Так что мы просто лежим, обнимаемся и ласкаем друг друга. И тут звонит домофон.

Вес стонет, но мы не прерываемся.

Но домофон снова звонит. Вес неохотно приподнимается. Мы оба знаем: кто бы там ни звонил, он наверняка направляется к нам.

– Может, Блейк потерял ключи? – хрипло говорю я.

– Возможно, – фыркает Вес.

– Если он зайдет сюда, мы никогда от него не избавимся.

Вес вздыхает и поправляет в трениках свой стояк.

– Может, это доставка или типа того? – говорит он с надеждой, но мы, конечно, ничего не заказывали.

Я откидываюсь на спинку дивана и, пока он отвечает на домофон, делаю глоток содовой.

– Окей, спасибо, – говорит Вес. – Пропустите ее наверх.

– Кого ее? – Я напрягаюсь.

– Кэти Хьюитт. Жену моего одноклубника. Судя по всему, она принесла нам лазанью.

– Э… правда?

– Так сказал консьерж. Типа: «Мистер Весли, пахнет волшебно».

– Но зачем она ее принесла?

Вес пожимает плечом.

– Думаю, скоро узнаем.

Я провожу ладонями по своим взъерошенным волосам, а то по ним видно, чем мы тут занимались.

В дверь стучат, и Вес распахивает ее.

– О, вау. Добрый вечер, Кэти. Хьюитт, привет. Я думал, вы наслаждаетесь выходным.

Веса оттесняет в квартиру женщина с густыми блестящими волосами и большой сковородкой с лазаньей.

– Поздравляем с помолвкой! – вопит она, потом разворачивается и с оскорбленным лицом смотрит на мужа. – Бен! Мы же договаривались, что ты крикнешь вместе со мной!

– Я забыл, – мямлит Хьюитт.

Я проглатываю смешок, но когда Кэти обходит Веса и врывается на нашу кухню, как на свою, не выдерживаю и смеюсь. Потом слышу, как открывается и закрывается дверца моей духовки.

Когда я встаю, чтобы поздороваться с ними, Кэти подбегает ко мне и берет мои щеки в ладони. У нее очень красные и очень блестящие ногти.

– Еще раз с помолвкой! Ребята, я так за вас рада! Я знаю, вы всю неделю отсутствовали и наверняка не успели сходить за продуктами, поэтому мой первый подарок для вас – это еда. – И она, просияв, обнимает меня.

Боже, в этой женщине пугающее количество энергии.

– Спасибо. – Я искренне тронут. – Мы очень благодарны, что… Погодите, первый подарок? – Она планирует подарить нам что-то еще?

Хьюитт, который, видимо, прочитал мои мысли, вздыхает и говорит:

– Чувак, каждую неделю до свадьбы вам будет приходить по подарку. Просто смирись.

Вес смеется.

– Ну что вы, не стоило, – говорит он Кэти, но та своей наманикюренной ручкой отмахивается от него.

– Я люблю шоппинг, – твердо заявляет она.

– Она любит шоппинг, – подтверждает ее супруг.

Кэти берет меня под руку и утягивает на диван, после чего усаживается рядом.

– Расскажи, как у тебя дела. Ты уже полностью выздоровел? Больница еще снится в кошмарах? Когда я ложилась на подтяжку груди, медсестры были такими вредными!

– Ну… – Внезапно становится очень трудно сдержаться и не заценить ее грудь. Когда она сказала «подтяжка», я представил эдакие сисечные подъемные краники. – Больница, конечно, так себе место. Но почти все время со мной были мама с сестрой. И сейчас все отлично. Кашель еще не прошел до конца, но мне много лучше.

Кэти стискивает мою ладонь.

– Я так рада!

– Спасибо. – Я оглядываюсь и вижу, что Вес и Хьюитт, прислонившись к кухонной стойке, пьют пиво. – Чувак, а где мое?

Вес выгибает бровь – ту самую, в которую вставлена штанга. Обычно это выглядит дьявольски эротично, но не в том случае, когда его сексуальная бровь отказывает мне в пиве.

– Что за бред, – возмущаюсь я. – Это как сотовые и система навигации в самолете. Одно не мешает другому.

Пока Кэти смеется, звонит домофон. Не успеваю я встать, как она сама подскакивает к двери.

– Отправьте их всех наверх, – говорит она нашему консьержу.

Через минуту к нам заходят еще трое гостей. Я знакомлюсь с ветераном Лукошиком и его женой Эстреллой, которая держит большую емкость с куриными ножками барбекю.

– Поздравляем с помолвкой! – восклицает она. – Это вам! Осталось лишь разогреть!

