Сколько уже прошло с тех пор, как отец наказал его?

Один родитель похоронил его, чтобы спасти ему жизнь, другой – чтобы истязать…

Какое-то движение наверху?

Лотэр чувствовал вибрации. Иногда Стефан перерезал горло какому-нибудь смертному прямо над его могилой, обагряя землю кровью, достаточно близко, чтобы Лотэр учуял её, но вне зоны его досягаемости.

Всегда недосягаема. Теряя разум, уступая его безумию час за бесконечно тянущимся часом. Поверхность всегда вне досягаемости…

Ему послышался шум лопаты, разрывающей землю наверху?

Нет, никто не копает. Как часто он представлял себе этот сценарий?

Кто бы стал копать ради него, кому, чёрт возьми, было до него дело? Его друзьям, семье? У Лотэра не было никого, на кого он мог бы рассчитывать.

Каждая секунда его мучений напоминала, что никому в целом мире нет дела до того, что он страдает.

Однако, вскоре, он почувствовал, что давление на него немного ослабло. Может ли это быть давление от ошейника, сковывающего его шею?

В одну минуту его вытащили наверх, корни с силой вырвали из его тела, отделяя от тела покрытую струпьями плоть.

И всё-таки, наконец, на поверхности? Слишком яркий свет, слишком яркий! После столь продолжительной тьмы, даже звёздное небо в тёмной ночи резало глаз. Он пытался заглушить, скрыть свои разложившиеся глаза тем, что ещё осталось от руки.

– Ах, Лотэр!

«Фёдор? Мой дядя?»

– Я искал тебя.

Спасён. Мой дядя явился, чтобы спасти меня. Если бы в Лотэре оставалась ещё хоть одна лишняя капля крови, слёзы потекли бы по его лицу. У меня был здесь наверху кое-кто, кое-кто, верный мне.

– Я искал шесть столетий.

Шесть сотен лет! Так долго я пробыл под землёй? Никогда не думал…

– А теперь, племянник, я освобожу тебя от оков. При двух условиях.

Условия?

– Что угодно! Я сделаю всё, что угодно! – хотелось проскрежетать Лотэру. Но его губы и язык были изъедены. Он согласился бы на вечное проклятие, ничто не могло быть хуже его нынешнего положения.

– В противном случае, я посажу тебя обратно под землю на веки вечные.

Дядя, как ты можешь говорить мне такое? Предательство…

– Мой брат плохо обходился с тобой эти столетия, Лотэр. Но тебе не следовало сталкиваться со Стефаном, пока ты не станешь сильнее. Я помогу тебе оправиться от этого, научу, как стать достаточно могущественным, чтобы сразить его. Всё, чего я прошу взамен – твоя клятва верности и его голова. Я законный наследник Стефана. Орда примет меня, потому что у него нет законнорожденного сына. Я найду способ оставить трон тебе, если умру.

Он освобождает меня лишь для того, чтобы натравить на своего брата, выпуская из клетки, словно исчадие ада.

Крови, которую Фёдор влил в заскорузлый рот Лотэра было достаточно, только чтобы тот снова обрёл способность говорить.

– Ты клянёшься быть верным мне, твоему будущему королю, до самой моей смерти? – спросил Фёдор. Несмотря на то, что Лотэр хотел взвыть от ярости и сказать дяде, чтобы он сам разбирался со своими проблемами, он не мог.

– Я-я клянусь… Л-ллором, – задыхаясь и плюясь землёй и новой кровью, сказал Лотэр. Я никогда не забуду этого предательства, дядя, никогда.

– Тогда, с возвращением к жизни, Лотэр, к новым начинаниям.

Щурясь от серебристого сияния звёзд, Лотэр увидел за Фёдором того, кого ранее называл другом, тайком наблюдавшего за ними из леса…

Стряхивая остатки сна, Лотэр расцарапал свою обнажённую грудь, снова опускаясь на колени посреди Кровавого леса. Пока он выл на ночное небо, из его глаз сочилась влага.

Я не могу продолжать жить так. Балансировать на краю бездны. В конце концов, я сорвусь.

Он стоял на коленях перед возвышающимся над другими деревом, которое сам и вырастил, с ужасом разглядывая истекающую кровью кору.

Моей кровью. Чёрт, как же сильно ему хотелось нырнуть в бездну!

Здравомыслие приносило лишь боль. Он издал безумный смешок, чувствуя облегчение от ощущения своего падения… падения…

– Л-лотэр, – он услышал слабый призыв Элизабет. Ему снились её воспоминания?

