Класс представлял собой большое просторное помещение, которое было хорошо освещено, но окон не имело. На одной из стен, которая была ближе к входу, висела доска. Возле доски стоял компьютер, который позволял выводить изображение на проектор. Вместо выдающихся деятелей науки и искусства на стенах, как обои, были наклеены картинки, напоминающие сцены «Кама сутры». Вдоль стены тянулись лавки, на которых, наверное, сидело не одно поколение таких, как мы, учениц элитной школы. В углу я заметил небольшой шкаф с карманами.

— Быстрее рассаживаемся, — проговорила Вера и, закрыв дверь, вышла.

Это был наш первый урок, и никто не знал, как он пройдет. На лицах девушек можно было прочесть страх, и после слов Веры они сели, прижавшись друг к другу. Было отчетливо видно, что они нуждались в поддержке и пытались ее почерпнуть, касаясь своих соседок. Но соседки ничем не отличались. Здесь все были бесправными шлюшками. К любой могли подойти и сделать все, что захочется.

Я сел рядом с Мариной и погрузился в раздумья, пытаясь понять, какую игру ведет со мной Вера. Вновь вспомнил ту ситуацию с дверным проемом. На вид ей 22. Симпатичная брюнетка с карими глазами, ослепительной улыбкой (наверное, ведь я ее еще не видел), невысокого роста, с довольно внушительным размером груди. Она является обладательницей очень упругой аппетитной попки, которая всегда прорезается сквозь обтягивающую ткань брюк или коротких юбочек. Несмотря на поведение, ее вид можно сравнить с весной, благоухающей разнообразием полевых трав. Сейчас на ней была красивая ажурная белая блузка-безрукавка из тонкого шелка и с сексуальным вырезом на груди, кулончик вместе с маленькими сережками, черная обтягивающая мини-юбка чуть выше середины бедра, довольно короткая, черные туфли на шпильках и черные прозрачные то ли колготки, то ли чулки. Предвкушая ее вкус, можно без сомнения сказать, что это были чулки. Наверное, она всегда носила только чулки и стринги под своими до непристойности короткими юбками. У меня внизу появилось ощущение, что мой член начал вставать. А шансов, как говорится, никаких. Я всегда, когда ее видел, любовался ее фигурой — бедрами, попкой, грудями. Еще мне нравились ее руки с ухоженными пальчиками. Какая она все-таки красивая, мисс короткая юбка! После того как я заглянул в ее глаза, отношение к ней у меня изменилось: если раньше я считал ее высокомерной и заносчивой стервой, то сейчас мне кажется, я почти уверен, что она мало чем отличается от нас. В глазах у нее я видел такое же отчаяние, как и у многих из нас.

Я вновь ощутил сильное возбуждение, даже мои черные трусики насквозь промокли. Я недоумевал, когда только успели так намокнуть. Они точно со мной что-то сделали. Уж очень часто я начал возбуждаться, не осознавая того. Как маленькая безмозглая шлюшка. Хорошо, что они у меня черные, и никому не видать. От стыда я опустил взгляд и уставился в пол. Так вот почему девушки опускают глаза — от стыда. Но я ведь не девушка! Или уже стал ею, раз так себя веду?

Я почувствовал на себе взгляд и, повернув голову, встретился глазами с Мариной. От этого мне стало окончательно неловко, и, кажется, я покраснел как рак. Но тут произошло то, что невозможно объяснить — неожиданно наша улыбка переросла в дружеский смех.

Я никогда не мог понять, почему девочки, девушки да и женщины иногда проявляют такую веселость. Смеются от души без всяких на то причин. А вот сейчас что было? Почему я засмеялся? Я не видел ничего смешного в такой ситуации. Нет, это точно не я. Это Алина и ее сущность, но не моя. Успокоившись, я посмотрел на девочек. Все смотрели на нас; мы, снова встретившись глазами, рассмеялись.

— Тут кому-то весело? — в класс вошла Вера, и мы сразу замолчали. Я чувствовал, что если снова посмотрю на Маринку, то не сдержусь. Ее настроение передалось мне.

— Прошу внимания! — подойдя к столу, произнесла она. — Я буду вашим учителем. За то, что соизволили сидеть, когда я вошла в класс, сегодня вы будете наказаны.

Я, в отличие от девчонок, смотрел на нее с некоторым вожделением. Она достала из папки флешку и, пройдя к компьютеру, вставила ее в USB вход.

