Резким движением я развернул ее к себе лицом и впился губами в ее горячие губы. Мной двигал мужской инстинкт. Завалив Веру на кровать, я начал покрывать ее поцелуями и слабыми покусываниями. Она уже себя не контролировала, а я, зная ее состояние, запустил руку к ее «девочке» и почувствовал, какая она разгоряченная. Ее киска со всей своей жадностью устремилась к моим пальцам. Двигая попой в такт моим поглаживаниям, она старалась принять все мои ласки. В моей душе одновременно кипела мужская и женская необузданная страсть. Я захотел в нее войти и инстинктивно попытался найти член. И не обнаружив, я в безумной страсти припал губами к ее «девочке». Неистово терзал ее губами и языком, пытаясь, наверно, достать до матки. А Вера уже просто билась в истерике. Ее тело, как и мое, сотрясала крупная дрожь.

Мои губы чувствовали, как из Веры несколько раз бил горячий фонтан. Мои руки в очередной раз протянулись в направлении лобка, пытаясь найти свой член, но смогли нащупать там только такую же мокрую девочку. Погрузившись в нее, они начали нежно ее терзать. Издав стон, я залез на Веру сверху и начал имитировать половой акт. Неоднократно протягивая руки в поисках члена, мои пальцы погружались в женское лоно, которое, не давая мне возможности опомниться, окутывало все тело теплом и негой. Женская половина брала верх, выбивая из-под ног окружающую меня реальность.

Мы с Верой терлись лобками. И тут я почувствовал необычное чувство. В пальцах ног возникло еле слышное покалывание. За долю секунды оно, многократно усиливаясь, прокатилось до макушки и назад. Я не знаю, было ли мне больно, но это было то, что я очень хотел продлить. Сказать, что было приятно, значит вообще ничего не сказать. И я выгнулся и закричал. Тогда мне было все равно, услышат или нет, и рухнул рядом с Верой. Моя душа парила на небесах. Все тело ощущало легкость и наслаждение.

Мы очень долго лежали без движения, провалившись в пустоту и наслаждаясь каждой минутой, проведенной в этом состоянии. Казалось, что Вера не дышала. Она лежала на спине, повернув голову на бок и расставив ноги, а ее руки лежали вдоль тела.

— Что это было? — услышал я ее голос.

— Где? — тихо спросил я.

— Тут…

— Когда? — не понимая, о чем она говорит.

— Не помню.

— Не знаю, — мы несли какой-то бред.

Набравшись немного сил, я посмотрел на Веру. Она продолжала лежать в той же самой позе. Я почувствовал, что снова начинаю возбуждаться. Интересно, сколько женщинам надо?

У меня возникло непреодолимое желание дотронуться до ее девочки. Развернувшись на кровати, я начал целовать ее грудь, животик, пупок. И, добравшись до пещерки, нежно ее раздвинул и проник туда своим языком. Лаская ее, я начал думать о том, что вместо привычного инструмента у меня сейчас точно такая же голодная киска, жаждущая нежных поцелуев. Ее возбужденные разбухшие губы открыты для ласк и поцелуев. Сильно выступающий и пульсирующий клитор готов отдаться во власть выписывающего пируэты языка. А пышущая жаром мокрая пещерка готова проглотить что-то твердое, сильное и имеющее над ней власть. И это желала не только Алина, но, наверное, и я.

Лаская и целуя ее девочку, я почувствовал, как Вера подлезла под меня. Она так же, как и я ей, пыталась губами растерзать мне девочку. Полностью покрывая ее своим ротиком и пытаясь всосать в себя ее влагу, она своим язычком залазила вглубь моей пещерки, пытаясь лишить меня девственности. Мой мужской разум не смог контролировать нахлынувшую страсть. Я находился в наивысшем возбуждении, при этом машинально повторяя все то, что делала Вера с моей «девочкой». Вскоре я вновь почувствовал те необычные покалывания, которые усиливались с каждой секундой и перекатывали волнами от самых пальчиков ног и до самой макушки и обратно.

Она очень сильно сжала мой клиторок губами. Мне показалось, что меня одновременно прокололи сотни тысяч маленьких иголочек, и я не выдержал и, с криком, почувствовал, как мое тело выгнулось дугой. Я так и упал лицом на раскрытую вагину Веры, а свою — опустил ей на лицо.

Наверное, я потерял сознание и провалился в пустоту. Через некоторое время, когда начал ощущать реальность, почувствовал в своей вагине горячее дыхание Веры. Оно распространилось по всему моему дрожащему телу. Именно дрожащему. Меня колотило, и я тут же ощутил Верину вагину. Еще раз поцеловал ее прямо раскрытое чело. Вкус ее смазки показался мне очень приятным, возбуждающим. Я медленно слез с нее и лег рядом, подсунул руку ей под шею и положил ее к себе на плечо. Она подалась и нежно уткнулась в мою шею.