Он почувствовал её страх и вскочил на ноги.

Нет, нет, её не может здесь быть. Это нереально.

– П-пожалуйста… – закричала она.

Он развернулся, но не поверил своим глазам. Она на четвереньках ползла к нему по сугробу.

Элизабет была здесь. Её губы жутко бледны, лицо выражало потрясение.

– С-слишком холодно.

Безумие может подождать.

– Лизветта! – выкрикнул он, делая усилие, чтобы переместиться…

Рядом с ней появились враги. Меч у её горла парализовал его. Меч Тимура Верного.

Их окружила шайка демонов Тимура, церунно, и вампиры.

Забрать её у меня. Все они хотели забрать её у меня.

– Ага, Лотэр, кажется, у меня есть кое-что твоё, – сказал Тимур, неопрятная борода которого раскачивалась вдоль всей его груди. – Если ты переместишься или окажешь нам сопротивление, ты больше её не увидишь.

Ещё больше приспешников Тимура окружили Лотэра. Демоны кололи его короткими мечами, целясь в голову и спину. Он ничего не мог сделать, чтобы защитить себя, ничего не мог сделать, чтобы дотянуться до неё.

Зрение вампира затуманилось. Лужи крови под ногами? Моей? Чёрная кровь из его чёрного сердца.

Его сознание ускользало, Лотэр пытался сфокусировать взгляд на Элизабет.

Тимур толкнул девушку на колени, наматывая её длинные волосы на свой мясистый кулак.

Её слабые крики. Не могу до неё дотянуться. Её испуганные глаза встретились с взглядом Лотэра.

В голове прояснилось; осознание происходящего пронеслось в нём, пульсируя в каждой вене.

Это была она. Его Невеста.

Боги милостивые, это была… Элизабет.

«Ты поймёшь, но будет слишком поздно».

А было ли уже поздно? Его женщина, пленённая смертоноснейшими созданиями Ллора. Я заключил с ними союз. Я намного хуже них.

– Вот забава. – Глаза Тимура покраснели от удовлетворения. – Бич Ллора составил пару со смертной? Ты не мог бы обременить себя большей ответственностью. Этот вид невероятно трудно сберечь от смерти.

Плюясь кровью, Лотэр с трудом произнёс:

– Причинишь ей вред, и я обрушу невыразимую ярость… на твой дом… твоих наследников. Я сделаю это смыслом своей жизни!

Сколько раз в своей жизни он был в такой же ситуации, с точностью до наоборот? Сколько раз он подносил меч к шее женщины, самодовольно ухмыляясь неистовым попыткам её мужчины дотянуться до неё, его животной потребности защитить её.

Но я торговался с ними.

Элизабет закрыла уши руками, бормоча: «Это не по-настоящему, не взаправду».

– Чего ты хочешь, Тимур? Награду?

– И хотя это весьма соблазнительное предложение, я планирую оставить эту славную смертную себе. И каждую ночь, что мои люди и я будем пить из её бедренных вен, мы станем славить Врага Древних, неугодного бастарда, который хотел нами править.

– Ты, блядь, не тронешь её!

Церунно склонился к Элизабет, щёлкнул раздвоенным языком по её щеке и обвил кольцом своего хвоста колени девушки. После этого её серые глаза наполнились леденящей кровь пустотой. Губы девушки раскрылись, а руки безвольно повисли вдоль тела. Она уставилась в пустоту.

– Нет, Лизветта! – Он пришёл в ужас.

– О, милашка, её психика не выдерживает. – Тимур фыркнул. – С ними такое случается. А жаль. Она не узнает, чего лишилась. А что касается тебя, я собираюсь посадить тебя обратно под землю и позволить дереву ещё напитаться от тебя. Думаю, оно по тебе скучало.

Лотэр содрогнулся, тело мгновенно покрылось потом.

– Сколько лет ты был захоронен в прошлый раз? – задумчиво спросил Тимур. – Или, возможно, ты мог бы отдать мне свою легендарную Книгу долгов. Девушка в обмен на книгу, Лотэр. Подумать только, тысячи долгов ради её спасения? После всех этих лет тяжелого упорного труда?

Часть его готова была немедленно прокричать: «Книга – твоя, только верни мне её!»

Другая часть всё ещё оставалась… Лотэром. Он заметил, что мог бы переместиться отсюда, а затем разыскать Элизабет в будущем, спасти её от своих врагов.