Перерыв все файлы, закрываю ноутбук. Я уже почти уверена, что именно незапланированная беременность стала причиной исчезновения Джеки. Поскорее бы уже июль, когда Маргарет Чейз возвращается из отпуска. Стараюсь не слишком сильно надеяться, что она подтвердит мои теории — все же тайна усыновления и все такое, — но возможно, если мне удастся поговорить с ней лично, по её реакции мне станет понятно. Просто чтобы знать наверняка.

Мама стучится мне в дверь, прежде чем зайти:

— Софи?

От удивления я дергаюсь, и ноутбук слетает с моих коленей на пол.

— Да?

— Решила проведать тебя. Ужин готов, если захочешь.

— Спасибо, но я уже поужинала.

— С Тревом? — интересуется она.

— Нет, мы с Рейчел ходили в бургерную.

— Папа сказал, что Трев заезжал сегодня.

— Он подбросил меня домой после встречи, — говорю я, и после моих слов мама поджимает губы.

— Понятно. Спокойной ночи тогда.

— Спокойной.

За ней закрывается дверь, а я снова открываю ноут. Между крышкой и клавиатурой зажат пластиковый пакет с записками.

Я словно хожу по краю и никак не ухвачусь за ту ниточку, что приведет меня к клубку. Это ощущение свербит на подкорке мозга, заставляет идти, двигаться дальше, вперед, несмотря ни на что.

Она тоже это чувствовала? Дразнящую недосягаемость ответов, от которой стала зависимой и безрассудной?

Я почти могу ее понять. Это как другая возможность достичь кайфа.

Я кладу руку на записки, надежно скрытые под пластиком. Как поступит детектив Джеймс, если я принесу ему их сейчас? Решит, что я сама их написала? Рассмеется мне прямо в лицо?

Завтра, решаю я, спрошу у Трева, что делать дальше. После того, как мы поговорим с Эми Деннингс. Возможно, этих двух записок вкупе с записями Мины окажется достаточно для возобновления расследования. Детективу Джеймсу придется выслушать Трева. Он примет во внимание новые улики, даже если они противоречат его нарко-теории. И он работал над делом Джеки — значит, сможет найти связь, которую не могли увидеть мы сами.

Закрываю ноут и аккуратно убираю его в ящик стола, прежде чем потушить свет.

Засыпаю, но во всех своих снах я пытаюсь догнать Мину, она смеется, и мне никак не удается ее поймать.

На следующий вечер я подъезжаю к футбольному полю без четверти шесть и, усевшись на капот, жду Трева. Он появляется пятью минутами позже, и мы вместе пересекаем зеленый газон, летнее солнце опаляет нам плечи. Девушки до сих пор на поле, за ними в сторонке наблюдают родители, пока тренер устраивает разбор полетов.

— Ты знаешь, как она выглядит? — спрашивает Трев. — Полагаю, она брюнетка.

Прикрываю глаза от солнца, ведя взглядом по морю темноволосых голов. До окончания тренировки мы остаемся в стороне. Мимо нас за своей сумкой трусцой пробегает девчушка со стрижкой пикси, и я, улыбнувшись, спрашиваю у нее:

— Привет, я ищу Эми. Она здесь?

— Да, вон они с Кейси. — Девчонка машет рукой на двух девушек. Темноволосая смеется, а другая, рыженькая с короткой стрижкой, плещет на нее водой из бутылки. Эми вскрикивает и отскакивает назад.

— Благодарю.

— Эй, ты же дочь тренера Билла, да? — интересуется девочка. — Ты раньше играла.

— Раньше, да.

— Твой папа классный. С ним куда проще, чем с тренером Робом.

Не сдержав улыбки, говорю ей:

— Передам ему твои слова. Спасибо еще раз.

К тому времени, как мы с Тревом пересекаем лужайку, рыжая уже ушла, оставив Эми в одиночестве убирать снаряжение в сумку.

Я окликаю ее:

— Эми?

Она разворачивается, ее длинный конский хвост перелетает через плечо. Они с Джеки похожи: вздернутый носик, немного наивные голубые глаза.

— Да?

— Меня зовут Софи. Это Трев. Можно с тобой поговорить?

— О чем это? — Она косится на Трева, немного задерживая на нем взгляд. — Мы знакомы?

— Я дружил с твоей сестрой, — говорит Трев. — Наверное, мы встречались с тобой пару раз, когда ты была младше.

— О. — Она скрещивает руки на груди, оглядывая нас с головы до ног. — Вы пришли из-за Джеки? Только я совсем не хочу о ней говорить. Особенно с незнакомцами.

