— Смотри, что я нашла, — Вера протянула мне карту. — Вот тут лежала, — она указала на карман за спинкой.

Определив наше место на карте, выяснилось, что мы находимся в 150 км от деревни Вдовино, это самый ближний населенный пункт, но мы оттуда приехали. Конечно, МТЛБ — легко бронированный танк и вполне может защитить от осколков и пуль стрелкового оружия, в том числе и АКМ, и СВД. Но вот от гранатомета… Хотя навряд ли у них они есть, ведь они не на войну ехали, а всего за двумя девками. Но вот гранаты, возможно, и найдутся. Ведь в «Нисане» нашлись же. Так что рисковать не стоило. Я просмотрел еще варианты.

— А вот сюда мы не сможем проехать? — вдруг задала вопрос Вера. Меня уже не удивило, что она даже не рассматривала обратный путь.

Деревня — кордон, там уже есть дороги. Я задал маршрут в навигатор. Зависнув на минуту, он показал примерный маршрут — 250 км по бездорожью. А другого пути у нас и не было. С востока дышит в спину погоня, на Север — там начинаются топи, на Юг — до первого населенного пункта больше пятисот верст. А тут еще нет топей, так что на МТЛБухе проскочить можно.

Я хотел еще оставить сюрприз, в виде растяжки, но передумал: ведь может и сторож или кто там, кто-то же проехал мимо. И вообще, все это хозяйство кто-то должен охранять. Может, на рыбалке или охоте.

На моих часиках, которые после тех, к которым я привык, казались игрушечными, было уже около десяти утра, когда я включил передачу, и вездеход, взревев ЯМЗовской восьмеркой, рванул на северо-запад. Я удивился когда увидел время, по моим представлениям уже должно быть не раньше полудня.

Вскоре выяснилось, что если автомобилем в туфлях на высоком каблуке можно управлять без особых проблем, то вот чисто военная техника к ним вообще не приспособлена. Или, верней, наоборот.

Мы очень сильно рисковали, углубляясь в тайгу. Ведь мы не знали, насколько надежная эта техника. Если где-то откажет двигатель и еще что-то, это будет ж….а. Но пока, поднимая высокие фонтаны грязи, МТЛБуха несла нас по бездорожью, увозя все дальше от преследователей.

Мы с Веркой не могли знать, что опережаем их всего на 35 минут. Через 20 минут после того, как мы уехали, на поляну ворвались два ГТТ — «газушка» и вездеход на базе «Нива», с шинами низкого давления. Тридцать вооруженных бойцов из охранной фирмы. Быстро обследовали все вокруг, нашли «Нисан». Также им не составило труда выяснить, на чем мы уехали и в каком направление. И, ревя двигателями, они ринулись в погоню. Мы, конечно, этого не знали и наслаждались ездой по бездорожью. Вера даже вылезла в верхний люк и ловила ветер. Разве мог я раньше быть таким легкомысленным! Так недооценивать противника может только идиот, кем я и являлся, верней идиоткой.

Я даже поддался Вериному настроению и, выставив ручной газ, тоже вылез в люк. И сразу ощутил разницу между тем, как я раньше воспринимал встречный ветер, сидя на броне БТРа, и как сейчас. Ветер ударил в лицо и, подхватив волосы, начал с ними игру. Мне стало приятно от таких ощущений, но еще большее удовольствие пришло, когда тот же ветер забрался ко мне в декольте и обласкал мне груди. Я так же закричал от наслаждения. Обернувшись назад, я так и остался с открытым ртом, Буквально в двухстах метрах нас догоняла «Нива». Скорость у нее явно превосходила нашу.

— Верка, быстро вниз, — крикнул я, скрываясь в люке и закрывая его. — Закрой люк, — сказал я Вере, когда она оказалась внутри.

— Сможешь управлять им?

— Я не знаю, попробую, — уже испугано ответила она.

Мы ехали по какой-то пойме, болотом тут не пахло, поэтому я передал рычаги Вере, а сам перелез в моторный отсек, открыл люк и, прихватив автомат, выбрался наверх. Стоять на каблуках при такой тряске и качке… Ужас! Это было что-то! Стоя по пояс в люке, я вскинул АКС. Также заметил, что нас догоняют еще три единицы техники, на разобрать, что это, пока было не возможно.

