Я посмотрел на него удивленно. Я не понимал, как он всегда угадывал мысли.

— Думал, но не уверен… — спокойно ответил я.

— Правильно, я согласен, возможность была очень хорошей, но мы на тот момент не владели ситуацией, так она стремительно разворачивалась, — он вздохнул. — Даже умудрились потерять тебя из виду.

— Ладно, главное результат… Я вот все думаю, как к вам попала информация? Та, что я взял у Шаха?

— Из госпиталя, есть там у Евсеева человечек.

— Женщина? — Он промолчал. — Нормально я машину тормознул, а я ведь ее чуть не застрелил тогда.

Теперь он посмотрел на меня удивленно:

— Пойдем ужинать, женщины ждут.

Помыв руки и слегка освежившись, я зашел в столовую. Ужинали молча, только Вера с т. Машей иногда перебрасывались парой фраз. Дед не стал пить чай, а попросил сварить кофе и, сказав, что хочет освежиться, ушел в душевую. Он действительно выглядел ужасно уставшим.

— Т. Маша, спасибо Вам за ужин. Как всегда, было очень вкусно, повезло Деду, — улыбнулся я (я всегда так говорил, когда ужинал или обедал у них) и тоже встал. — А давайте, я вам тоже помогу убрать посуду, нужно же как-то привыкать к бабской работе… — Мы все засмеялись.

— Я думаю, что мы с Верочкой справимся, а ты лучше кофе свари… А то он часто вспоминает твой кофе и все меня попрекает, что у меня так не получается. Он такой ворчун стал… Ой, если бы знала, в какого зануду он превратится, никогда бы замуж не вышла. Так что учитесь, девки, на чужих ошибках, — сказала она грустно, но это вызвало у нас смех.

— Хорошо, — смеясь, я направился в кухню.

Деда не было долго. Они уже убрали и помыли посуду, я сварил кофе и даже помог т. Маше вытереть посуду. Вернее, забрал у нее полотенце, а ее усадил на стул. Впервые я делал домашнюю работу в компании женщин. Я не считал ее женской обязанностью, ведь я долго жил один и всегда все делал сам: и готовил, и убирал, и подшивал… Все было привычно, и поэтому я даже не обратил на это внимания.

Дед, выйдя из душевой, выглядел уже посвежее, чем до этого. Выпив уже остывший кофе, постоял с полминуты и посмотрел на меня. Кивнул головой.

— Вот, мать, учись варить кофе… А то всегда экономишь…

— Вот брал бы и сам варил… — ответила она.

— У меня и так забот хватает, — уже мягче ответил он и признался: — Я даже не знаю, с какой стороны к нему подходить. И вообще, зачем тогда нужна жена? — уже улыбнувшись, спросил он.

— Вот в этом все мужики… — вздохнула т. Маша.

— Ладно, ладно, — произнес он и посмотрел на Веру. — Верон… Вера, мне нужно с тобой поговорить. Если ты не против, давай сейчас, а потом Маша тебе постелет и ложись, отдыхай. Я думаю, сегодня уже не стоит ехать.

Он посмотрел на меня. Я пожал плечами, давая понять, что он прав. Тем более, насколько затянется разговор, я не знал.

— Ну вот и хорошо. Марусь, постели в гостевой…

— Хорошо… — она встала и направилась на второй этаж.

Дед с Верой ушли в кабинет, а я один остался в столовой. Подумав, я взял сигареты и вышел на крыльцо. На улице уже стемнело. Я стоял, пускал дым и слушал, как где-то поют сверчки. Мне всегда нравилось вот так стоять и слушать это пение. Все было как и раньше. Но все же что-то было и не так. Я стоял и пытался это понять. Что изменилось?

Докурив, я затушил сигарету и обхватил себя за плечи. Что-то стало прохладно, но заходить в дом не хотелось… Я даже не услышал, как ко мне сзади кто-то подошел и накинул что-то на плечи, от чего сразу же стало теплее. Я обернулся и увидел т. Машу. Посмотрел, что она накинула, и увидел шаль. Взял ее за концы и еще сильнее натянул на плечи, скрестив концы ниже груди. Она молча стояла рядом и также как я смотрела вдаль, туда, где кончался свет от фонарей, и начиналась темнота.

— Не переживай так сильно, — вздохнула она. — Бабья доля хоть и тяжелая, но счастливая. Особенно когда тебе восемнадцать лет. Привыкнешь и тогда поймешь, что я права. А ты молодец, хорошо держишься… — она явно не знала, что сказать. Случай неординарный.

