— Он раздражительный человек? Каким он был, когда вы разговаривали с ним? — интересуется Рейчел.

— Он выглядел... уставшим. Грустным. Сказал, что верит, что Джеки до сих пор жива.

Рейчел выгибает бровь.

— Хотела бы я все это знать до того, как поговорила с ним. — Смотрю время на телефоне. Почти половина седьмого.

Вспоминаю, как утром Мэтт держал фишку шести месяцев, словно она дает ему силы жить. Дэвид дал мне расписание встреч Общества Анонимных Наркоманов, и я тогда с большой неохотой занесла их в календарь на телефоне. В среду они собираются в Методистской церкви — и уже скоро собрание закончится. Готова поспорить на что угодно, что прямо сейчас он там. Даже если он снова принимает, то может продолжать ходить просто чтобы не привлекать внимания.

— Эй, — окликаю Рейчел. — Не хочешь прокатиться кое-куда?

Собрание заканчивается, как раз когда мы паркуемся у церкви. Народ спускается по ступеням, толпится у основания лестницы, некоторые достают сигареты и курят, пока болтают.

— Оставайся поблизости, ладно? — прошу ее. Мне понадобится подмога, если что-то пойдет не так.

— Не уходи далеко, чтобы я тебя видела, — возражает Рейчел.

— Договорились. Скоро вернусь.

— И помни: тактичность! — кричит она мне вслед.

С Мэттом заговаривает высокий мужчина, стоящий ко мне спиной. Уже подойдя ближе, я понимаю, что это его дядя. Вспоминаю, как Адам говорил, что семья хочет быть уверенной, что Мэтт посещает встречи. Даже представить не могу, чтобы мои родители в такой момент сидели рядом со мной и слушали.

Тренер улыбается мне:

— Софи. Твой папа счастлив, что ты вернулась. Как чувствуешь себя?

— Здрасте, тренер, Мэтт. — Я смотрю на церковь. — Неплохо. Но сейчас чувствую себя как-то глупо — наверное, перепутала время. Почему-то мне казалось, что встреча назначена на семь.

— Нет, начало в шесть, — говорит Мэтт.

У тренера звонит телефон.

— Надо ответить, — говорит он, сжимая плечо Мэтта. — Ты сегодня молодец. Софи, рад был повидаться. Передавай папе, что я вернусь к игре в четверг.

— Обязательно, — отвечаю я, когда он удаляется к парковке.

Мэтт улыбается мне:

— Жаль, что ты пропустила встречу. Но завтра будет другая в Элкс Лодже.

Будь я Миной, я бы в ответ улыбнулась и накрутила локон волос. Задавала бы всякие безобидные вопросы, чтобы он расслабился, попался мне в сети.

Но я слишком нетерпелива, и мне хочется поскорее это все закончить.

— На самом деле я не на встречу пришла. Я хочу узнать, от тебя ли была беременна Джеки?

Улыбка исчезает с лица Мэтта, он бледнеет.

— Какого хрена ты несешь?

— Слушай, я могу быть милой, как с утра, и ходить вокруг да около, но ты мет-зависимый. Ложь — вторая натура. Так что... Ты и Джеки? Она забеременела от тебя?

Я в упор пялюсь ему в лицо, пытаясь высмотреть там ответ, потому что точно знаю, что слов от него я не дождусь. Но вижу лишь вспышку ярости. Он оглядывается через плечо на дядю, стоящего в радиусе слышимости.

— Не лезь в это. — Он подступает ко мне, и тут от парковки раздается гудок автомобиля — Рейчел дает знать, что приглядывает за мной.

— Детектив Джеймс был прав? — не отводя от него глаз, спрашиваю я. Он не встречает моего взгляда, только пожимает плечами под мешковатым поло. — Это ты сделал? Ты ее похитил? Убил ее? Все из-за ребенка?

— Ты перешла все границы, — произносит он. — Убирайся.

— Иначе что? Снова ударишь меня куском арматуры? Или на этот раз попытаешься прикончить?

Он торопливо отлетает от меня, внезапно пропадает весь его задор.

— Ты чокнутая сука. Оставь меня, твою мать, в покое.

Он уходит к тренеру Робу, а я просто смотрю на этот побег, на его плечи, пытаясь узнать хоть что-то с той ночи — что-то, что угодно, в его походке или голосе. Тяжело дыша, подбегает Рейчел:

— Ты в порядке? Что произошло?

