Они лежали так, пока переводили дух. Он даже легонько касался губами её виска.

Мазнув пальцем по семени, она вызывающе улыбнулась ему.

– Посмотри, до чего я тебя довела, – сказала она, повторяя его слова.

И только Элли подумала, что с ним наметился прогресс, как с выражением ярости на лице он отпрянул.

– Ещё раз учинишь мне допрос, и я заставлю тебя молить о смерти! – До того, как исчезнуть, он процедил сквозь зубы, – Ты всё равно не можешь сравниться с Саройей.

Элли лежала, оглушённая, с мечущимся взглядом, не веря в то, что только что произошло. Но поблёскивающее доказательство произошедшего лужицей растеклось по её животу.

Ранее ей казалось эротичным чувствовать, как он кончает на неё; теперь она ощущала себя запачканной.

Использованной. Элли закрыла лицо рукой, её нижняя губа подрагивала. Она не только оказалась не достаточно хороша, чтобы склонить его на свою сторону, но он ещё и снова высмеял её за попытку заставить забыть Саройю.

«Как же невыносимо больно…»

Элизабет никогда не позволяла себе расплакаться, даже находясь в тюрьме. Сейчас она не была уверена, что сможет сдержать слёзы.

Она только что снова соблазнила того, кто угрожал ей, угрожал её семье, и не раз. Соблазнила убийцу.

«Того, кого я ненавижу до глубины души».

Но до того как разреветься, Элли вдруг почувствовала шевеление в груди. Саройя. «Интересно, что подумает богиня о его семени по всему телу?» Если она и вправду презирает всё, имеющее отношение к сексу…

Чёрт, даже если и нет.

Впервые в жизни Элли позволит ей восстать, не оказывая сопротивления.

– У меня рвоту вызывают вёдра крови. Теперь и ты повеселись, богиня. 

«Ах ты, маленькая сучка». Саройя привстала с постели, с омерзением глядя на покрытый семенем живот. Так близки к тому, чтобы сорвать запретный плод.

«Это и побудило меня восстать».

Семя Лотэра по ощущениям словно обжигало кожу, как что-то едкое.

«Жизнь в каждой проклятой капле».

Она бросилась в ванную в своих апартаментах, неистово стирая это прочь, очищая себя влажной салфеткой, пока не растёрла кожу докрасна.

Как насмехалась бы Ламия.

Если бы Саройя восстала, когда просил вампир, было ли это тем, что он намеревался с ней проделать? Позор? Она знала, что не смогла бы скрыть своего отвращения!

Она оценивающе посмотрела на себя в зеркало, как только более-менее оттерла тело от следов его внимания. На плече и внутренней поверхности бёдер были синяки. Это что, кровь во рту? Он оцарапал её язык своими клыками!

Тварь.

Первым побуждением Саройи было ретироваться. Однако совершенно ясно, что Лотэра только что обслужили. Если он остался в апартаментах, сейчас было бы идеальное время для встречи с ним…

Начав свои приготовления, Саройя затосковала о тех временах, когда к её услугам были два десятка слуг, чтобы купать, одевать её и украшать драгоценностями. Сейчас она должна была сама о себе заботиться.

После того, как она нанесла макияж, среди жалкого количества отведённых ей предметов одежды выбор пал на облегающую чёрную юбку, туфли на шпильках и блузу на бретельках цвета металлик.

Довольная результатом, она направилась в комнату к вампиру, застав его сидящим за письменным столом и отрешённо смотрящим на головоломку в руках. Погружён в свои мысли? Не о том ли думает, что только что произошло с Элизабет?

Комната была усыпана обломками. Был ли это один из приступов ярости, о которых он говорил? «Это не сулит ничего хорошего». Возможно, в этом и крылась причина, по которой он воспользовался смертной – хотел дать выход своей злобе.

Лотэр поднял голову, глядя на неё с насмешкой. Ещё до того, как она сказала хотя бы слово, усмешка угасла.

- А, Саройя снизошла и восстала ради меня.

- Почему ты не принял меня за Элизабет? – Они со смертной были не просто близнецами, а делили одно тело.

Не обращая внимания на её вопрос, он задал свой:

- Когда ты пробудилась?