— Да ничего, я и так уже почти привык. Жить можно. И скажу вам по секрету, — я повернулся и, наклонившись к ее уху, произнес шепотом: — Мне даже начинает нравиться. — И улыбнулся.

— Ой, да ладно тебе… Нравиться… Что тут может нравиться?.. — улыбнулась она в ответ. — Опять шутишь..

— Ага, шучу… — Мы снова помолчали. — Вот, все как всегда: где-то поет зорька, где-то — иволга, сверчки завели свои песни… Но вижу я, слышу я все это как в первый раз, — произнес я тихо. — Вроде все так, а вроде нет.

— А это, Сережа, ты по-женски начинаешь все чувствовать. Женщины все воспринимают ярче, чувствуют все глубже мужчин. Женщина живет и чувствует сердцем, а мужчина — разумом. Мужчина видит только то, что наверху. Вот говорят, что женщины любят ушами, это неправильно. Женщина любит сердцем. И слышит все сердцем. Слыша все это пение, у тебя начинает петь душа. Мужчина не может этого прочувствовать. Женщина все это пение чувствует, а мужчина — слышит. Ты раньше все это слышал, а теперь начал чувствовать. Вот в этом и разница.

— Не знаю, может, оно так и есть, но действительно что-то изменилось. У меня сейчас так легко на сердце. И это не смотря на все проблемы. Может быть, когда-нибудь я пойму женщин.

— Конечно, поймешь.

— Не знаю… Ведь, чтобы понять женщин, мало быть женщиной, нужно еще и думать как женщина. — я вздохнул. — А мне это будет сложно, я думаю как мужчина.

— Не все сразу, — она обняла меня за плечи. — «Были бы кости, а мясо нарастет», — пошутила она и улыбнулась.

— Не знаю, не знаю, — грустно улыбнулся я в ответ.

— Ты, главное, старайся, спрашивай у Веры. Не стесняйся, если что, спросить у меня. Мы всегда поможем. А Верочка — хорошая девушка, умная, добрая. Только тоже вот пришлось хлебнуть горя… — она тяжело вздохнула. — Бедная девочка. Женя мне говорил про нее. Сказал, что ты за нее просишь. Вот я и решила на нее посмотреть. Скажу честно, мне она очень понравилась. Женя, видимо, понял меня.

— Конечно, понял… Вы очень хорошо разбираетесь в людях. Даже я понял это, когда Вы ее назвали Верочкой.

— Все будет хорошо. Он поможет ей. Если что, я с него не слезу, — улыбнулась она.

— Дааа!! Я Вас знаю: если что-то задумали, добьетесь любой ценой, — мы тихо засмеялись. — Спасибо Вам.

— За что?

— Ну, хотя бы за Веру.

— Это ты ей помог… Если бы тогда не ты… Она мне все рассказала…

Мы опять замолчали и просто стояли слушали звуки. Настал тот момент, когда я ни о чем не хотел думать, а просто отключился и наслаждался ночными звуками. Я даже физически все ощущал по-другому. Говорить не хотелось… Так мы и стояли, пока на крыльцо не вышла Вера. Вид у нее был, скорее, растерянный. Она посмотрела на меня, потом на т. Машу. Я знал, что Дед что-то Вере предложил, но не стал ни о чем спрашивать. Просто снял с себя шаль и, накинув ее ей на плечи, вошел в дом и направился в кабинет.

— Ну что, заходи, присаживайся, — произнес он устало и, поставив пепельницу, взял сигарету.

Он никогда не курил в доме, только на террасе или в кабинете. Я тоже всегда курил в этом кабинете. Я прошел и сел в кресло.

— Что, там все так серьезно? — спросил я, не уточняя где.

— Более чем, — устало ответил он. — Сегодня еще хвост за собой засек: не знаю, кто, но ведут грамотно. И засек не я, а мой водитель Миша. Хороший парень.

— Ну это и его работа тоже, засекать хвосты. Как думаете, кто это может быть? Думаете, по этому делу?

— Не знаю, работают грубовато, но профессионально. Почерк не наш, да и на безопасность не похожи. Тоже почерк не их… Ладно, если завтра еще увижу, будем брать. Они мне не досаждают, но терпеть такое я тоже не намерен. Кого вести! Генерала разведки! Это же надо иметь такую наглость! — начал заводиться он.

— А я всегда был сторонником жестких мер. Увидел, завел, взял и расколол.

— Ну я это помню… У меня только один вариант — по этому делу. Кто-то что-то пронюхал.