-  Лучше скажи – иллюзии, - крякнула довольная Тамара.

-  Чтобы иметь мужа, важно одно – не быть слишком взыскательной, - продолжала Маша со значительным видом. Было видно, что ей доставляет удовольствие отвоёванное право монолога. – Умерить свои амбиции и научиться довольствоваться тем, что есть. Брак – он не для максималистов. У меня есть подруга, - Маша осеклась и продолжила с неуверенностью, опасаясь, что девочки сочтут неуместным рассказ о посторонней. – Страшная максималистка. Ей тридцать пять, и она уже побывала в трёх браках, у неё двое детей от разных мужей. А мужья вроде и разные, но все пылинки с неё сдували. Так вот, иногда я смотрю на эту женщину и завидую её решительности: лично для меня уйти от мужа, имея общих детей, не потому что он изменяет или пьёт или избивает или унижает меня перед детьми, а потому что «поняла, что он – не моя половинка», - это подвиг на границе с безумием. Я столько раз пыталась представить себя на её месте, почувствовать, каково это: когда отказываешься от человека, который был главной частью твоей жизни, и просто назначаешь самым близким и родным человеком другого. В другие моменты я смотрю на неё (сейчас она рассталась с очередным парнем и снова в поисках своей половинки) и благодарю Бога, что у меня всё так, как есть: благодарю за Серёжу и за нашу жизнь. Бывает, я несколько минут не могу дозвониться до Серёжи, или когда он болеет – я вся извожусь. Такие моменты ясно дают мне знать, что я не желаю никаких потрясений и никаких изменений, что искушение иной раз представить себя свободной женщиной за рамками того мещанского образа жизни, который я веду, с необычными интересами, с загадочным блеском в глазах, – безобидно и мимолётно, что мои фантазии хороши именно как фантазии, но стоило бы возникнуть риску их воплощения, я тут же взмолилась бы, чтобы всё вернулось на свои места и больше никогда не сдвигалось, - Маша подвинула к Тамаре бутылку, заметив, что та не может дотянуться до неё. – Я ещё не утомила вас своей мыльной оперой? – она кротко улыбнулась Лолите. – Может, перейдём в дом?

-  Рассказывай, рассказывай, - затрусила руками Тамара. – Жутко интересно.

-  Точно? – просияла Маша и облизнула губы. – Так вот, стоит возникнуть угрозе перемены, как я проклинаю свои сомнения, что иной раз заставляли меня жалеть, что я – это я, а не, скажем, моя подруга Кристина, - тут Маша возвела на Лолиту многозначительный взгляд и выпалила. – Если вы думаете, что Серёжа – это прямо мой идеал, человек, в котором растворяется моя душа, мужчина моей мечты, которого я рисовала в своих детских фантазиях...

-  Мы так не думаем, - перебила её Лолита. – Я думаю совсем другое: что ты очень трезвая и мудрая женщина с правильной жизненной позицией. Кроме того, повторяю, ты очень деятельная и конструктивная женщина: ты берёшь кирпичи и строишь свой дом, а не ждёшь, что он вырастет перед тобой по взмаху волшебной палочки. Вот что, понимаешь? Ты невзыскательная – ты верно это подметила. Только невзыскательная в хорошем, в самом лучшем смысле слова. Не привередливая, без идиотских капризов, которые свойственны некоторым женщинам и портят жизнь как им самим, так и окружающим их людям.

-  Ты явно кого-то конкретного подразумеваешься, - расплылась в улыбке Маша.

-  Никого конкретного, и многих конкретно, - Лолита показала ей язык. – Но я тебя перебила, прости, когда ты пыталась поведать нам, какой у тебя неидеальный Серёжа.

-  Стоп, не путать! Не Серёжа неидеальный, а наше взаимодействие с ним. Как тебе объяснить... Спроси у меня, моя ли он половинка, и я не отвечу...

-  Да всё понятно! – воскликнула Лолита. – Это естественно, если трезво смотреть на вещи.

