– Почему ты поверила в это только сейчас?

– Это был мой утешительный приз. Ты хотел, чтобы я испытала это наслаждение в качестве прощального подарка. Спасибо за то, что забавляла меня, Элизабет? Но игра окончена?

Он сдавил лоб рукой. Поскольку она, вероятно, была права. И пара оргазмов не искупит того, что он собирался с ней сделать.

Ничто не искупит.

Слезы струились по её щекам.

– Но мы… наверняка это нечто, что переживает не каждый. Ты должен что-то ко мне испытывать.

– Испытываю я что-то или нет – несущественно, – тихо ответил он. – Я использую людей и затем от них избавляюсь. Я всегда так поступал.

– Ты когда-нибудь избавлялся от кого-то, впоследствии чувствуя сожаление?

– Никогда.

– Но со мной так и будет. – Она отёрла глаза рукой. – Я могла бы сделать тебя счастливым, Лотэр. Ты поймёшь, что потерял, но будет слишком поздно.

Он нахмурился. Разве Иванна не выкрикнула того же его отцу?

Лотэр осторожно приклонил голову Элизабет к своей груди, заключив её в объятия и поглаживая другой ладонью по пояснице. Что удивительно, она ему позволила и даже прижалась к нему ещё ближе.

– Ты меня похитил. Ты с-собираешься меня убить. И почему я позволяю тебе меня утешать?

Он уставился вдаль поверх её головы. Потому, что я сделал так, чтобы тебе больше не к кому было обратиться.

– Всё, что есть между нами – нездорово… извращено. А так не должно быть.

– Ш-ш, ш-ш. – Он укачивал её в своих объятиях. Он никогда раньше не утешал никого подобным образом. В этом он тоже был неловок.

– Я н-ненавижу тебя т-так сильно. – Она так неудержимо всхлипывала, что её тело тряслось в его объятиях, а слёзы лились на грудь.

– Я знаю.

– Когда м-меня не станет, ты… р-расскажешь моим детям обо мне? Ты п-позаботишься о них?

– Тебе пока просто нужно успокоиться, Элизабет.

– Почему т-ты и Саройя не можете просто оставить м-меня в покое? Я всего лишь х-хотела пожить.

Почему, услышав это, он почувствовал, как скрутило нутро? Либо у него появилась совесть, либо Элли Энн Пирс была его Невестой.

Для него оба сценария были губительны. Потому что любой из них означал, что умрёт не Элизабет, а он.

Единственный способ, как он может избежать клятвы, данной Ллору – это умереть.

Она не моя, она не моя… 

На рассвете Элли разбудил рёв Лотэра.

Она зажмурилась, удивлённая своей наготой и тем, что находится с ним в постели в колыбели его рук. Одетый лишь в тёмные джинсы он прижимал её к своей груди. Как вышло, что они оказались в этой позе? Её воспоминания заканчивались тем, что она рыдала, пока не уснула, в то время как он нежно её поглаживал.

Рыдала, пока не уснула.

И хотя она всегда гордилась тем, что никогда не плачет, её прорвало на целый океан слёз.

Но как было сдержаться? Прошлой ночью она прошла путь от величайшего наслаждения до саднящей боли. И то и другое дал ей один и тот же мужчина.

Сейчас он, без сомнения, находился во власти кошмаров. Проживал ли он заново какие-то жуткие воспоминания?

Даже после всего, что он сделал, чтобы причинить ей боль, и ещё сделает в будущем, Элли почувствовала мимолётный укол сочувствия.

Высвободившись из кольца его рук, она присела на колени, чтобы лучше его разглядеть.

– Лотэр? – тихо проговорила она, горло саднило.

Мышцы его торса напряглись, пока не проступили отчётливыми узлами под лоснящейся от пота кожей. Он выкрикнул что-то по-русски, словно в агонии скрючив пальцы рук.

«Что мне сделать? Стоит ли его тормошить?»

Несмотря на то, что его крики раздавались снова и снова, сам он был пугающе неподвижен, словно не мог сдвинуться с места.

– Лотэр, проснись…

– Нет! – прорычал он с закрытыми глазами. – Не-ет! – Он взмахнул рукой, отбрасывая девушку прочь. Глухо приземлившись на некотором расстоянии от кровати, она мысленно оценила состояние своего тела, удивившись, что ничего не было сломано, и неуверенно встала на ноги.

