В поведении Веры было что-то не так. По отношению ко мне она стала такой, как прежде. Это настораживало и наталкивало меня на мысль, что произошли неизвестные для меня изменения. Это может быть связано с изменившимися внешними условиями. Но какими? Сейчас это неважно, мне нужно не поддаваться на провокации Веры.

Постепенно тревожные мысли стали уходить на второй план, появились спокойствие и умиротворенность. Взгляд направлен внутрь себя, чувствую ровный ритмичный звук сердца. Подумать только, если все девушки делают это своим любимым, что они чувствуют? Наверно, можно почувствовать медленно нарастающее ощущение истомы внизу живота. С каждой пульсацией «девочки» раскрывается ее алая роза, а вместе с ней открывается целый мир удовольствий и наслаждений, манящий вглубь. Между вами появляется тонкий мостик, создающий и усиливающий связь, когда просто смотришь на такого человека. Постепенно возникает ощущение сильного притяжения, которое манит и влечет к нему. Пребывая в безмятежной неге, во мне просыпается женщина, прислушивается к своему внутреннему голосу и с каждым вдохом загоняет его глубоко внутрь. Груди моментально становятся горячими, соски уже затвердели, а половые губки налились кровью. Внутренний голос говорит: давай, действуй, сделай этого парня своим, пока кто-нибудь другой не сделал это вместо тебя. Поддаваясь власти чувств, все глубже и с наслаждением заглатываю член, при этом осознавая, что все сильнее и сильнее образы уводят меня в мир грез. Разумеется, внимательно слушаю, что происходит внутри, сосредотачиваюсь на чертах лица и фигуры, которые считаю наиболее привлекательными. Моя разгоряченная «девочка» не в силах обуздать эту страсть и, потеряв всякий контроль, раскрывается и жаждет такой предмет в себя. Она готова обнять его, согревая своим теплом и даря ему живительную влагу. Мои руки скользят по бедрам, еле касаясь пальцами кожи, спускаются к паху, медленно проводят по лобку. Щелочка раскрылась в ожидании, губки торчат в стороны, пальчики нежно раздвигают их. «Что я делаю? Так нельзя, это неправильно…» — проносилось где-то в сознании, и это еще больше разогревало меня. Вокруг все как будто исчезает. Кажется, появляются слабые ощущения его проникновения. Она чувствует его тепло, и ее тело начинает вибрировать… Сердце начинает биться быстрее… От того, что она испытывает, ее дыхание становится глубже… Теплое чувство превращается в огонь, который распространяется по всему телу… Она говорит, что для нее не важно, куда приведет ее это чувство. Волны наслаждения сменяют друг друга… Ее начинает пробивать мелкая дрожь, появляется быстро нарастающее ощущение…

От неминуемого экстаза меня спас вошедший парень. Подозвав Веру, что-то ей сказал. Кивнув головой, она подошла ко мне и с усмешкой в голосе сказала:

— Ну что, Анжелочка, я в тебе не сомневалась, ты очень страстная девочка, — и с грустью в голосе продолжила: — Твои хозяева приехали.

Кое-как внутренне собравшись, как сквозь туман посмотрел сначала на искусственный член, на котором осталась моя помада, а потом на Марину. Увидев на ее личике испуг, подмигнул ей и посмотрел на парня. Он был ростом немного выше меня. Под футболкой просматривалось накаченное сильное тело. Из-под короткого рукава выглядывали тугие бицепсы.

Я находился еще в состоянии эйфории, с ужасом понимая, что смотрю на парня как на самца. И чтобы удовлетворить свою пышущую жаром девочку, не то что готов, хочу его.

Собрав все внутренние силы, взял себя в руки. У меня влажные ляжки и киска. Без смущения беру полотенце, лежавшее рядом с манекеном, и вытираю себя насухо. Быстрыми движениями привожу себя в порядок, одеваю бюстгальтер и трусики. У меня это уже неплохо получается. И выхожу вслед за провожатым.