— Ты сумасшедшая, Алинка, — тихо и очень нежно прошептала она.

Вот интересно, будучи мужчиной, я после секса терял всякий интерес к партнерше. А сейчас испытываю такую нежность к женщине, которою хотел пустить в расход. И, если честно, то мне хотелось еще раз ощутить такое высокое и необычное чувство, но уже не было сил даже говорить. Мы лежали молча. Сейчас я ощущал и действовал, как мужчина. Мне даже казалось, что между ног у меня лежит уставший член. Он набирается сил.

— Алина, прости меня, пожалуйста, — услышал я Веру.

— За что, милая? — так же тихо спросил я.

— За твое наказание. Мне очень жалко тебя было. Понимаешь, я… просто тоже.

Я не дал ей договорить и, поцеловав ее в лоб, произнес:

— Верочка, я не обижаюсь. Не ты же меня насиловала.

— А если бы я не наказала тебя, то наказали бы меня. Скорее всего, пустили бы по кругу все охранники, — такой здесь закон: не ты, так тебя. — Она приподнялась на локте и внимательно посмотрела на меня. — Знаешь, — произнесла она, — если честно, то я тебя боюсь. Когда стоишь рядом с тобой, становится особенно жутко. Хотя ты девушка, но у тебя мужской дух, сильный и стойкий. Знаешь, я сегодня в классе испугалась, когда ты показывала свою покорность. От тебя несло холодом, и глаза у тебя были пустые и холодные. Даже Валера тебя испугался, лысый который. Ты как дикий зверь.

Я не ошибся в ней. Она действительно очень чувствительная девушка, женщина. Еще тогда, идя с душа, заметил в ней сопереживание и доброту, просто стечение обстоятельств.

— Вера, — сказал я, — меня не надо понимать, поверь, это невозможно. Кто не был в моей шкуре, тому не понять. Я не дикий зверь, а домашняя кошечка, которую надо любить, и она отплатит тем же. А кошки, как известно, не любят, когда у них отбирают свободу, и когда их дразнят. Между прочим, они хищники, могут и убить.

— У меня такое чувство, что я нахожусь с мужчиной, — вдруг проговорила она. — Извини, но у меня, правда, есть такое чувство. Мне так хорошо и спокойно никогда не было. Никогда меня так не обнимали, — она еще сильней прижалась ко мне.

И тут Вера начала рассказывать историю своей жизни. Я ее не перебивал, понимая, что ей тоже очень тяжело, и ей надо высказаться.

— Я сюда попала, когда мне было 16 лет, а сейчас уже 24. С тех пор прошло восемь лет. Меня также похитили, как и всех вас. Я с матерью жила в Ростове, Меня привезли сюда. Я даже не знаю, жива ли она.

Она тяжело вздохнула.

— Тогда эта контора только становилась на ноги. Сейчас тут, так сказать, элитный товар, — она произнесла это со злостью, — а раньше был обычный перевалочный пункт, откуда девочек отправляли на восток. И трахали нас все, кто хотел. Многие девчонки не выдерживали и сходили с ума. Их отправляли с грузом на шее в Иртыш. А я понравилась жене Пал Алексеевича, и она забрала меня. Я была у нее игрушкой. Лучше бы куда-нибудь продали.

Она любительница BDSM, и поверь мне, я там такое испытала… Можно сказать, что тут санаторий. В 2002 началась мода на знаменитости. Чудики с большими бабками хотели иметь у себя в служанках или в рабынях копии известных актрис и певиц. Вот и занялся Пал Алексеевич этим бизнесом. Знаешь, сколько отсюда уже вышло точно таких, как ты? Наверно, ты уже пятая, одна из самых дорогих. Точно не знаю, но дорого. Ну, ладно.

Я сама перенесла три операции. Моей хозяйке, взбрело в голову иметь самую совершенную сучку. Они у множества женщин, взяв самое красивое, перенесли на меня. По сути, я три в одном. Мое лицо собрано от трех женщин, как мозаика. Потом хозяйка мной насытилась и создала себе новую игрушку, а меня продавать не имеет смысла, старая уже, да и не девочка, — она опять тяжело вздохнула. — И отпускать нельзя. Поэтому меня сюда и определили. Я так же, как и ты, пленница. Я могу передвигаться только по дому, и то не везде, и гулять во дворе. Мной в любой момент могут воспользоваться охранники, когда захотят. Ты скоро уедешь отсюда и забудешь это место. Если повезет, то попадется хороший хозяин. А мне — только в Иртыш.