«А теперь что?» — уже более спокойно задал закономерный вопрос первый.

«Все то же самое. Сейчас это твое тело, которое превращают в шлюху. На него нацепили ошейник, изнасиловали, и доверие теперь надо зарабатывать. Причем, известно чем. А еще и дочь из-за моих промашек подвергнется операции. В другой ситуации я бы ее уже давно освободил. Но, если подойти к этой проблеме с другой стороны. Кто мог знать, что тут окажется Марина. А если подумать, то даже этот факт ничего не меняет. Не было бы тут дочери, ты бы все равно рвался бы на свободу, и все равно пришлось бы заслуживать доверие, Маринка же помогла тебе, убедила в том, что нужно сделать вид, что смирился, и действовать хитро, по-женски, а по-другому — никак. Для победы нужно использовать свои сильные стороны, а их у меня предостаточно».

От разговора с самим собой меня оторвала Марина:

— Ты есть будешь или нет? Все остывает.

Я только сейчас заметил, что привезли завтрак. Взяв только стакан с соком, подошел к окну. Я стал внимательно рассматривать заднюю часть двора. Марина подошла сзади и положила руки мне на плечи.

— Не кори себя так, я знаю, что ты бы никогда не допустил этого, но сейчас не та ситуация. Хоть я и девушка, но понимаю всю ситуацию и оцениваю ее здраво. Ты совершил ошибки, но ты боролся за себя. Ты не мог знать, что я тут, а на себя тебе было точно плевать, ты хотел мстить.

Я, широко раскрыв глаза, медленно повернулся к Марине и посмотрел на нее сильным удивлением.

— Именно об этом я думал, — сказал я, а Марина в ответ мне улыбнулась.

— Ведь мы близкие родственники. Я точно знаю, о чем ты думаешь, и умею читать твои мысли. Психологи говорят, что когда сильно привязываешься к человеку, то такое возможно, — она показала мне язык. Она и раньше могла угадывать, о чем я думаю, но не до такой степени. — Ладно, не переживай, все будет хорошо, — продолжала она, — подумаешь, буду немножко другая, ты же меня от этого не разлюбишь, и я тебя тоже. — Вдруг она звонко рассмеялась. — Я же тебя не перестала любить, хотя ты очень даже сильно изменился.

— Спасибо тебе, — сказав, я обижено отвернулся от нее. Странно, я иногда начинаю вести себя, как женщина, верней, как молодая девушка.

Марина со стаканом в руке встала рядом и стала смотреть в окно. Я обратил внимание на то, что мы с ней одного роста. Зная, что у нас одинаковая высота шпильки, установил высоту моего тела примерно в 172 сантиметра.

Неожиданно, нас отвлек охранник, пришедший за посудой.

— И как они тут служат? — вслух подумал я. — Я бы не смог так просто видеть столько обнаженных девушек.

Марина хихикнула и язвительно сказала:

— Сейчас же видишь. И вообще, может, они евнухи.

— Я видела тут одного лысого евнуха, и еще пару потом, — с сарказмом парировал я.

А тем временем Марина начала рассматривать упаковки, которые принес охранник.

— У тебя какой размер?

— Чего? — не глядя на нее, спросил я.

— Груди.

Я уставился на нее.

— Какой груди? — и тут же понял, что задал глупый вопрос. — Откуда я знаю?

— У меня Д-ка, а это, — она взяла другую упаковку и посмотрела на меня, а потом на упаковку, — так, маде ин франце, — и, подойдя ко мне, показала на упаковке маркировку. Я увидел, что там набито, 9 °C.

— Ну и что? — равнодушно спросил я.

— Как это что?! Я знаю, что у меня 85D, а значит, это твой размер.

— Чего размер? Откуда ты знаешь? — глупо спросил я.

— Не тупи! Ладно, потом расскажу, — она быстро разорвала пакет. — Давай, помогу одеть, — она расправила бюстгальтер и, подойдя ко мне, сказала: — Продень руки, — она застегнула крючки. — Вот и все, просто поправь груди в чашечках.

Когда я все сделал, она подала мне стринги. Пока я искал зад и перед, Марина уже все одела.

«Ну, уже хоть вид какой-то есть!» — Посмотрев в зеркало, отметил, что вид очень даже ничего, аппетитный. Меня это воодушевило. Хотя я в теле девушки, но все еще остаюсь мужчиной.