Продолжаю наблюдать за Мэттом, пока он не скрывается за углом.

— С тактичностью вышел косяк.

ГОД НАЗАД (ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ)

— Ты чего так долго? — допытывается Мина, когда я выхожу из своей машины. Она сидит в открытом кузове фургона Трева, разложив плед так, чтобы не задевать облупившуюся краску. Шлепает свисающими ногами по задней дверце. Перед нами на многие километры вперед простирается озеро, сплошное озеро и ничего, кроме отражающихся в нем неба и гор. Солнце начинает угасать, и до начала фейерверка остается около получаса.

Со своего заднего сиденья достаю пакет.

— Пробки в честь Дня Независимости, — усмехаюсь я. — Трев здесь?

— Нет, я взяла у него фургон, — говорит Мина. — Что у тебя там? — Она пытается схватить пакет, но я отступаю ровно настолько, что она не дотягивается. Она надувает клубнично-розовые губки. — Вредина.

Я просто улыбаюсь и, оставив пакет подальше от нее, забираюсь и устраиваюсь рядышком с ней.

Мина ложится на спину, и я следую ее примеру. Мы передаем друг другу бутылку вина, фруктовая сладость опаляет горло, а Мина пальцами провожает плывущие облака, кольца мерцают в лучах заходящего солнца. Она описывает мне их формы, и с каждым разом эти образы все более фантастичны.

— Соф, ты думаешь о том, что будет, когда мы уедем? — спрашивает она.

Я наклоняю голову направо, чтобы взглянуть на нее. Наши волосы, светлые и темные, спутались на пледе, а она избегает моего взгляда.

— Ты про колледж?

Мина кивает, все так же смотря на темнеющее небо. Начинают стрекотать сверчки, эти звуки эхом отражаются от воды, смешиваясь с кваканьем лягушек и негромким смехом отдыхающих в домике на другом берегу озера.

— Это будет странно, да? Не видеть друг друга? — Когда я не отвечаю, она перекатывается на бок, чтобы посмотреть на меня, теперь между нашими лицами всего несколько сантиметров. — Разве нет?

— Не люблю об этом думать.

Мина прикусывает губу; я так близко, что ощущаю клубничный запах ее блеска.

— Иногда я только об этом и думаю, — произносит она настолько тихо, что я едва ее слышу. Она вздыхает и заправляет мне за ухо прядь волос. На мгновение ее пальчики задерживаются на моей коже и опускаются ниже, под подбородок, туда, где бьется пульс.

В воздухе раздается взрыв фейерверков, рассеивая чары. Искры освещают ночное небо великолепным каскадом красного, белого и синего. Отражение салюта растягивается по воде, пока не создается ощущение, будто мы в коконе света.

— Начинается! — Мина выпрямляется и выпрыгивает из грузовика, хлопая в ладоши как ребенок, а я улыбаюсь. Она смотрит на огни, столь же зачарованная ими, как я — ею самой.

Когда затихает последний залп, ночь наполняется пеплом и запахом дыма. Мина стоит, взглядом прикованная к небу, словно ожидает продолжения, но только для нее одной.

Пока все ее внимание на небе, я наклоняюсь назад и достаю припрятанный пакет. Когда она оборачивается, я сижу на краю задней двери, держа в руках зажженный бенгальский огонь.

Она широко улыбается, я тоже.

Но вместо того чтобы забрать его, она обхватывает мои ладони, и мы замираем. Я сижу на двери, она стоит передо мной, а между нами сверкает шипящий огонек. На ее лице пляшут тени, подергивается свет, и я никогда не ощущала себя увереннее, а она никогда не выглядела красивее.

Еще долго после того, как гаснет бенгальский огонек, Мина держит мои осыпанные пеплом руки в своих.

— Даже не представляю, как проживу без тебя, — шепчет она.

Я подцепляю ее палец, от этого движения наши кольца отдаются звоном, в воздухе повисает невысказанное обещание «навсегда»... когда-нибудь.

СЕЙЧАС (ИЮНЬ)

Первым делом, зайдя домой, я перечитываю записи Мины в поисках любого упоминания о беременности Джеки. Но либо она не успела записать, либо не до конца выяснила, потому что ни в хронологии, ни где-то ещё в её записях нет ни единого намека, что она подозревала о таком повороте событий.