— Тебе помочь? — услышал я как во сне голос.

Открыв глаза, увидел улыбающихся девчонок. Рядом стояла Вера и, прикусив свой указательный пальчик, пальчиком второй руки водила по моему бедру, приняв при этом застенчивую позу. И вдруг отошла, крикнув «Давайте, девочки!», и я почувствовал холодный водопад, который окончательно привел меня в чувство: они окатили меня холодной водой. До этого момента я и не думал, что теперь тоже умею визжать. И после этого были слышны только визги и смех, мы начали обливаться водой, совершено забыв об опасности. И глядя на меня со стороны, наверное, никто бы не поверил, кем я был три недели назад, и даже в то, что сегодня утром эта девушка поставила на уши всех, кто имел отношение к этому дому. А видел бы просто легкомысленную девчонку, которая дурачится с подружками.

Надурачившись и помывшись, мы вышли в предбанник. На лавке лежали четыре свежих полотенца и четыре ночные рубашки, а туфли мои ушли. Марина помогла мне намотать полотенце на волосы.

— Все, обрежу их, надоели.

— Я тебе обрежу, — перебила меня Маринка. — Даже и не думай!

— Ты что, совсем? — подхватила Катя и посмотрела на меня с обидой.

— Ладно, уговорили, — сдался я и, подойдя к Кате, попросил прощения и пообещал, что всегда буду носить длинные волосы и красить в ее родной цвет.

— Нет, тебе идет быть блондинкой, — обрадовалась она. — Я тоже хотела перекрасится.

— Ну ладно, будет так, как ты хочешь. — И мы засмеялись.

Я никогда так безрассудно себя не вел, как сейчас. Я даже не представлял, с чем это связано. Я мог просто бесшабашно проводить время, смеяться неизвестно над чем, мог возбудиться практически без причины. Я никак не мог этого понять.

Когда мы вошли в дом, то я сразу уловил запах жареного мяса, и тут впервые желудок дал о себе знать. За столом все ели молча. Я наблюдал за Верой, смотрел как она хищно разрывает своими пальчиками с коготками мясо курицы и также с жадностью его поглощает. Да и другие девчонки ничем не отличались. Я просто никогда не задумывался, а кто такая женщина? Для меня всегда было так: женщина — это вот которая с сиськами и которую можно трахать. А ближе я практически их не видел, нет не из-за того, что я к ним плохо относился, как-то не задумывался над этим. Что они думают, как живут, как решают проблемы, как питаются. Я всегда думал, что женщина из другого теста. Меня совершено не интересовал их мир. Только теперь я стал замечать, что женщины как и мужчины тоже бывают голодны, и что у них такое же чувство голода, и что они так же могут разрывать плоть и поглощать, женщины в этом случае ничем не отличаются от мужчин, такие же хищницы. Мне еще предстояло узнать мир женщин, какой он, похож ли он на мужской? Или мы одинаковы только в пище? Все это было впереди, в будущем, только вот будет ли оно, это будущее.

— Я вам постелила в дальней комнате, там две кровати, но они широкие, места хватит, — хлопотала теть Галя.

Нас они ни о чем не расспрашивали, видя, наверное, наше состояние. А то, что было в бане, это, видимо, выплеск накопившейся энергии. И сейчас девчонки поужинали и практически сразу уснули. А я продолжал сидеть за столом в одной ночнушке.

— Дядь Коль, — обратился я к хозяину, — у тебя водка есть?

Он сначала опешил, но тут же ухватился за возможность выпить.

— Водки нету, есть самогонка, первачок. А если что, можно и за водочкой сбегать, тут недалеко.

— Ай! Давай, неси самогонку, пока теть Гали нет.

Пока он бегал в сени, я взял у него сигарету и закурил. Я видел, что они хотят с нами поговорить, но не решаются, да и мне нужен был мужской разговор, да и просто я хотел напиться.

Он быстро опять накрыл на стол и разлил по стопкам самогон. Взяв стопку, я выдохнул, вылил ее в себя одним глотком и затянулся сигаретой. Он аж опешил и с подозрением посмотрел на свою стопку, потом на бутылку. Я улыбнулся:

— Нормальная самогонка, отец, крепкая.

Он с недоверием понюхал ее, потом попробовал. Тут пришла теть Галя и сразу начала на него бурчать:

— Ты что, старый хрыч, девчонку решил споить?

— Да а… я… — он начал заикаться.