Мы направились в противоположном направлении от того крыла, где мы жили. Пройдя узкий коридор, повернули налево. Стараясь вести себя согласно обстановке, незаметно для окружающих внимательно изучал обстановку и искал возможные пути ухода. Меня удивило, что в коридорах не ведется видеонаблюдение. И дверей в конце коридоров тоже нет. Тут вспомнил слова из одного старого фильма: «И кто так строит? Люди, ау!!!»

А людей увидели только за поворотом. Два быка, под два метра ростом, стояли по обе стороны дверей, к которым мы подошли. По сравнению с этими статуями, я чувствовал себя малюткой. По виду охранники, одетые в строгие черные костюмы, явно отличались местных. «Их нужно сразу валить в голову, по-другому никак, — подумал я, — голыми руками не справлюсь». Они даже не взглянули на меня. Один из них открыл дверь и сказал что-то негромко. Затем повернулся и, осмотрев меня, произнес:

— Заходи, — и отодвинулся в сторону, подтолкнув меня за плечо в неизвестность.

Это оказался просторный кабинет. У окна стоял большой, покрытый зеленым сукном дубовый стол, справа от стола — мини-бар. Слева — богатый кожаный диван, над диваном висела большая картина, вдоль стен стояли несколько кожаных кресел. Стараясь максимально точно запомнить обстановку, заметил, что в кресле справа у двери сидит такой же бык, как те двое. Шансы на побег стремительно уменьшались, но самое главное, что я увидел, чуть было не повергло в шок.

Десять лет назад мы работали по серии террористических актов. Через агентов вышли на одну очень интересную фигуру. В компетентных кругах этот человек был известен как Шах. Мы приступили к его разработке, в ходе которой выяснилось много интересных фактов. Он занимался поставками наркотиков, в частности героина и опиума, во многие страны мира, в том числе и в Россию. Также осуществлял финансирование террористических организаций, связанных, в основном, с Россией. И в качестве развлечения имел женскую конюшню. Каждую неделю он устраивал заезды, как на ипподроме. На нем даже существовал тотализатор.

Во время его разработки мне удалось побывать на таком шоу в Бахрейне. Зрелище ужасное. Даже мы, видавшие в жизни практически все, были поражены. Абсолютно обнаженные девушки, не считая сбруи, состоящей из ремешков, сплетенных на теле и одетых вокруг груди. Запряженные в легкие повозки, на которых сидели жокеи, в основном юноши. Волосы у девушек были уложены так, что походили на конские гривы, а к копчикам пристегивались конские хвосты. И вот эти лошадки на высоких шпильках участвовали в заездах, управляемые возницами или жокеями. На сосках у них были большие кольца, к которым подходили вожжи. Натягивая ту или иную вожжу, девушке задавали направления движения.

Близко подобраться к Шаху или его помощнику Шархуну не получалось. Поэтому был дан приказ на ликвидацию. Но в последний момент, боясь политического скандала, ликвидация на него была отменена. Ведь Шах имел большое влияние в арабском мире. А как известно, специальные службы всегда в тени, оставаясь главным козырем в политике. Поэтому его пока оставили в покое, а занялись Шархуном. Но тот исчез, и все попытки найти его были безуспешны. Потом начальство сменилось, и эта история потеряла свою актуальность. Насколько знаю, приказ никто не отменял. Я был его исполнителем. В то время с помощью международных организаций нам удалось только прикрыть этот ипподром.

И вот через столько лет я вновь увидел Шархуна. Сейчас он мой заказчик, а точнее, все тот же Шах.

— Что, сучка, интересно? Шары в пол, и не вздумай поднять! — услышал я голос хозяина кабинета.

Он сидел за столом, а Шархун и еще один представительный мужчина были на диване с бокалами в руках.

— Это — ваша курочка, она немножко пошалила, пришлось ее успокоить. Сейчас на нее жалоб нет, даже поступила просьба снять с нее ошейник.

«Вера», — мелькнуло у меня в голове.

— Правда, она еще не прошла курс подготовки.

Шархун встал и подошел ко мне. Осмотрел с ног до головы, взяв за подбородок, задрал голову вверх и покрутил, после что-то сказал на арабском языке, а второй мужчина перевел его слова:

— Господин Шархун удовлетворен проделанной работой и надеется, что она оправдает вложенные в нее затраты. Лошадка с внешностью знаменитости — это большие ставки.