«Ну и что делать? Он не верит. А я бы поверил? Наверное, тоже бы нет. И куда же все делось?»

— Как у Вас дела? — в палату вошел доктор, кажется, Мишель. Француз, что ли? Он отлепил мне пластырь и, осмотрев рану, произнес: — Как на собаке, так, кажется, говорят в России?

— Говорят еще много что, а Вы вот скажите: Вы же меня принимали из машины?

— Да, я, мне Алекс позвонила и сказала, что везет раненную девушку, и что срочно нужна операция…

— Ну, это понятно. А скажите, где вещи, что были при мне?

— Вещи? При вас, кроме обоймы от пистолета, ничего не было. Это я Вам говорю точно, да и одежды на Вас практически не было.

— Не может быть…

— Так что извините, мисс, но ничем помочь не могу. Вы лучше скажите, как плечо? Сильно болит.

— Не очень, так, ноет иногда.

— Ну вот и хорошо. Вам нужно набираться сил, даже можете после ужина, когда спадет жара, погулять по берегу. Я попрошу сестру, чтобы она взяла коляску и погуляла с Вами. Морской воздух пойдет Вам на пользу. И я думаю, что Вас уже можно перевести из реанимации.

Ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату, сестра, это уже была другая девушка, кажется, китаянка, помогла мне немного привести себя в порядок и прикатила кресло-каталку. На выходе я обратил внимание, что за стойкой сидит мужчина. Его вид не давал усомниться, кто это такой. «Оставил все-таки охрану. Боится, что сбегу».

Выйдя на крыльцо, слева я увидел то, что уже видел из окна палаты. А вот вправо уходила неширокая подъездная дорога. Не доходя до обрыва метров 50, она круто сворачивала влево, и там я увидел ворота. Воротами их можно было назвать условно, просто въезд на огороженную территорию.

Добравшись по выложенной из гранитной плитки дорожке до самого обрыва, я, извинившись, попросил девушку оставить меня одного. И дождавшись, когда она уйдет, встал с кресла и перебрался в один из шезлонгов, стоявших у самого обрыва. Посмотрев вниз, я определил, что высота метров 30, не меньше. Слева, начиная от ворот, склон переходил в плавный спуск, а вот вправо тянулся, казалось, до бесконечности, насколько я мог видеть. Значит, все равно идти через ворота. Но там, скорее всего, кто-то будет сидеть в машине и пасти. Значит, нужно поискать другой выход, а он где-то должен быть. Нужно будет погулять вокруг.

Я стал наслаждаться свежим ветром, дувшим с залива. Тонкая материя халата позволяла в полной мере насладиться его игрой с моей нежной кожей. Я даже приоткрыл грудь, позволяя ему забираться и туда. В этот момент мне совсем не хотелось о чем-то думать, мысли стали путаться, грудь вдруг потяжелела и стала горячей. Стало как-то все равно, что будет со мной. Я просто не хотел думать об этом. В голове зашумело, низ живота начал наливаться расплавленным свинцом. От нахлынувшего на меня чувства мысли унесли меня в Новосибирск, в ту мою первую ночь, когда я просто потерял реальность. И тут я вспомнил грубый секс с охранниками Шаха, от этого воспоминания по всему телу прокатилась мелкая дрожь. Я вдруг понял, что мне это понравилось, и что я хочу повторения. Я даже почувствовал член во рту. Казалось, что своим языком я чувствую каждый бугорок.

«Стоп!! Куда это меня понесло?» — я попытался осознать реальность, и это мне с трудом, но удалось. Я нахожусь на волоске от смерти, а думаю о том, как бы трахнуться. Что со мной происходит?

Скрестив руки на груди и закрыв глаза, постарался максимально расслабиться, и вскоре опять отрешился от реальности, только на этот раз ни о чем не думал. Сколько прошло времени, точно не знаю, но очнулся от голоса:

— Нам пора возвращаться.

Открыв глаза, с удивлением увидел, что солнце уже село, а рядом стояла та же девушка, что и провожала меня сюда. Не обращая внимания на ее уговоры сесть в каталку, я решил пройтись своими двоими, нужно было проверить свой двигательный аппарат. В принципе, я держался на ногах уверенно, даже босоножки на высоком и широком каблуке не вызывали неудобств. «Надо же, я уже хожу на каблуках так, как будто в них родился». Но тут же понял, что так оно и есть. Ведь я обречен ходить на каблуках с тех пор, как проснулся в этом теле.

