— А как берем? Жестко, мордой в пол, ногой по башке?

— Смотри, чтобы она тебя так не приняла. Короче, берем мягко, желательно сказать, кто вы и от кого. Но она почти всех знает, так что, думаю, проблем не будет.

— Андрюха, я не понял, — задал вопрос Седой, — откуда она нас знает? Кто она такая вообще?

Андрей подумал и рассказал, что удалось выяснить. Минут пять стояла тишина.

— Не верю, ты шутишь.

— Сомнений нет, мы уже все пробили. Есть свидетели — те, кто непосредственно принимал в этом участие.

— А где они? — спросил после минутной тишины Паха.

— У нас в подвале.

— Приедем, я их кастрирую, — он достал десантный нож.

— А может, это бабы?

— Тогда матку вырежу…

Когда парни узнали, кому нужна помощь, они были готовы вступить в бой немедленно. И все сидели как на иголках, не давая покоя оружию.

Мы ехали уже минут сорок, нас никто не догонял и не стрелял. Дорога была лесная, но довольно накатанная. Свежих следов не видно. Судя по направлению, мы двигались в сторону Саратовки, дорога опять уходили на север.

— Кажется, стреляют! — прокричала Вера.

Я тоже услышал несколько хлопков. Нас обогнал джип, из окон нам махали, приказывая остановится.

— Они что, контуженные? — задал я вопрос не столько Вере, сколько себе.

— Они что, хотят, чтобы мы остановились? — удивлено спросила Вера и посмотрела на меня.

— Нет, они хотят нас заблокировать… — Мы засмеялись.

Джип прибавил скорость и ушел в отрыв.

— Кажется, что-то задумали. Как думаешь? — спросила Вера.

— Думаю, у них гранатомет есть, — и, сбросив скорость, я переключился и повернул в лес. Отъехав метров сто, остановился и заглушил двигатель.

— И что теперь?

— Сейчас придумаем, — я осторожно выглянул из люка и, осмотревшись, взял винторез и спустился на землю. — Оставайся здесь, закрой люки и жди меня.

И, спотыкаясь, я направился обратно. Мне уже надоело, что за мной постоянно охотятся. Сначала я метался как дичь. Потом бежал как жертва, постоянно говоря себе, что я не в том состоянии. Мол, на каблуках неудобно. «А если их всю жизнь носить придется, что тогда? Постоянно быть дичью и позволять на себя охотится? Нет, ребята, так не пойдет. Я никогда дичью не был и не буду. Пусть даже каблуки мешают. Позволять так себя загонять, да еще каким-то уголовникам, — думал я, двигаясь обратно к дороге. — Вы для меня, как детский сад. Не верите? Сейчас докажу».

Через кусты я увидел два джипа. «Эх, зря я тот не вывел из строя», — мелькнула мысль. Присев за дерево, осмотрел местность в оптику. До них было метров 50, удобное расстояние для стрельбы из ВСС. Они что-то бурно обсуждали. Я узнал того, кому сохранил жизнь в домике.

«Ну, не хочешь жить — не надо, уговаривать не буду». Я занял удобную позицию и, еще раз осмотрев местность, выбрал первую цель — человека со шрамом. Я так понял, что он старший. Чуть слышный хлопок. «Минус один…» — начал я отчет. Пока они соображали, уже было «минус три».

Мне было просто смешно. Я часто видел, когда после начала обстрела боевики прятались в укрытия. Но они не понимали, что я-то их вижу и, при необходимости могу любого достать. Если, конечно, он выглядывает. Так и эти: разбежались, залегли и повысовывали головы, пытаясь увидеть, откуда стреляют, при этом сами стреляя куда попало. Даже рядом ни одной пули не пролетело. И ладно бы разбежались, а то, так сказать, залегли в одном секторе, мне даже корпус поворачивать не пришлось. Были бы все такие.

— Минус восемь… — сказал я вслух. Кажись, все… — И даже не оборачиваясь пошел обратно.

— Ну что там, опять лифчик не понравился?

— Нет, теперь трусики! — И опять смех. — Ладно, давай посмотрим, куда вообще нас загнали.

Поняв, что мы находимся по пути в Саратовку, решил вернуться. Я хотел попасть в Тару и надеялся, что погоня еще не обнаружила, куда мы направились. А ведь сколько мне вдалбливали, что нельзя недооценивать противника! Мы даже не успели завести двигатель, как услышали вертолет.

— Вот суки, опять барражируют!

