— Я сама запуталась, как меня зовут, — произнес я. — Зови меня, как тебе удобней.

— Что с нами будет? — спросила она.

Чтобы ее успокоить я улыбнулся ей, и произнес:

— Обещаю, что, насколько это возможно, все будет хорошо.

Она, видимо, ничего не поняла. Посмотрев на меня недоумевающим взглядом, она уперлась в стенку. Я не стал ее расспрашивать о произошедших событиях, решил отложить этот разговор на более подходящий момент, а задал только один вопрос:

— Катя, ты знала ее? То есть, себя? То есть, я знала тебя раньше? Бррр…! — но что именно проговорил, я сам не смог понять. Но она, к моему удивлению, все поняла.

— Нет, — ответила она, — я ее первый раз в зеркале увидела.

— Понятно, что совсем ничего не понятно, — я по старой привычке почесал макушку, что вызвало у Кати улыбку.

— Я так никогда не делала, — произнесла она. — Я, вообще, многого не делала из того, что сейчас ты делаешь. Я даже сначала не узнала себя. Наверное, и вообще бы не узнала, если бы ты не произнесла мое имя. Сначала мне показалось, что это… Но после, присмотревшись, подумала, что просто похожая девушка, а когда увидела родинку — не могла поверить.

— Какую родинку? — удивился я.

— Вот.

Она привстала и показала на бедре родимое пятно, а затем подняла мою правую руки и показала еще одну родинку.

— У тебя на левой ноге есть шрам. Когда чулок снимешь, посмотришь. Его уже почти не видать. Это меня собака укусила, когда мне было десять лет. И вот еще, — она взяла мою правую руку, я почувствовал, как у нее мелко задрожали руки, и она показала мне чуть заметные шрамы, — это тоже собака. Да, готовься, у тебя на днях будет конец света.

— Что за конец света? — не понял я.

— Увидишь, — она улыбнулась и продолжила: — Проводи меня в душ.

— Пойдем, — сказал я, радуясь, что она немного отвлеклась, и ее настроение улучшилось.

После душа я надеялся прилечь и погрузиться в обдумывание плана побега, но Марина, увидев, что мои волосы растрепаны, привела мне высказывание некоторых француженок:

— Порой найти хорошего парикмахера гораздо сложнее, чем удачно выйти замуж. — На ее лице было видно творческое воодушевление. Не дав мне и слова сказать, она продолжила: — С одной стороны, настоящий мастер должен быть художником, создавая то или иное великолепие на голове, а с другой — лекарем, заботясь о состоянии волос. Ну и, конечно же, быть настоящим профессионалом своего дела. Он имеет свой стиль, свой почерк, свою изюминку. Хороший парикмахер обязательно интересуется всем во время своей работы, болтая о твоих же волосах. Верный признак высокой квалифицированности мастера, когда он вертит ножницами, словно жонглер. Перед тем, как сесть в кресло парикмахера, ты должна выбирать прическу, советуясь с ним. Ты можешь попросить показать в журналах что-нибудь из того, что он описывает. Тебе не только покажут, но и с восторгом начнут описывать в деталях что-либо, касающееся твоего выбора, говорить о какой-нибудь фишке, которую можно добавить. Сразу видно, что мастер предан своему делу, и для него это в большей степени творчество, чем работа. Каждая женщина имеет свою неповторимую красоту, но задача парикмахера — сделать тебя еще красивее. Хороший парикмахер обязательно выслушает все пожелания.

Прервав на миг свои рассуждения, она усадила меня в кресло. Я чувствовал, что меня ждет очередная экзекуция, которую придется терпеть. Все мои попытки завершить ее оказались безрезультатны. Она мои доводы пропускала мимо ушей, пребывая в своем внутреннем мире. В мире, где она настоящий мастер прически. Понимая, что ей тоже нужно отвлечься от окружающей нас обстановки, я не смог ей отказать. Молча сел в кресло и погрузился в свои мысли, а она с большим интересом продолжила обсуждать прически и парикмахеров со стоявшей рядом с ней Катей.