-  Вот именно, что я иногда утомляюсь от собственной трезвости и чувствую недостаток обыкновенной романтики, - Маша с конфузливой улыбкой пожала плечами. – И я порой задумываюсь, что мы оба с Серёжей чересчур рациональны и спокойны. Мы слишком адекватные, понимаете? Пытаясь взглянуть на нас со стороны, я вижу, что мы лишены всякого очарования. Мы не те люди, с кем интересно отправиться в путешествие, не те, к кому приходят в особенные моменты, не те, кого зовут на сомнительные мероприятия, не те, кому доверяют страшные тайны, не те, с кем совершают преступления или хотя бы просто нарушают традиции. В нашем доме всегда найдётся, чем встретить гостя, и мы дружелюбные – вы сами это видите, и мы с радостью поможем, если кому-то нужна наша помощь, но это такие мелкие мещанские радости, а хочется другого... Вот я порой мечтаю, вы знаете, – в волнении призналась Маша. – Как было бы, будь рядом со мной романтик. Иррациональный, беспокойный, вечно ищущий человек. Вдруг такая жизнь понравилась бы мне больше? И тогда я снова возвращаюсь к своей Кристине. Впрочем, любая из вас подошла бы на роль такой подруги – из другого мира.

-  Ой, ладно, - не согласилась Лолита. – Не утрируй. Мы тоже обычные мещанки, за исключением, разве что, Зои.

-  Степень имеет значение, - возразила Маша. – По сравнению с моим окружением вы с Томкой практически... богема.

-  Бо-ге-ма, - хохоча, повторила Тамара.

-  Это как? – нахмурилась Лолита.

-  Ну, творческие или околотворческие люди, - пояснила Маша, улыбаясь.

-  Гении, неудачники, гении-неудачники, маргиналы, наркоманы и алкоголики, - насмешливо пояснила Тамара. – У кого вместо красивого дома с современным дизайном, образцово-показательного мужа и чудных дочерей – музы, фантазии, видения, фобии, иллюзии, депрессии, суицидальные наклонности, беспорядочные сексуальные связи, вечная война с печёнкой, психологические травмы, безнадёжные долги и прочие невероятные приключения на одно место.

-  Вот пьянь, - Маша, смеясь, толкнула её. – Ты не можешь не опошлить.

-  Конкретно в моём случае: психически неуравновешенный партнёр, хроническое перевозбуждение, трудоголизм и зачатки педофобии. В твоём – рецедив диссоциативной фуги, или как там называется это расстройство, когда человек переезжает на новое место и начинает всё с нуля, меняя даже имя: сначала Оля уехала в штаты и превратилась в Лолиту, теперь Лолита вернулась из штатов и пока ещё сама не знает, кем будет. Ну а Зозо вообще маргинальный типчик: махровый интроверт с неустойчивым эмоциональным фоном и склонностью к депрессии. Радует одно – в Машиных глазах мы просто героини. И укрепить свой авторитет мы сможем, если перемахнём через забор, ворвёмся к соседям и спляшем гопак у них на столе.

-  Я тебе дам! – испугалась Маша. – Я знаю, ты можешь, но у нас соседи такую шутку не оценят. И вызовут полицию.

-  И очень кстати! Оприходуют труп романтика, в которого только что всадила нож мещанка в твоей голове! – деловито сказала Тамара, отшатываясь от волны хохота.

-  Какое же это удовольствие! – отсмеявшись, в сердцах воскликнула Маша. – Вот так с вами сидеть. Говорить о том, о чём мы говорим! Если бы у меня была возможность так говорить хотя бы раз в месяц. Я знаю, что нам нужно, - с этими словами Маша схватила со стола смартфон. – Идите сюда, я сниму селфи на память.

-  Ты с ума сошла! – вскрикнула Лолита. – Посмотри на наши прикиды, на наши волосы, на наши перекошенные лица. Нет, никаких селфи в таком виде.

-  Не будь занудой, - налетела на неё Тамара, обнимая сзади за плечи и подвигая её ближе к Зое. – Селфи так селфи.

-  Сейчас щелкнемся и выложу в сеть назло Кудюкиной.

Лолита, поддавшись на уговоры, сменила недовольную гримасу на соблазнительную, и после нескольких снимков, сделанных Машей, забраковала результат.

-  Ты в своём уме? Посмотри на мои заплывшие веки! Я здесь похожа на пчельника. Удали это!

-  Дай сюда! – взвыла Зоя, вырвала из Машиных рук смартфон и скомандовала. – Смотрите все на кружочек, в камеру!

Она сделала три снимка, одинаково удачных, и после уговоров Лолита, наконец, дала добро на их публикацию.

Тамара щёлкнула зажигалкой. Маша увязла в социальной сети. Лолита отошла в сторону ответить на телефонный звонок. Зоя запрокинула голову и стала смотреть на тополиные кроны, зловеще шатающиеся на фоне беззвёздного неба.