За ними маячит Эриксон – с галлоном свежевыжатого апельсинового сока и смущенным выражением на лице.

– Здоро́во. – Он пожимает мне руку. – Кэти сказала принести вам еду, но я не умею готовить.

– Да все нормально. – Я замечаю, что он с любопытством оглядывает нашу квартиру, и мне становится интересно, что именно он ожидал здесь увидеть. Если гейское жилье должно выглядеть каким-то определенным образом, то инструкцию нам никто не давал. – Хочешь пива? – Наверное, стоило ради прикола предложить ему «космо». Идея: купить клюквенный сок, чтобы пугать одноклубников Веса.

– Не откажусь.

Я протискиваюсь на нашу переполненную кухню. Вес стоит у меня на пути, и потому, чтобы он отошел, я по-дружески шлепаю его пониже спины. Женщины, глядя на нас, усмехаются, будто я сделал нечто до ужаса умилительное.

Так странно.

Я нахожу Эриксону пиво, потом открываю еще две бутылки для Эстреллы с супругом. Кэти права – после недели отсутствия у нас в холодильнике пустота. Вес, естественно, вместо того, чтобы сходить за продуктами, сбегал только за пивом, но я даже не могу заставить себя рассердиться. Потому что я счастлив. Так хорошо опять стать собой.

Когда я начинаю доставать тарелки и вилки, Кэти немедленно бросается помогать мне с этой простейшей задачей.

– Ты не должен работать, – категорично заявляет она. – Мы затем и принесли тебе ужин! Иди и празднуй!

Я неописуемо тронут. Со стороны товарищей Веса было невероятно мило и чутко прийти и поздравить нас, да еще накормить. Мы оба несколько ошеломлены. Украдкой покосившись на Веса, я вижу, что он украдкой поглядывает на меня. Мы в унисон усмехаемся и отводим глаза. Теперь я хочу не только закончить то, что мы начали на диване, но и узнать, что он думает по поводу этого неожиданного вторжения.

Эстрелла заваривает мне травяной чай, оставшийся после маминого отъезда. Я не люблю чай, но она так отчаянно пытается быть полезной, что я не отказываюсь. Каким-то чудом она наливает его в мою любимую кружку. Одну из тех, что сделала для нас мама.

– Значит, ты из Калифорнии, да? – Она вталкивает кружку мне в руку. – Прости… прочитала в газете.

– Угу. Дико скучаю по тамошнему теплу.

– Представляю. Я сама из Мадрида. Мы с Луко познакомились в год, когда я приехала работать в Нью-Йорк.

– А. – Луко начинал в «Рейнджерс».

– Я думала, что это в Нью-Йорке холодно. Но потом мы попали сюда.

– Да уж. – Иногда я забываю, как непостоянна их жизнь. Когда мужей этих женщин продают в другую команду, им приходится молча упаковывать вещи и переезжать.

Возможно, теперь такая жизнь ждет и меня. Я беру секунду на то, чтобы примерить на себя эту идею. Бросаю на Веса еще один взгляд – он, запрокинув голову, смеется над чем-то. Мне необходим этот смех и этот мужчина. Поэтому, куда бы он ни отправился, я хочу быть рядом с ним. Он того стоит.

– Ты приходишь на игры? – спрашивает Эстрелла. – Не видела тебя в ложе.

– Ну, – хмыкаю я, – у Веса есть пара мест. Но на них сижу только я.

Когда она понимает причину, ее лицо смягчается. Она сжимает мое запястье.

– На следующей игре поднимайся к нам. Мы – WAGs – должны держаться вместе, согласен?

Я внутренне съеживаюсь. WAGs. Я знаю, что это значит. Жены и девушки игроков. Но… черт побери, у меня ведь есть член!

Она хмурится – видимо, прочитав мои мысли, а может, заметив ужас у меня на лице.

– Черт. Надо пристроить куда-нибудь «B» – для бойфрендов.

– И «H». Для мужей. – Я усмехаюсь. – Но WABGHs будет звучать не особенно броско.

– Нет, правда, – настаивает она, – в следующий раз садись вместе с нами. Мы пьем май-тай и заказываем закуски, разоряя наших парней.

Я смеюсь, но она совершенно серьезна.

Из духовки выплывают очень аппетитные ароматы – значит, еда полностью разогрелась. Взяв два полотенца, я открываю дверцу и переставляю обе емкости на плиту. Но горячий воздух вызывает последние следы моего кашля. Так что я набрасываю полотенца на раскаленные ручки и, кашляя в сгиб локтя, быстро отхожу в коридор.