Тут динамик ожил, громко оповестив всех голосом Веры:

— Надеюсь, всем все подошло? Через пять минут все собираемся в зале.

Марина раскрыла маленькую коробочку, которую так же принес охранник, и посмотрела на ее содержимое:

— Так, а тут что? — произнесла она. — Ал… Анджел, какие выбираешь? — тут же спросила она и показала мне сережки. Я опешил: они были длинные и массивные, на вид очень тяжелые.

— Они же все уши оторвут! — произнес я сконфуженно.

— Они легкие, — Марина подошла ко мне. — Какие выбираешь? Я хочу вот эти, — она показала на одну пару.

— Мне вообще по барабану, — ответил я.

— Ну, перестань, пойми, ну… как тебе сказать, — она замялась.

— Давай любые, если так надо, — сказал я с безразличием в голосе.

— Давай, вот эти, — она показала на те, которые ей понравились.

— Нет, ты их уже выбрала, — подыграл я ей. — Давай вот эти, — показал я на первые попавшиеся.

Марина обрадовалась, что я проявил хоть какой-то интерес, и начала цеплять их мне на уши. Я почувствовал слабый укол в мочке уха.

— Ой, у тебя дырочки почти заросли, — произнесла она.

— Дырочки? — спросил я, и тут же с ехидством в голосе добавил: — Если будет каждый день, как вчера, то не надо будет за это переживать.

Марина, тяжело вздохнув, надела вторую серьгу и подала браслеты.

— А бусы у тебя уже есть, — и указала на ошейник.

Я кивнул и, как какая-то кукла, начал одевать браслеты.

— Пошли! Все уже, наверно, вышли, — позвала Марина.

Невзирая на то, что мы сегодня практически не спали, Марина выглядела бодрой и была в приподнятом настроении.

— А ты что такая веселая? — спросил я, когда мы стояли возле комнаты и ждали Веру.

Она посмотрела на меня своим жизнерадостным взглядом и, окатив меня с ног до головы гаммой положительных эмоций, с наигранным детским удивлением в голосе ответила:

— А ты разве не понимаешь?

— Я понимаю, что ты еще ребенок, который нашел себе игрушку в моем лице, — понизив тон, продолжил я.

— Нет! Не игрушку! Просто, я рада, что ты рядом.

— И теперь надо мной можно издеваться?

— Я не издеваюсь, а учу тебя! — сказала она измененным голосом персонажа всем известного мультфильма.

— Чему ты можешь меня научить? — я попытался спародировать ее голос. Мы посмотрели друг на дружку и неожиданно рассмеялись. Сразу на нас устремился десяток пар глаз.

Вера пришла не одна. С ней зашли еще две молодые женщины.

— Внимание! — громко произнесла она, хотя все и так стояли, практически не дыша. Вера хотела показать себя строгой, но я видел, что это ей удается с трудом. Она не такая, какой хочет казаться. — Вы будете разделены на три группы, у каждой группы будет свой преподаватель, — она указала на двух женщин и, взяв папку, зачитала комнаты, как я и предполагал. В нашей группе оказались первые три. Затем зачитала остальных и представила им преподавателей. — А в первой группе буду я. — И, пройдя к выходу из зала, произнесла: — Первая группа, прошу за мной.

Мы вышли в длинный коридор, слева я сразу заметил лестницу, ведущую, видимо, на первый этаж. Пройдя еще метра три, мы оказались в холле. Вера, подойдя к одной из трех дверей и открыв ее, негромко произнесла:

— Проходим, девочки, и рассаживаемся. И как можно быстрей.

Мы двинулись в сторону открытой двери. Вера, пропуская нас в класс, стояла так, что мимо нее приходилось проходить боком. Я шел последним, после Марины. И при моем приближении Вера подалась вперед и выгнула свою спину, выставив еще дальше свою грудь. Я понял, что пройти мимо и не задеть ее не удастся, и последовал ее примеру, вспомнив, что у меня тоже есть что выставить вперед. Меня как током ударило, когда я своими грудями дотронулся до ее груди. Через тонкую ткань своего лифчика и ее блузки я почувствовал ее напряженные соски, и мои соски ответили незамедлительно. Меня сразу бросило в пот, и пробила мелкая дрожь. Я почувствовал слабость в коленях. Бросив на нее удивленный взгляд, я прошел дальше. Все это не смогло ускользнуть от орлиного взгляда Марины.