- Как раз вовремя, чтобы обнаружить… остатки твоего внимания на своём животе. Элизабет позволила мне восстать только для того, чтобы я этим насладилась.

У него вырвался полусмешок.

- Ты не заслуживаешь ничего иного. Я ждал тебя прошлой ночью, но ты отказалась ко мне присоединиться.

- Только ради этого ты хотел меня видеть?

- Зависит от того, насколько ты хороша. Я не фонтанирую спермой для каждой встречной.

Каков наглец!

- Тогда, должно быть, она весьма одарённая личность.

- На удивление, так и есть.

Богиня могла бы почувствовать себя уязвлённой тем, что Элизабет настолько хорошо его удовлетворила, но она была Саройей, богиней крови и предвестницей смерти. Кроме того, Лотэр был связан с ней.

Он не мог покинуть её, как не могло солнце перестать вставать на рассвете.

- Возможно, я бы иначе обращался со своей Невестой, - сказал вампир. – В любом случае, это тебе следовало доставить мне удовольствие.

Саройя перевела взгляд на свои ногти. Это никогда не будет она. Она избегала подчинения мужчинам на протяжении двадцати тысячелетий.

«Только Лотэр поверит, что станет тем единственным, подчинившим её себе». Она подняла взгляд и посмотрела на него.

Хорошо бы Врагу Древних не упорствовать после её обращения. Иначе она насладится его последней жалкой мыслишкой: «Я был уверен, что она желает меня».

Лотэр предполагал, что Элизабет войдёт к нему в комнату, упрекая за уход и хлёсткие замечания.

«А может я даже предвкушал эту встречу?»

Вместо этого пред ним снова предстала Саройя.

Он всё ещё был разгневан на богиню за то, что она не объявилась тогда, но ещё больше его бесила непостижимая сексуальность Элизабет.

То, как она вылизывала его клыки… её хрипловатые стоны…

Её страстность возбуждала его так, как ничто другое, о чём он только мог подумать. Помеченная его семенем, она была далека от того, чтобы испытывать отвращение, казалось, девушка была в восторге. «Посмотри, до чего я тебя довела», – дразнила она, приблизившись к тому, чтобы соблазнить его.

«Не думай о ней. Перед тобой стоит твоя Невеста».

Та, которая не потрудилась восстать ради него.

- Скажи мне, почему мы не встретились, как ты обещала?

- Элизабет не позволила мне восстать.

Прелестная маленькая лгунья. Опять же, где преданность, доверие?

- Если это так, она будет наказана. Жестоко. И всё-таки, мне любопытно, каким образом она тебе помешала, когда спала.

Если Саройя не восставала, тогда, возможно, она боялась. «Богиня крови, которая боится предстать передо мной?» Невероятно.

- Ты хоть немного продвинулся в поисках кольца? – Она сменила тему, и Лотэр подыграл, решив забыть и перешагнуть через свою обиду.

Иванна сказала ему, что он будет надёжным и преданным супругом своей Невесте. Не важно, почему Саройя отказала ему, с ней Лотэр начнёт с чистого листа.

- Нет, я нисколько не продвинулся в своих поисках, - ответил он. – Но я могу увидеть воспоминания своего объекта в следующий раз, когда буду спать. Если нет, то я планирую пленить его женщину – валькирию, чтобы принудить к сотрудничеству. – Если Деклан Чейз жив. Сегодня вечером об этом станет известно.

- Как тебе ведомо, нет лучшего стимула, чем любимая.

Разумеется, Лотэр, вероятно, убил бы женщину Чейза после первого же замечания в свой адрес. Реджин Лучезарная – валькирия, не отличавшаяся монашеским терпением.

- Твои планы ясны. А Дорада?

- Моя прорицательница ищет её. До сих пор она не появлялась рядом с тобой.

Он отметил испытанное ею явное облегчение, но ничего не сказал.

- Теперь, когда ты здесь со мной, мы можем провести ночь вместе. Присядь.

Он указал на небольшой диван. Когда она пересекла комнату, повинуясь его приказу, он переместился к своему шкафу, чтобы надеть рубашку, как сделал бы каждый воспитанный мужчина.