— Ты разговаривала о ней с моей сестрой, — говорит Трев. — Мина Бишоп?

Она распахивает глаза.

— Ты брат Мины?

Он кивает.

— Я сожалею о том, что с ней случилось, — произносит она.

— Спасибо, — отвечает Трев, и звучит это как-то механически. Интересно, сколько уже раз он слышал это от чужих людей? Соболезнования и неловкие молчания, должно быть, стали теперь его действительностью. Задумываюсь, неужели он так же отчаянно хочет покинуть этот город, как и я, хоть я и понимаю, что он никогда не бросит свою маму. Точно не в такое время.

— Но чего бы это ни касалось... — Она оглядывается через плечо. — Моя мама уже пришла. Мне реально нужно идти.

— Мина брала у тебя интервью, так? — спрашиваю я. — Об исчезновении твоей сестры? Она готовила статью об этом.

— Нет, — заявляет Эми, но врать она не явно не умеет. У нее алеют щеки даже прежде, чем она открывает рот.

— Эми, у меня есть записи Мины. Хоть она и не записала все интервью, но записала первую минуту. Мне известно, что вы общались.

Эми выпячивает подбородок, принимая упрямый вид.

— Мы не общались. Я поняла, что это было ошибкой, так что уехала сразу после того, как попросила ее выключить диктофон. — Она снова смотрит назад, на уезжающие с парковки машины, когда ее сокомандницы собираются и присоединяются к своим родителям. — Мне пора, — повторяет она.

— Прости, что побеспокоили тебя, — говорит Трев и мягко улыбается ей, своей успокаивающей, дающей безопасность улыбкой — и, как любая девушка в этом мире, она отвечает на нее.

— Ничего страшного. Но я пойду.

— Конечно, — произносит Трев. — Только ответь, пожалуйста, на один вопрос, и мы больше не будем тебя доставать. Ты кому-нибудь говорила, что Мина проводит интервью?

— Нет. Никому не говорила. Это так важно? Это же просто глупая статейка в газете.

— Просто хотим кое-что понять, ничего более, — говорит Трев.

— Что ж, ничем не могу вам помочь. — Эми закидывает сумку на плечо. — Пока. — И широкими шагами отдаляется от нас.

Она что-то скрывает.

— Дай мне минутку, — прошу Трева. А затем пускаюсь за ней. — Эми! — кричу я. — Подожди.

— Серьезно, это уже преследование какое-то, — заявляет она, разворачиваясь. — Чего тебе еще?

— Джеки была беременна?

Я стою прямо перед ней, но с тем же успехом могла бы находиться и в километре и все равно понять правду. Она втягивает воздух, быстро и резко, от чего вздымается ее грудь.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — произносит она, как только ей удается замедлить дыхание.

— Чушь собачья. Она была беременна, да? И ты об этом знала.

Эми оглядывается, словно боится, что группка девчонок в тридцати шагах от нас может подслушать. Затем хватает меня за руку, сжимая крепко, до синяков.

— Заткнись.

— Ты с самого начала знала? — вырываясь из ее хватки, интересуюсь я. — И скрывала от полиции? Почему?

Щеки Эми опять краснеют. Румянец спускается к шее, охватывает уши.

— Серьезно, заткнись. Хочешь, чтобы кто-то услышал?

Но я безжалостна. Так уж приходится.

— Как ты узнала, что она беременна? Сама Джеки рассказала?

— Я сейчас начну кричать, — угрожает Эми. — Мама ждет меня. — Она показывает на небольшую толпу родителей, разговаривающих с тренером и парочкой спортсменок у выхода на парковку.

— Да перестань. Если подойдет твоя мама, она услышит мои слова, а тебе этого явно не хочется. Потому что я более чем уверена, что она даже не в курсе, я права? Так что просто ответь: откуда ты узнала, что твоя сестра была беременна?

— Господи, а я-то считала, что это Мина доставучая, — выпаливает Эми. Она ступает ко мне ближе и понижает голос. — Да что с вами такое? Почему вы просто не можете оставить нас в покое? Думаешь, мне это все так приятно? Мне было одиннадцать, когда пропала Джеки. Я едва знала, что вообще такое тест на беременность и как он выглядит. Когда нашла его, не думала, что это что-то важное. А когда поняла, что это значило, Джеки считалась пропавшей уже два года. Родители... не нужно им волноваться о внуке, поняла? Им и так хватает вопросов, на которые некому дать ответы.