Пролетев чуть в стороне, он удалился на восток. Пришлось ждать, и не зря: еще несколько раз вертолет пролетал над дорогой.

Когда Старостину доложили, что обнаружены четыре трупа, он не сомневался, чьих это рук дело. Дальше встал вопрос, куда мы направились. Тут было много следов и от тракторов, и от вездеходов. Этой дорогой, в основном, они и пользовались. Пока они стояли ждали разведку с поляны, проехали два тягача и гусеничный трактор, вот теперь разберись кто куда поехал.

После полудня позвонил человек, отправленный за вертолетом. Ну, хоть тут все удачно. Вертолет работал до вечера. На одной из дорог замечены два джипа, людей вокруг не видно. Так же замечены несколько тягачей, но какой из них нужен, он не знал. И надо же: в одном районе три МТЛБ, и за каким из них гнаться? Аналитик тоже не мог ничего толком сказать, но настаивал, что они будут прорываться в город. Приняв решение, Старостин отправил вездеходы по разным направлениям.

Вскоре из Тары приехали две «Нивы пикапы» на шинах низкого давления. Их просто выкупили у хозяев, заплатив почти двойную цену. Свидетели были не нужны, а убивать их тоже незачем. Это тот случай, когда жизнь человека оказалась выше денег. Он так же отпустил водителя «Нивы», на которой ехал.

— Бес, — позвал он своего помощника, — бери восьмерых, грузитесь на «Ниву» и проскочи до Саратовки. Узнай там, может, кто что видел.

Бес быстро отобрал восьмерых, и, загрузившись в салон и кузов, они исчезли в наступающих сумерках. Проехав километров двадцать, в свете фар увидели два «Чероки», такие же, какой был разбитый. А чуть впереди стоял МТЛБ.

— Стой! — крикнул он водителю и выпрыгнул из кабины. — К машине! — отдал он команду. — Внимание, осмотреться!

Бойцы сразу рассредоточились, держа все вокруг под контролем. Еще не совсем стемнело, и он сразу увидел трупы под деревьями. Знаками показал трем бойцам выдвинуться к МТЛБ и осмотреть, остальным — прикрывать. Он был уверен, что это те, кого они ищут. Но где они? Тут была перестрелка, может, раненые или убиты? Он поднял руку, все замерли. Он сам не знал зачем, но присел и проверил наличие растяжек, все чисто: в свете фар, даже сейчас, их легко заметить. Он махнул рукой. Бойцы подошли к МТЛБ, и двое остались прикрывать, а один попробовал открыть дверь. «Нужно было доложить», — мелькнула у него мысль.

Дождавшись, пока начнет темнеть, выбрались на дорогу и, уже не опасаясь «вертушек», двинули обратно. Подъехали к длинному болоту, которое пришлось объезжать. Мне показалось, что я увидел свет. На болотах после жаркого дня стоит дымка, свет от фар, пробиваясь через нее, так же освещает ее высоко вверх. Вот этот отсвет я и увидел. Сердце заколотилось в удвоенном ритме. Еще не понимая, что это может быть, я круто развернулся и погнал обратно.

— Вера, садись сюда, — она, ничего не понимая, перелезла на мое место. Вера никогда не задавала глупых, свойственных женщинам, вопросов. — Едем обратно, возле джипов остановишься.

Дав указание Вере, сам достал гранаты и леску (ничего другого, кроме лески, не было). Сделав одну связку, я кое-как связал кольца. Я понимал: если это погоня, то у нас минут десять, максимум пятнадцать. А если нет, ну и ладно, пропустим мимо. Мы ничего не теряли, кроме времени, но когда речь идет о жизни, тут никакого времени не жалко.

— Проезжай чуть дальше, — я показал, где остановиться, — и помоги мне.

Насколько это возможно, мы быстро установили три растяжки: одну связку — метрах в пяти от МТЛБ, а две — под джипы. Положив леску на землю, мы быстро ее присыпали и затоптали. Показав Вере место и объяснив, что и когда делать, я положил ее недалеко от МТЛБ, а сам отошел назад, заняв место метрах в десяти от джипов. Вере, на всякий случай, дал автомат. Не было времени, чтоб привязать где-нибудь в сторонке автомат с веревочкой. Ну, ладно, и так неплохие клещи получаются. Я не успел еще перевести оптику на ночное виденье, как показалась «Нива». Я даже подумал, что мы зря так суетились. Но разглядев полный кузов бойцов, вжался в землю.