Из «Нивы» открыли огонь. Я заметил сверху закрепленный пулемет. Пули прошли где-то выше, но вскоре несколько пуль щелкнули о задние двери. Раздалась еще очередь. Сначала я услышал щелчок пули о люк позади себя и только потом почувствовал, как мне обожгло голову чуть выше правого уха. В глазах заплясали круги. Я чувствовал, как теплая струйка начинает течь за ухом и, стекая по щеке на подбородок, капает на грудь. Ноги подкосились, и я, буквально цепляясь зубами за воздух, свалился в люк, ударившись при падении. Потряс головой. Судя по тому, что я еще в сознании, можно предположить, что ранение касательное, а головокружение можно списать на легкую контузию. Ведь касание было. И, судя по стекающей крови, ее немного. Значит, жить еще будем.

— Алинка, у тебя кровь, что случилось?

Верин крик привел меня в чувство. Она, бросив управление, стала перелазить ко мне.

— На место, держи рычаги, дура… я сам, — крикнул я и стал подниматься. — Ну, держитесь суки! — я зло откинул приклад. — Вера, тормози!

— А как? Я не знаю, — прокричала она в ответ.

«Нормально едем, — подумал я, — даже не знаем, как ее остановить». И тут мы резко встали. Меня опять уронило на пол, а двигатель заглох.

«Да я что тут, половая ветошь, что ли? Уже весь пол собой вытер! — матерился я, пытаясь встать. Когда высунулся в люк, «Нива» была уже совсем рядом, метрах в 40. Не дав им опомниться, я открыл прицельный огонь. Я видел, как пули задрали железо на капоте, машина вильнула, уходя в сторону. Вторая очередь досталась человеку, который поворачивал пулемет в нашу сторону. Я выпустил весь магазин, превратив кузов «Нивы» в решето.

— Заводи!

— А как?

— Да ебать!

Я прополз сам и повернул ключ, молясь всем святым, чтоб аккумуляторы уже взяли зарядку. И движок завелся с пол оборота. Показав Вере, куда нажать ногой, я включил скорость. Вера бросила педаль сцепления, и меня опять уронило на пол, только теперь с другой стороны двигателя. «Ну только тут еще осталось протереть пол», — снова матерился я, поднимаясь на ноги. Выглянув в люк, я уже смог различить и остальные вездеходы. И это меня порадовало. Среди них не было МТЛБ. А значит, у нас превосходство и в броне, и в скорости!

— Держись! — закричала Вера.

И я почувствовал, что мы летим. И тут же удар, меня снова роняет на пол, да с такой силой, что я теряю сознание. Но очнулся я быстро, Вездеход стоял, задрав нос вверх, двигатель не работал. Я, ойкая и охая, перевернулся и, встав на четвереньки и превозмогая боль во всем теле, пополз к кабине.

— Двигайся, — сказал я суетившейся подруге. Она быстро уступила мне место. — Где они? — спросил я, выключая передачу.

Кажется, я выбил или сломал руку.

— Отсюда не видно, — Вера выглянула в люк.

А я завел двигатель и осмотрел себя.

— Вера, ты не знаешь, в какую мясорубку я попал?

Вид был ужасный. Платье, если эту пропитанную мазутом и грязью ветошь можно так назвать, порвано. Молния на спине так же порвалась, одна бретелька оторвалась, правая грудь полностью обнажилась левая видна на половину. Все в крови в грязи, волосы от солярки и крови превратились в сосульки. А запахххх… Обалдеть! Мечта любого токсикомана!

— Ну вот, теперь можно и в клуб идти, — улыбнулся я. — Точно не кто не вы…бит.

— Что у тебя с головой? — испугано спросила Вера, не обращая внимание ни на мой вид, ни на мой сарказм.

— Ерунда, царапина.

— Надо обработать, а то заражение начнется.

Я знал, что мой организм был устойчив к таким царапинам, а вот как у Алины с этим, я не знал.

— Поищи аптечку, — сказал я и включил скорость.

А случилось вот что. Вера не заметила спуск к ручью и прямо с обрыва угодила в ручей. Двигатель на повышенной передачи не смог выбраться наверх и заглох.

Кое-как выбравшись, я снова набрал скорость.

— Мы долго стояли? — спросил я.

— Нет, минутки три, а ты что, сама не помнишь? — спросила она удивлено.

— Я бы посмотрела, как бы ты помнила, если бы тебя столько раз роняло на пол. Я там весь пол вытерла уже, — я даже не замечал за собой, когда я говорю в женском роде, а когда в мужском; для меня были естественны оба варианта.