Я уже не надеялся вернуть свою привычную жизнь. Чем больше я это понимал, тем тоскливей становилось на душе. Сейчас бы стакан водки да соленый огурец. И бабу бы под бок не помешало. От этих мыслей мне захотелось выть. Я смотрел на этих двух девчонок, которые весело щебетали о чем-то для них интересном, и меня одолевал ужас. Пройдет год или два, и во мне больше никто не увидит того, кем я был. Для всех я буду обычной женщиной. Возможно, мне будут дарить цветы, подарки или предложат руку и сердце. От этой мысли меня передернуло.

Я помню успехи и неудачи Марины, когда она учились в школе. Это никого не сможет оставить равнодушным. Мы отдавали очень много сил воспитанию детей. Хотя из-за моей работы моей жене часто приходилось брать их воспитание в свои руки. Если мы выберемся, то что будет с семьей? Как я буду строить дальнейшие отношения с Мариной? Сейчас мы с ней ровесники, а вернее — ровесницы.

Про Алину мне вообще горько думать. Я себя чувствую виноватым. Получается, что я живу ее жизнью и распоряжаюсь ее телом. А у нее есть своя семья. У меня перед глазами возник образ матери Алины. Ее любящая мать, приятная и трудолюбивая женщина, не заслужила такого поворота судьбы. Как же Алина, такая скромная девушка, смогла связаться с этой бандой? Почему они привезли ее сюда в теле Кати? Ведь они могли ее в своем теле отправить. Мне еще предстоит с этим разобраться, когда выловлю всю эту банду, вместе с колдуном. Хотя с ним могут возникнуть трудности. Например, как определить в каком он сейчас теле? Да и вообще, смогу ли я их найти? И в завершении самое главное — надо срочно выбираться отсюда.

Марина закончила с прической. Прекратив свой разговор, она внимательно посмотрела на меня и, оценивая свою работу, произнесла:

— Вот и все. Мне кажется, ты самая красивая.

Обрадовавшись, что успешно выдержано очередное испытание моих нервов, я поспешил улечься на кровать.

— Ты даже не посмотрела на себя, — услышал я обиженный голос Марины. — Я очень старалась!

— Мариночка, не обижайся! Утром посмотрю. Я знаю, что ты сделала все очень хорошо, ты же у меня умница.

— Суки! Вам что, особое приглашение надо или, может, вы выпрашиваете наказание?! Всем спать! — прохрипел динамик мужским голосом.

— Да пошел ты! — громко сказал я и протянул средний палец в сторону камеры.

Реакции не последовало, поэтому я отвернулся к стенке и закрыл глаза. Я не знаю, сколько еще времени меня и Марину будут держать здесь. Меня беспокоило, что прошло уже достаточно много времени, а я еще ничего не предпринял. Даже мыслей, как осуществить побег, не появилось. Есть только призрачные надежды на Веру и завтрашний день.

Утро началось как обычно: подъем, утренний туалет, зарядка, завтрак. Сегодня во всем мне помогала Катя, а Марина, обидевшись, со мной не разговаривала. На все попытки подойти и попросить прощения она отворачивалась и уходила. Действительно, вчера я палку перегнул, и сегодня она вела себя так, чтобы меня позлить.

Тут еще Вера почему-то ополчилась на меня. Она старалась везде выставить меня с худшей стороны и поиздеваться. Если с походкой еще было терпимо, то на уроке по сексологии она меня унизила: вызвала на середину, где стояла кукла мужчины со стоящим членом, и начала объяснять, как правильно его ласкать, доставляя мужчине настоящее удовольствие.

Мне было омерзительно дотрагиваться до него, даже зная, что он ненастоящий. Видя мою неловкость, Вера была в восторге. Вначале я вскипел, но тут же взял себя в руки. Ведь, если подумать, то на этом месте могла оказаться любая из присутствующих здесь девушек. Все мы в одинаковом положении, шлюшки, которых необходимо подготовить в кратчайшие сроки. Мне было все равно, что подумают окружающие, но я очень сильно беспокоился по поводу Марины. Мало того, что Марина со мной не разговаривала, так еще на ее глазах ласкаю силиконовый член руками и губами. От этого я в очередной раз испытал стыд и чувство сильного унижения.

— Нежнее, нежнее, — не унималась Вера. — Теперь нежно возьми мошонку, вот так. На следующее занятие я приглашу настоящего мужчину. Какому мужчине это может понравиться? Во время ласк, поглаживая свое тело, сними сначала лифчик, а после трусики. Давай, сексуальнее! Еще!.. А теперь обхвати его рукой…