«Я ничего не могу для него сделать. Всё равно, он не заслуживает моего сочувствия!»

Мотнув головой, пытаясь стряхнуть головокружение, Элли попятилась прочь в свою комнату, где натянула на себя ночную рубашку.

Сев на кровать, она притянула колени к груди, раскачиваясь вперёд-назад, в то время как его крики становились всё громче.

Раскачивалась, раскачивалась… Элли никогда не слышала, чтобы кто-то кричал с такой болью в голосе.

«Буду ли я кричать от боли, когда он станет изгонять мою душу? Пожалеет ли он меня?»

Он сказал ей, что не выкажет ни малейшего сострадания…

– Елизавета? – ошеломлённо прокричал он.

Она закрыла глаза, чтобы отгородиться от этих звуков. Он звал её? Почему он произнёс её имя, а не Саройи?

«Потому что он нуждается во мне. Нет, не обращай на него внимания, Элли!»

– Елизавета?

Его голос звучал таким… потерянным.

– Чёрт побери! – тихо проворчала она, вставая, чтобы вернуться в его комнату. – И зверю не позволила бы так страдать…

При виде его она встала как вкопанная. Из его закрытых глаз бежали кровавые дорожки. Боже мой, это что… слёзы?

Что за мучения способны вызвать слёзы у этого заскорузлого вампира? Глаза Элли увлажнились, и она опять устремилась к нему в постель.

– Не убивайся так, вампир! – Она отвела белокурую прядь с его лба.

Что с ним было не так? А с ней что не так? Она чувствовала потребность отвести от него эту боль, но не понимала – почему?

– Лизветта? – скрипучим голосом проговорил он, каким-то образом начиная успокаиваться.

Она погладила его душераздирающе прекрасное лицо.

– Я здесь. – Напряжение покидало его.

Вампир мог думать, что прекрасно без неё обойдётся; а вот она не была так уверена в его шансах на успех. Он мог глумиться над ней, как ему вздумается, но его потребность в ней была очевидной.

И осознание этого произвело на неё сильное впечатление. Продолжая гладить его, Элизабет снова представила, каково это – быть любимой Лотэром.

Если он когда-нибудь перестанет строить планы её убийства, может, ей и захочется это выяснить.

Элли решительно тряхнула головой. Лучше не мечтать о том, чему не суждено случиться.

Затем она нахмурилась, глядя на свою руку. Он начал медленно исчезать.

– О, нет, нет! – Он говорил, что может быть убит, если переместится во сне. – Просыпайся!

Инстинкт самосохранения говорил Элли: «забей на него, девочка». Но другие её инстинкты, в которых она не так хорошо разбиралась, заставили схватить его за плечи и встряхнуть.

Никакой реакции.

– Лотэр, не уходи! – Элли знала, что ей следует бросить его и спасаться самой.

Она встряхнула его посильнее.

Однако вместо того, чтобы вернуть ей Лотэра, это лишь гарантировало её перемещение в неизвестность вместе с ним. Её последней мыслью было: «Боже милостивый, какой кошмар ему снится?..»

Не теряй рассудка, скомандовал себе Лотэр, когда земля начала давить на него. Сколько же времени прошло с тех пор, как отец похоронил его в этой проклятой яме?

Сколько столетий прошло с тех пор, как его оставили гнить в Кровавом лесу? Его наказание за попытку убить Стефана.

Попытку, которая провалилась. Потому что я был предан. Единственным другом, который у меня когда-либо был.

Цепи сковывали его здесь под землей. Он не был способен переместиться в них, и был слишком слаб, чтобы разорвать звенья. Не в состоянии принять смерть от луча солнца или незамедлительного обезглавливания.

Он почувствовал, как ещё один корень коснулся его кожи, ощупывая находку. Вскоре он углубится в поисках любой восстанавливающейся плоти, любой капли крови, которую удастся выкачать из его тела.

Корни пронизывали все его конечности; не было видно конца пиршеству червей.

Он горел от желания завыть от боли и отчаяния, но его быстро замуровали, так что он не мог пошевелить никакой частью тела. Даже не мог раскрыть рта или раздвинуть то, что осталось от губ.