— Нет, Маришка, я сам так думаю, я много видел, — я взял ее за талию и увлек в квартиру. — Пойдем, чай попьем, — предложил я.

— Пойдем. Может, поедим что-нибудь?

— Давай.

Марина вновь сняла халатик и пошла на кухню.

— А с другой стороны, опять лезвие ножа. Казалось бы, почему нет? У меня опять молодое крепкое тело, пусть не такое сильное, но зато есть огромный опыт, а это с лихвой перекрывает недостаток физической силы. Но опять же, оно не только молодое, но и красивое, его должны украшать брильянты, а не вот такие отметины, — я указал на рану. — Есть еще варианты. С таким телом можно добиться успеха где-нибудь в модельном направлении. Но я не представляю себя, позирующим перед камерами. Сейчас все дороги открыты, нужно выбрать ту, на которой не будет скучно жить. Но во всем этом очень много грязи. Куда не посмотри, у всех на уме деньги, проценты, откаты. В глаза улыбаются, а только отвернулся, готовы глотку перегрызть за лишнюю сотню баксов. А эти певицы, да не только, модели всякие там? Мы видим только одну сторону — красивую. А они как рабыни, на них делают бабки, если не согласен, быстро заменят. Я как-то встречался с фотомоделью. Да, обложки журналов, афиши, бабки неплохие. На первый взгляд. Но сколько унижений, сколько обид, слез! Ты, наверное, правильно поступила, что пошла в ВС. Тут нет фальши, я имею в виду на передовой, среди тех, кто действительно умеет ценить жизнь и знает ей цену. Человека видно сразу, какой он. Если ты говно, извини, то к тебе и отношение такое: никто тебя в жопу целовать не будет только потому, что у тебя много денег. Вот, Марина, это правда жизни, и какую тут дорогу можно выбрать, думай сама. Но ты уже выбрала, честно, лучше тут, потому что выжить легче, товарищ всегда тебя прикроет.

— А ты? Что ты хочешь выбрать? Я вижу: ты думаешь, выбираешь.

— Мариночка, дорогая ты моя сестричка, не я выбираю, дорога давно выбрала меня, она меня уже не отпустит никогда. Эта дорога и есть лезвие ножа, ты тоже встала на эту дорогу. Единственное, что я могу выбрать, это направление. И я его уже выбрал, нам с тобой по пути. Неужели ты думала, я тебя одну оставлю? Это моя дорога, и лучше уж я тебя по ней поведу, чем кто-то. И знай, это как наркотик: попробовав раз, очень трудно соскочить, в большинстве случаев — смерть… Ешь давай! — я поставил перед ней отваренные сардельки. — Извини, ты еще не научила меня готовить… Но во всей этой каше есть один парадокс: женщина должна дарить жизнь, а не забирать ее. К моему сожалению, это и ко мне относится.

— А если с Дедом поговорить? Он же может тебя в школу определить?

— С ним мне еще предстоит разговор. Серьезный, а для меня вдвойне неприятный. И главное, пока он вернется, нужно постараться принять в себе женщину, чтобы держаться уверенно, когда он меня дрючить будет.

— Как дрючить? — Марина уставилась на меня.

— Как-как? Попой к верху, — улыбнулся я. — Еще не видела, как он это умеет: аж ногами топает и бегает как заведенный по кабинету.

— Как бегает?

Увидев ее лицо, я расхохотался:

— Ты что подумала? Дрючить — это втык давать. А ты о чем? Кто о чем, а голый о ебле, — тут я обратил внимание, что Марина голая, и чуть со стула не упал от смеха.

Ели молча, каждый думал о своем. Затем вместе убрали со стола.

— Ты когда идешь? — посмотрев на часы, спросил я у Марины. — Время уже восьмой час.

— Я не пойду, он сам придет. Ты не против?

— Нет, конечно. Теперь я ведь должен понимать тебя как женщина женщину.

— Но ты еще девочка, — хихикнула Марина. — Вот когда попробуешь, тогда будешь понимать.

— Ты его прямо так будешь встречать? — спросил я.

— Нет, оденусь, конечно. А кстати, у меня эта привычка после той школы появилась. И Верка всегда так ходит, так что присоединяйся.

— Не знаю, не знаю. Ладно, ходи как хочешь, меня ты не смущаешь, можешь так даже по улицам бегать. А я пойду прилягу, что-то слабость какая-то.

Я лег на кровать и попытался уснуть, но тут снова забежала Марина и плюхнулась рядом.

— Хочешь посмотреть, какой у нас гардероб? Нужно будет, кстати, прикупить одежды. Мы ведь теперь тут втроем живем, а то будем спорить за одно платье.

— Я не буду, это точно. Давай, потом посмотрим.

Марина повернулась ко мне и, подперев голову правой рукой, пальчиком левой начала водить мне в декольте халата.

