Когда всех пассажиров разместили на своих местах, я тоже занял место в первом ряду. Девушки еще продолжали предвзлетную подготовку в своих салонах, проверяя ремни и проводя инструктаж. Это меня не касалось.

— Мне нравятся ночные рейсы, работы мало, — рядом со мной села Наташа и пристегнула ремень.

— А что за работа? Насколько я помню, стюардессы большую часть пути сидят и следят за порядком в салоне, — решил я поддержать разговор.

— Ну, не скажи. Когда я работала на местных линиях, там да — работы немного. А иногда попадется какой-нибудь дедушка капризный, только и успевай к нему бегать. Вот сегодня как назло такой есть. И еще один пьяный, хорошо если сразу уснет, а то начнет требовать выпить, и носи ему. Но пока молчит. Если что, ты мне поможешь ужин развести, а то я одна на весь салон?

— Конечно, только скажешь, когда и что делать.

Я понял так, что нам с Наташей нужно обслуживать второй салон.

— Может, Машка Вадима сюда отправит, а сама Кристе поможет. Тогда тебе ничего делать не надо.

— А тебе нравится летать? — спросил я.

— Очень. Я с детства мечтала стать стюардессой. — Она начала рассказывать как первый раз, еще в детстве, попала на борт самолета. А я сидел и слушал ее, пытаясь понять женскую натуру, почерпнуть что-то. — А тебе? Ты летать любишь? — вдруг спросила она.

— Если есть парашют, — улыбнулся я. Нет, разве можно бояться летать, если у тебя куча прыжков с парашютом? — Просто не люблю пассажирские самолеты. А в детстве я летал... а только на АН-2, слышала про такой?

— У нас в деревню такой летал, мне было лет шесть-семь. Мы с пацанами бегали смотреть на него. А потом мы уехали жить в город, — она опять начала рассказывать о детстве.

Из динамиков раздался голос Марии, которая сообщила высоту, температуру и время полета.

— Пойдешь со мной? Проверим салон. А вообще сиди, я сама, — она встала и вышла в салон.

А я тем временем уставился в кромешную тьму за бортом. Впервые за два месяца я смог расслабиться. Прошло всего-то каких-то неполных два месяца, а как будто вся жизнь пролетела. Столько событий, многие за всю жизнь не наберут столько приключений. А самое главное — вот это приключение: я посмотрел на себя сверху вниз, вытянул ноги и пошевелил ступнями. При попытке привести их в нормальное положение где-то под коленом пронзила острая боль. Но зато в другую сторону они отклонялись без проблем. Нужно будет что-то делать, не ходить же так всю жизнь. Воспользовавшись моментом, я проанализировал все тело, пытаясь понять, какие у меня внутренние ощущение, что изменилось. Но кроме пустоты в промежности и тяжести в области груди ничего нового. Ну, не считая одежды. При каждом вдохе что-то сдавливало грудь. Только тут я понял, что у меня изменилось дыхание. Теперь оно стало грудным, и при каждом вдохе грудь, обтянутая узкой блузкой и жилеткой, поднимается, натягивая при этом лифчик, который, в свою очередь, начинает напрягаться на спине и под мышками.

— Ну, вот и все, теперь остался ужин, — рядом появилась Наташа. Но тут же загорелась лампочка вызова. — Ну, кому там еще что надо? — зло бросила она и, сделав глубокий вдох, состроила милую улыбку и вышла в салон. Через минуту она вернулась. — Ну, так и знала! Ну, почему эти алкаши всегда ко мне попадают?! Коньячка ему и лимончика. Козел! — ругалась Наташа, доставая коньяк и разрезая лимон. Поставив на поднос блюдце с лимоном и две стопочки коньяка, она вышла в салон и вскоре вернулась с пустым подносом.

— Слушай, Наташка, налей и мне, я ведь не член экипажа, — сделал я умоляющий взгляд. — А то я целый день болею.

— Что, бухала вчера? — наливая мне коньяк, спросила она.

— До утра. Не знаю даже, откуда силы взялись.

— Бывает, мы тоже иногда, — она подала мне стопочку.

— А мне всегда казалось, что стюардессы вашего класса такие правильные.

— Мы что, не люди? И вообще, знаешь, насмотришься на этих иностранцев и радуешься, что мы не такие, как они. — Тут опять зажглась лампа вызова. — Ну вот, опять он! — зло произнесла она и, состроив улыбку, вышла в салон.

