардероба. Она могла потратить кучу времени, примеряя и комбинируя наряды. Она никогда не гналась за пропагандируемой в женских журналах модой, потому что знала, что никогда не будет иметь столько одежды, чтобы создать образ, иметь свой «собственный стиль». К тому же, Элли неосознанно осуждала женщин, имевших средства и время, чтобы следовать моде.

«Времени по-прежнему нет».

Напомнив себе, что, в лучшем случае, у неё остался месяц, Элизабет быстро выбрала свободные бежевые брюки и голубой свитер с глубоким круглым вырезом. Без туфель её наряд выглядел глупо, так что она скользнула в пару лодочек цвета табачных листьев.

Интересно, вампир уже проснулся? Ожидает ли их новый разговор… или столкновение? Она гадала, было ли чувство трепета в её животе последствием голода. Или всё-таки нервов.

Элли быстро стянула лентой волосы в мальвинку, предоставив остальным завиткам свободу спадать за плечи. Подумав о макияже, она отдала предпочтение натуральному блеску для губ…

Из комнаты Лотэра донёсся громогласный рёв. Затем ещё один... всё громче и громче…

И воцарилась тишина. 

Проснувшись, Лотэр понял, что лежит в сугробе. Несмотря на то, что в Нью-Йорке, безусловно, всё ещё был день, с неба разливался желтоватый свет луны.

Хождение во сне. Опять. «И где, чёрт побери, я сейчас нахожусь?» Неужели это будет происходить каждый раз, как он заснёт?

Лотэр живо осмотрелся, узнавая окружающую местность, это была его земля, которой он теперь владел и куда часто возвращался.

Поле, где умерла его мать.

Как отчётливо он воскресил в памяти смерть Иванны и последовавшую за этим ночь. Тихим вечером, почти таким же, как сейчас, он наконец смог подняться из своего снежного кокона…

«Солнце едва село, когда он начал выцарапываться из снега наружу. Смертные уже давно ушли, но Лотэр был вынужден в муках дожидаться сумерек.

Наконец он прорвался сквозь наст и побежал искать мать… надеясь на чудо. Мальчик увидел, что от гордой Иванны осталось лишь чёрное пятно пепла на ослепительно белом снегу.

Со сдавленным вскриком он потянулся к её останкам, но лёгкое дуновение ветерка развеяло прах по полю.

- Нет, нет, мама!

Плачущий, исступлённо жаждущий коснуться хотя бы её останков, он ринулся за ними…

И вместо этого переместился, проведя кончиками пальцев по развевающемуся пеплу.

Это был первый раз, когда он смог телепортироваться. Лотэра охватил шок. Несколько часов назад эта способность могла бы предотвратить принесённую Иванной жертву.

Он упал на колени, переполненный жгучей ненавистью к себе самому. «Я подвёл её». Слёзы текли до тех пор, пока он не ощутил чьё-то присутствие.

Окутанные туманом, Даки окружали его со всех сторон.

Мать говорила, что её семья может прийти за ним, как только уйдут смертные. Действительно, они пришли.

- Лотэр, - их шёпот был дуновением ветра.

Он вскочил на ноги, беспокойно кружа из стороны в сторону.

- Покажитесь! – Он выплескивал на окружающих ненависть, которую испытывал к себе. Мысленно он услышал голос своей матери: «Доверяй доводам рассудка». Но он не мог. Ярость сжигала его изнутри так же, как солнце сжигало Иванну.

- Презренные трусы! Где вы были прошлой ночью? Где Сергей? – кричал он, пока слюна не брызнула с губ, застыв на них. – Покажите мне свои лица!

- Лотэр…

Он переместился вперёд, оскалившись и влетая в туман. Не получается их разглядеть. Он широко распахнул глаза, понимая, что они и есть туман, равно как и он сам.

- Вы позволили сжечь её! – выкрикнул он, горло начало саднить. – Сразитесь со мной!

Отовсюду, он слышал их рваный шёпот: «… её проклятие…», «… он перемещается в тумане…», «… потомок Орды…», «… лишённый…», «… жажды…».