— А хочешь, я расскажу тебе, что чувствует женщина во время первого секса?

— Марина, давай, это будет для меня сюрпризом, — нежно улыбнулся я. — А помнишь, когда тебе было лет так девять-десять, как ты хотела мальчиком быть, даже постриглась наголо? И ни в какую не хотела одевать платьица и юбочки.

— Ну, дурочка, нашла что вспомнить. Я тогда хотела быть как ты.

Марина продолжала что-то болтать, а я, притащившись от ее пальчика, почти сразу уснул.

Разбудил меня переполненный мочевой пузырь. Открыв глаза и осмотревшись, понял, что я в комнате один, а за окном уже ночь. И еще, что я лежу под одеялом. Марина, видимо, укрыла. Встав с кровати и на ходу поправляя халатик, бегом побежал в туалет, заметив, что на кухне горит свет, и там кто-то есть. Сделав свои дела, решил зайти посмотреть на Пашу. Я видел по Марине, что он ей очень нравится, вот и решил взглянуть на него. Открыв дверь, застал такую картину: Марина сидит у него на руках, впившись ему в губы, и иногда взвизгивает. А он запустил одну руку ей под юбку, а второй обнял и мнет ей грудь. Это я увидел за мгновение.

— Ой, извините! — я быстро закрыл дверь. Мне показалось, что я краснею. Постояв немного и подумав, постучал. — Можно к вам?

— Можно, конечно, — услышал я его голос.

Когда я зашел второй раз, Марина уже сидела на стуле, скрестив ноги, и при этом тяжело дышала.

— Поз… Познакомьтесь, — смущенно улыбнулась она. — Эт… Пав… Паша, а это м…ммо…

Я сам протянул руку и представился:

— Алина, сестра Марины. А вы, значит, Паша?

— Так точно, — он смотрел на меня удивленно. Видимо, ожидал увидеть действительно малолетку лет тринадцати.

Взглянув на Марину, я все понял — она сейчас далеко от нас.

— Я сейчас, не начинайте без меня, — улыбнулся я.

Быстро пройдя в спальню, взял одну подушку и одно одеяло и вернулся на кухню. Марина так и сидела с мутным взглядом, только уже не в зажатой, а в открытой позе. Теперь я понимал, что все это означало: сидя со скрещенными ногами, она пыталась не дать вытечь смазке, а теперь она явно просила секса.

— Паша, — шепнул я ему, — идите в спальню, я на диване лягу, и еще раз извините…

Виновато улыбнувшись, я удалился. Уже расстелив одеяло, услышал, как на кухне началась возня, и вспомнил про пистолет в тумбочке. И пока они по новой разгонялись на кухне, сбегал и забрал его. Только я забежал в зал, как услышал шум в коридоре. Когда они зашли в спальню, я пошел на кухню, у меня что-то сразу пересохло в горле. И это уже был нехороший признак. Если бы это была не Марина, а Вера, это бы меня не испугало, я бы просто присоединился к Вере. А к Марине я не могу.

В темноте на что-то наступил. Подобрал — оказалась юбка. Улыбнувшись, зашел на кухню и нашел лифчик и тунику. Ну что, все красиво, не хватает последнего аккорда: трусиков в салате. Взяв банку пива со следами Марининой помады на ней, сделал несколько глотков, смачивая горло. Собрав одежду, сел на стул и, увидев пачку сигарет, вновь потянулся к ней, но передумал, быстро встал и пошел спать.

Проснувшись в шесть утра и заглянув в спальню, увидел, что они дрыхнут. Помывшись в душе, решил заняться чем-нибудь, пока сохнут волосы. Это чем-нибудь вылилось у меня в час работы на кухне, при этом я еще ходил, расчесывал волосы минут десять. За это время я убрался, протер пол и приготовил завтрак в виде омлета с колбасой. Только потом я сел к туалетному столику — мне захотелось удивить Марину умением накладывать макияж. На это у меня ушло минут сорок. Затем, стараясь не шуметь, прошел в спальню и, порывшись в шкафу, нашел джинсы, какую-то веселенькую футболку непонятного цвета и, взяв новый комплект белья, вышел, плотно прикрыв двери. Посмотрел на упаковке размер: если Маринин, то одевать не буду, он мне мал и сильно будет жать, а вот с Верой у нас размер совпадал полностью. И удивился, что взял именно то, что нужно. Быстро натянув джинсы и футболку, взял у Марины документы и ключи от «Опеля». Покрутив в руках пистолет, бросил его в сумочку, туда же отправился и глушитель. «Прямо паранойя какая-то, уже боюсь без оружия ходить. Ну, пистолет понятно, но зачем глушак?» «На всякий случай, а случаи бывают разные», — сам себе ответил я и вышел из квартиры, на ходу прихватив с вешалки кепку с длинным козырьком.