Мне, если честно, эта девушка понравилась. От нее исходило тепло, чувствовалось, что она полна доброты и способна к состраданию. Вернулась она быстро:

— Козлы, опять ему подавай.

— А что, алкоголь бесплатно?

— Все включено, — выходя в салон, ответила она.

После рюмочки коньяка мне стало веселей. Я даже отстегнул ремень и встал с кресла. Ну что, нужно помочь девушке, это ведь из-за меня она без напарницы осталась.

— А ты что встала? — спросила Наташа.

— Надоело сидеть, да и в туалет охота.

— Иди в служебный, — она показала где.

Вот тут я понял, какая эта униформа неудобная, особенно юбка, которая была очень узкая, особенно к низу, а бедра широкие, мне стоило немало усилий, чтобы задрать ее, а потом, чтобы опустить. Вот в таком я еще не ходил. Но, глядя на Наташу, я понимал только то, что смотрится эта юбка очень сексуально. Вдруг меня осенило, что и на мне она так же смотрится!.. Когда я вернулся, Наташа только что вернулась после очередной порции коньяка.

— Скорее бы он уснул уже. Кстати, скоро ужин развозить.

— Наташ, как вы вообще ходите в такой униформе? Она же неудобная, пока приготовишься, можно уже и не спешить. — Мы засмеялись.

— Компания всем заведует. Я тоже поначалу мучилась, а потом стала ее спускать, так быстрей и легче. Но это еще не самое страшное: когда много ходишь, то начинаешь потеть, ты поняла, сама знаешь. А еще постарайся ничего не уронить, это тоже не есть хорошо.

Тут вновь зажглась та же лампочка.

— Чтоб тебя!.. — выругалась Наташа.

— Давай, я схожу, — предложил я.

— Сходишь? — она с надеждой посмотрела на меня.

— Ну, я же виновата, что ты одна. Куда идти?

— Шестой ряд, увидишь их, два быка. Да не поворачивайся к ним задом, меня козел уже хлопнул.

— Понял, сделаем, — я так же, как она, состроил улыбку и вышел в салон. Наташа тоже пошла за мной.

— Во, а ты кто? — поднял один из них пьяные глаза.

— Я вас слушаю, — не обращая внимания на его реплику, произнес я.

— Не, а где та, другая?

— Я за нее, вы что-то хотели?

— Да, хотел, нам два по пятьдесят и лимон.

— Хорошо, — я сделал шаг назад и только потом развернулся. Наташа стояла у входа в салон и наблюдала:

— У тебя неплохо получилось.

— Ну, какой учитель, — улыбнувшись, произнес я. — Короче, так. Значит, все включено?

Я взял поднос, поставил на него тарелочку с нарезанным лимоном, начатую бутылку коньяка и две чистые стопочки. А то вдруг не захотят с тех пить. Состроив улыбку, вышел в салон.

— Во, я же хотел по пятьдесят. А ты сколько принесла, дура?

— Да ладно, Колян, она пузырь принесла.

— Девушка, а можно Вас попросить, — обратилась ко мне женщина в девятом ряду.

— Секунду, — ответил я. — Молодые люди, вам еще что-то?

— Да, хочу, чтобы ты стриптиз…

Я не стал его слушать и направился к женщине, и тут же почувствовал хлопок по ягодице. Остановившись, я повернулся и наклонился к его уху:

— Слушай сюда, Коля. Если еще раз так сделаешь, будешь спать до конца полета, — и быстро двинулся к женщине. Но возвращаясь от нее, я все же прошел мимо них боком. — Ну, козел! — ставя поднос, зло произнес я.

— Что, и тебя достали?

— Успели уже. Там женщина в девятом воды просит, ты унесешь? Ладно, давай я, — взяв стакан и бутылочку воды, вновь поставил на поднос и вышел в салон.

Так продолжалось больше часа. Мы развезли ужин, собрали посуду, раздали постели. На наше счастье этим двоим хватило бутылки, чтобы уснуть. Когда все закончили, и Наташа притушила в салоне свет, мы устало повалились в кресло. Ноги гудели от каблуков.

— Спасибо тебе, ты меня здорово выручила. Даже не знаю, что бы я одна делала!

— Да, работа не сахар, а мне всегда казалось, что это прогулка.

Тут появился парень в такой же униформе, разница только в брюках, и жилетка с рубашкой застегиваются на другую сторону.