По пути обратно еще раз осмотрел территорию. Видимо медитация помогла, и я сразу смог привязаться к местности, прикинул расстояние от дверей в здание до ворот и возможные укрытия. От моего внимания также не ускользнуло то, что на парковке возле ограды стоят с десяток авто. А когда зашли вовнутрь, я обратил внимание, что дежурного на месте нет. Значит, можно будет выйти незаметно.

Моя палата располагалась на первом этаже, третья от входа, значит, можно будет вычислить момент, когда дежурный покинет пост. А что, если эти ЦРУшники будут дежурить? Нужен был запасной вариант. Оставшись один в палате, я сразу обследовал окно.

— Ха! А ларчик-то просто открывался… — увидев, что окно открывается без проблем, порадовался я.

Я уже твердо решил уходить и уже даже знал как. Я все же решил навестить те явки, которые знал, только так я мог выбраться. Помощь могла прийти только от своих. Но я не мог знать, что все известные мне явки знала и «Пантера», и они уже уничтожены. Это было связано не со мной, она сама рубила концы.

Уже лежа в кровати, я вдруг почувствовал под подушкой какой-то твердый предмет. Осторожно приподняв ее, я увидел небольшую коробку. Приподняв ее, определил вес — чуть больше килограмма. У меня сразу разыгралось воображение, ведь тяжесть была очень знакомой, я даже во сне определю такую тяжесть.

Осторожно открыв коробку, я от неожиданности вздрогнул, а потом чуть не завизжал от радости: там лежал «глок», рядом обойма на 18 патронов и глушитель. Тут же увидел листок бумаги. Развернув его, увидел текст, написанный от руки, на русском языке:.

«Ночью возможен концерт в твою честь. Джон понял, что у тебя ничего нет, и приказал сообщить о тебе в полицию. В час ночи на стоянке будет ждать серый «форд фокус». Это твои друзья, они тебе все объяснят. В здании находятся два человека из ЦРУ, уходи без церемоний. Капсулу выпьешь по необходимости. Это наркотик, он придаст тебе сил и снимет боль. Удачи тебе. Надеюсь, еще увидимся».

Еще там были наручные часы и зажигалка. Зажигалкой я воспользовался скорее по инерции, чем осознано. Встав и зайдя в туалет, я поджег записку и смыл ее в унитаз. Вернувшись в кровать, я практически вслепую собрал оружие и задумался, что бы это значило. Если это ловушка или проверка, то кому это надо? Американцам? Не думаю, они, конечно, клоуны, но чтобы пойти на такую провокацию, да и зачем оно им надо? Тем более, тут два их человека. А в записке сказано «уходить без церемоний» и даже оставили пистолет. А может, он не исправен?

Я приподнял ствол и нажал на спуск. Пистолет дернулся, лязгнув затвором, а в стенке появилась выбоина. «Ну вот, испортил казенное имущество».

Нет, это не они, а кто тогда? Полиция или люди Шаха? Но это тоже не вяжется? Есть один вопрос: зачем все так усложнять? Ведь они могут без церемоний ворваться и захватить меня. А может, боятся ЦРУшников? Тоже не сходится, почему они их должны бояться? Полиция как никак власть, а люди Шаха — отморозки, им плевать, кого валить. Тем более, они унижены мной. Нет, эти все отпадают.

Можно предположить, что это действует ГРУ или, может, ФСБ? Но какой интерес у ФСБ? ГРУ — понятно, если предположить, что Вера и документы были Лешим доставлены по назначению, то Вера все рассказала, ребята взяли след и вышли сюда, но вот как они узнали, что я здесь, в Эмиратах?

Стоп, что-то я совсем туплю, а еще про мужиков говорят «хуй стоит, башка не соображает». Тут оказывается тоже: киска течет, а голова не варит. Я упустил два момента: первый — убийство Шаха, меня все ищут, фото гуляет по городу, неужели бы это осталось незамеченным для разведки? Конечно же, Вера могла и внешность мою им дать, а сравнить фото может и дурак. А второе — тут в госпитале работает человек центра, он и сообщил, где меня искать. Возможно, и вещи уже ушли по назначению.