- Да, во мне течёт кровь Орды! Тем проще будет вас уничтожить…

Они попросту ушли, растаяв в ночи.

Ночь была тихой, совершенно безмолвной, а он абсолютно одиноким…»

На протяжении столетий Лотэр возвращался сюда снова и снова, отчаянно пытаясь найти народ своей матери, найти Сергея.

Но он ещё никогда не перемещался на такое расстояние во сне. Снег обжигал его голые ступни, холодный ветер вытравливал тепло из его обнажённого тела.

«Презираю это место».

Лотэр до сих пор помнил запах горящей плоти Иванны в тот стылый рассвет.

Потому что её отец, Сергей – король Даков, отказался от неё.

Дедушка, которого Лотэр не смог разыскать за всю свою бесконечную жизнь.

В юности Лотэр не осознавал, какую боль испытала мать. С тех пор он много раз подвергался пыткам, чувствовал, как его собственная кожа сгорает на солнце.

Теперь он понимал, какому испытанию Иванну подверг Сергей.

«Я до сих пор помню ощущение рассыпающегося пепла на кончиках пальцев…»

От воспоминаний Лотэр вновь воспылал яростью столь же жгучей, как и тем вечером. Разве она не должна была поостыть?

Он чувствовал себя обезумевшим, желая рвать врага на части, пока поток тёплой крови не хлынет дождём и не окрасит снег. «Выйди ко мне, Сергей! – рычал он. – Ты, чёртов трус».

На мгновение ему показалось, что он почувствовал их присутствие. Или это отголоски его прошлых переживаний?

- Предстаньте передо мной! – Никто к нему не вышел; никто не ответил на вызов. – Чёрт побери вас всех, сразитесь со мной!

«Возможно, это тот самый момент, когда я безвозвратно обезумею, сорвавшись с края пропасти, по которому хожу».

Из его груди вырвалось ещё одно рычание. «Жажда крови, бойни… треска костей…»

Прилив крови, когда плоть поддаётся напору клыков.

«Стоя на краю, уставившись в пропасть. И она смотрит в ответ».

И когда Лотэр осознал, что вот-вот проиграет эту битву, он представил упругую кожу своей Невесты, багряную пьянящую жидкость, от которой отказывается. «Утопи в ней свои клыки, погрузи их глубоко…»

Его глаза расширились от ужаса. «Она осталась одна». Без защиты.

Ему потребовалось меньше мгновения, чтобы вернуться в апартаменты. Испытывая необходимость защитить её. Нуждаясь в ней. Он зароется лицом в её волосы и вдохнёт пьянящий аромат, который так ясно мог себе представить.

Он обнаружил Элизабет стоящей на балконе, под защитой солнца.

Нет, не её, не её. Только Саройю.

- Позволь Саройе восстать, - проскрежетал он сквозь зубы.

Она обернулась.

- Ты вернулся… О боже, твои глаза.

- Позволь ей восстать!

«Бездна».

- Она не пытается.

Он запрокинул голову и завыл.

- Лотэр? – Он слышал, как смертная сглотнула от страха, и, тем не менее, она приближалась, вытянув перед собой руки. – Ч-что с тобой случилось? У тебя что, снег на джинсах?

Он сосредоточил на ней свой взгляд, подался навстречу. «Да, иди ко мне». Она сделала ещё один шаг, приблизившись к тени, затем ещё. Её руки дрожали. «Хочу, чтобы они оказались на мне. Подойди и прикоснись ко мне, женщина.

Коснись меня, и, может, я протяну ещё одну ночь».

Глаза вампира выглядели безумными, Элли никогда такого не видела. Они были полны яростью и страданием одновременно. Белизна глазного яблока окрасилась красным, что придавало им ещё и зловещий вид.

Тем не менее, они её завораживали.

Его обнажённая грудь вздымалась с каждым вздохом, руки сжаты в кулаки, каждый перекатывающийся мускул и крепкое сухожилие сулили насилие. Его клыки блестели, как остриё лезвия.