— Сегодня темой наших занятий будет ознакомительный курс по теме, как удовлетворить женщину.

При ее словах я оживился, вся эта ситуация начала меня забавлять.

— Смотрим все внимательно и после просмотра обсудим, какие ошибки были допущены, — она запустила просмотр и отошла к углу.

Тут мне стало не до смеха. Я узнал Дашу и еще одну сексапильную девушку, которую иногда вижу в зеркале. Себя в ней я не желал признавать. Покрывшись холодным потом и опустив взгляд, я сидел и не дышал. Иногда, бросая взгляд на экран, меня пробивал ужас. Было видно, что запись велась с нескольких камер, у которых было очень хорошее приближение. Поэтому откровенные сцены получились с высокой детализацией.

Мне было очень стыдно, и я готов был провалиться сквозь землю, чувствуя, как горят мои лицо и уши. Мне было так обидно, что на глаза навернулись слезы. Меня резко привело в чувство мужское начало. Кого я тут стесняюсь? Дочь? Она видела это сама. Я? Так я в душе мужчина и занимаюсь этим с девушкой. Пусть они завидуют мне! Может, Вера завидует, раз так себя ведет? Успокоившись, я уставился на экран. В этот момент Даша припала губами к моей «девочке», а я ласкал свое тело и мял себе грудь. Я слышал свои стоны. Меня эта сцена вновь погрузила в вспоминания. «Не может быть, я этого не помню»: я вскрикивал в тот момент, когда пытался оторвать себе сосок.

На экране уже кадры, как я переворачиваю Дашу на спину и начинаю покрывать ее поцелуями. Даю ей свой сосок, и в тот момент, когда она впивается в него губами, я снова начинаю вскрикивать и продолжаю целовать Дашу, подбираясь к ее «девочке». Дальше было слышно только Дашу.

Мне казалось, что прошла уже целая вечность, а запись все продолжалась. В кадре мелькали ноги в черных туфлях. Я посмотрел на Марину. Она, почувствовав чей-то взгляд, повернула голову и подмигнула мне. Это меня еще больше успокоило. Я увидел, как Марина удивленно уставилась на мою грудь. Даже через лифчик было видно, как у меня встали соски, и какие они большие.

— Ну что, — вновь начала Вера, — может, Анджела хочет нам что-нибудь сказать или дополнить?

Я встал, а Вера попросила пройти на середину. Выйдя на середину, я чуть было не упал в обморок.

— Иди! — услышал я шепот девушки, которая сидела справа.

Взглянув на нее, я понял, что она мне просто сочувствует, зная, что будет, если я откажусь. Собрав волю в кулак, я подошел к Вере, почувствовав при этом, в каком унизительном положении нахожусь. Сережки, оттягивая уши и касаясь моих плеч и шеи, добавляли масла в огонь. Но это было не самое страшное. У меня сильно разбухли половые губы, которые терлись о стоящий колом клитор. Оказывается, женщинам, как и мужчинам, тяжело ходить в возбужденном состоянии. Движение усиливает возбуждение, а у мужчин все по-другому. И когда я успел так возбудиться?

Подойдя к Вере, я повернулся лицом к девочкам, опустил глаза и снова увидел свои соски. Они были большие и каменные. Еще ужасней было то, что трусики промокли настолько, что даже их цвет не помогал это скрыть.

— Что скажешь нам? Какие были ошибки? — спросила Вера, подойдя ко мне вплотную. — О…! Надо же! — она посмотрела на мою грудь и, зайдя сзади, расстегнула мне лифчик. — И когда же мы успели? — с ехидством в голосе спросила она.

Мне самому было интересно, когда я успел. Я понимал только одно: мой враг находится внутри меня. Для меня назначено самое сложное испытание — контроль над женским телом.

А тем временем Вера, зайдя ко мне спереди, своими тонкими пальчиками сняла лифчик, висевший на одних бретельках, и уронила его на пол.

— Надо же, какие мы чувствительные, — она явно издевалась надо мной, а я смотрел в пол. Тем временем внизу живота начала зарождаться новая волна возбуждения. Вера запустила руку в мои мокрые трусики и дотронулась до промежности: — Ого! А вдобавок мы еще насквозь мокрые! — язвительно произнесла она, яростно теребя мой набухший клитор и уверенно подводя меня к головокружительному оргазму. — Быстро подобрала свои тряпки, шлюшка, и бегом на место! — внезапно оглушив меня своим криком и игриво шлепнув по попе, Вера по слогам повторила: — Бе-гом!