— Теть Галь, давайте с Вами выпьем, а то мужики долго микрофонят.

Она тут же принесла еще одну стопку и поставила к мужу:

— Наливай.

— Если бы не вы, я даже не представляю, что бы мы делали, Вы нам очень помогли, и я в долгу не останусь.

Я опять одним глотком выпил, правда взял кусочек сала и закусил.

— А что там в этом доме? А как вы удрали? — начала задавать вопросы теть Галя после как отдышалась.

Я не хотел говорить на эту тему, но, видимо, не избежать. И я решил просто сказать правду, скрывать мне нечего, кроме одного. Вскоре теть Галя захмелела и ушла спать.

— Слушай, отец, — обратился я к нему. — Вы нам действительно сегодня помогли, но мы не можем долго тут сидеть. Завтра мы должны уйти, так будет безопасней и для нас, и для вас.

— Да куда вы пойдете, они проверяют все машины, прочесывают пойму. Сидите пока.

— Нет, твердо сказал я, — они потом могут начать по домам ходить, а нам этого не надо. Если дороги перекрыты, то Иртыш как? В общем так: завтра узнай, есть ли проверки на реке, и, может, кто катер продает или лодку.

— Да Витька Хромой катер продает, но дорого. А катер хороший, даже каюты есть. «Ярославец». Я ему сам движок собирал, завтра узнаю, продал или нет.

— Только ты когда будешь узнавать, скажи, что у тебя в Омске родственник хочет купить, у тебя там есть кто-нибудь?

— Ну, конечно же, зять с дочкой там, вот и скажу, что он хочет.

— Правильно. А еще нам нужна одежда, — я вздохнул, вспомнив, кто я. — Правда, тут ты не помощник.

— А что одежда? Вон, Галка даст.

Я улыбнулся и кивнул на бутылку. Вот эта одежда нам точно не подойдет. Я представил, как мы будем выглядеть.

Мы выпили и закурили.

— Ты говорил, у тебя дочь в городе?

— Да, Настя наша.

— А сколько ей лет?

— Да она еще молодая, 27.

Это был вариант.

— Дядь Коль, а ты сможешь в город съездить и попросить Настю, чтобы она купила для нас вещи? Деньги — не проблема. А муж где работает?

— Съезжу, конечно, тут ехать 40 минут, а Виталя работает в милиции. Может, он вам поможет.

— Стоп, ему ни слова про нас, хорошо? И дочь пусть не говорит пока.

— Да ты что, он хороший человек.

Я постарался объяснить ему как можно мягче:

— Понимаешь, я ничего не имею против него, но с этим домом не все так просто, его курируют менты и федералы. И поэтому не надо, чтобы он знал. Вдруг он захочет раскрутить это дело, и тогда для него это может плохо кончиться.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Я вот никак не пойму, смотрю на тебя, слушаю тебя, а если не секрет, сколько тебе годков?

— 18 полных, — абстрактно ответил я.

— Ну вот, ты же хотела сказать, что не доверяешь ему, а сказала так, чтоб меня не обидеть. Но если дом курируют менты и федералы, я бы на твоем месте тоже не доверял бы сотрудникам милиции. Вот только не пойму, как они вместе уживаются.

— Я тоже этого не мог понять, когда услышал информацию, не поверил…ла… Но, видимо, они прикрывают друг друга. Здесь же не только девочки, но и наркота, и оружие, а это уже более серьезно. И я думаю, что и прокуратура не отстала. Они могут иметь каждый свой интерес, но и прикрывать друг друга. Других объяснений я не вижу.

— Я вот смотрю на тебя, дочка, ты молодая, красивая, милая, совсем еще ребенок, а когда смотришь в глаза, даже пугаешься, у тебя взгляд битого жизнью и опытного человека, да и рассуждаешь ты не как девочка-подросток. Я не знаю, где ты всего этого набралась, и даже спрашивать не буду.

— Понимаешь, трудное детство, деревянные игрушки, — с улыбкой сказал я.

— Когда я подошел к вам в лесу, я видел не тебя, сейчас ты другая, а там от тебя веяло смертью, взгляд у тебя как у хищника. Ты совсем не простая девочка, и теперь я понял, кто устроил заварушку в том доме.

— Может, выпьем и поговорим о деле, — предложил я, устав слушать его болтовню. — А кто я такая, ты, отец, не поймешь. Я и сам…а понять не могу. Давай лучше выпьем.