Какая дура, какая дура…

- Так, дальше запись следующим днём, - интригующе повысила голос Лолита. – «Оля  возмущена и обижена до глубины души. Сказала, что больше к этой гомзихе ближе, чем на пять метров, не подойдёт», - Лолита уязвлённо раскрыла рот и угрожающе округлила глаза на Машу. – Вот сучка, я такого не говорила!

-  Ты сказала, что она зажала тебе драгоценный микроскоп своего драгоценного папочки. Вот какая подруга! Ещё и устроила истерику.

-  Не было такого! – вытаращила глаза Лолита и прочла. – «Зоя психанула из-за того, что Оля забрала микроскоп, который Зоя одолжила у своего отца для наблюдения за тем, как водяные шарики впитывают воду, а сама не пришла на лабораторную. В итоге Зоя обозвала её предательницей и вертихвосткой – всё потому, что Оля пошла вместе с микроскопом на урок биологии в соседний класс, и там они с ребятами из 10-Б разглядывали в него сперматозоиды. Зоя заявила, что если Оля запала на Грухина – это дело её вкуса, только какое она имела право забирать микроскоп и срывать Зое лабораторную. Мне жаль Зою, мы все знаем, что для неё Оля, но она явно перегнула палку. Оля сказала, что у неё, наконец, раскрылись глаза на эту так называемую подругу. Кто настоящая предательница, так это она. Не говоря о том, что гомзиха и истеричка. Сама парней боится, как огня, и считает, что всем остальным тоже следует по углам рассоваться», - Лолита оторопело уставилась на Машу.

-  Твои собственные слова, - словно оправдываясь, уронила та.

-  Я не могла так думать! Даже если сказала так, то от злости, - подавленно проговорила Лолита.

-  Естественно, - подхватила Зоя. – Зачем сейчас париться?

-  Нет, мне обидно, что Маша изобразила всё именно так. Это же кристальная ситуация, а здесь всё выглядит так, будто я допускала, что дело в микроскопе. Я знаю, как для тебя была важна эта лабораторная. Накануне мы проторчали в лаборатории до пяти вечера и не заметили, потому что ты показывала мне опыты с полиакрилатом натрия, и я никогда не видела ничего более увлекательного. Я помню, как ты заразилась идеей повторить их и проследить за реакцией под микроскопом, как задумала притащить этот микроскоп, - Лолита жгла Зою повинной. – Возможно, в силу своей легкомысленности тогда я не предположила, как сильно тебя заденет, если я просто не приду. И да, я действительно хотела выпендриться перед старшеклассниками. Должно быть, я решила, что мы можем провести свой опыт на следующий день. Я не ожидала столь бурной реакции, но я должна была ожидать, если бы была немного внимательнее к тебе. Однако то, что здесь написано – это совсем не то, что я испытывала.

-  В любом случае, в истории это останется именно в таком виде, - сказала Зоя, наблюдая, как в уставленном на неё взгляде на первое место, держась за руку, выходят осознание её слов и ужас.

-  Ты всё извратила, - выпалила Лолита, поворачивая голову к оробевшей Маше. – Ты должна всё переписать! Я не хочу, чтобы у тебя хранилась эта ложь.

-  Зачем ты так? – пробормотала Маша, по всем показателям уже готовая заплакать.

-  Это наша история, записанная Машей именно так, как она её видела, и что-то менять – мягко говоря, неправильно, - высказалась Зоя. – Тем более, ценой создания новых историй.

Душа слёзы, Зоя льёт в ступку с гидроксидом натрия раствор аммиака и тут же накрывает колпаком, в другую ступку сыпет оранжевый порошок дихромата аммония и поджигает эту аппетитную горку, которая тут же мечет искры, извергаясь тусклой стружкой оксида брома. Зоя берёт колпак, наполненный парами аммиака, чтобы накрыть им вулкан, но замирает перед этим зрелищем.

 «Она ведь не твоя собственность» - слова сердобольной Маши, пытавшейся урезонить её.

Но как это? Она, которая так радовалась, что мы в паре. Она, которая была так счастлива, когда слушала. После таких мгновений никто не вправе сомневаться, чьи мы. Никто из них никогда не мог бы дать ей ничего подобного! Не с их мозгами!

«… не твоя собственность…»

Идиотизм, неправда. Она, чёрт возьми, моя собственность! Иначе, какое она имела право… вести себя… слушать… счастлива… Она признала, чьи мы, а потом просто наплевала, будто ничего не было…

Зоя накрыла разлагающийся дихромат аммония колпаком с аммиаком, и  искры взвились фейерверком, запрыгали, замерцали звёздами по своей новой галактике.

В очередной раз та же ошибка. Хочется вырвать волосы с корнем из головы. Нет, этого мало - хочется размозжить голову, собственную, глупую, посягнувшую, присвоившую.

- О-хо-хо, ничего себе! Разреши, - восхищённо, дерзко, заинтересованно.

И он уже здесь, уже теснит её, уже снимает колпак с её вулкана и переводит очарованный взгляд с разрастающейся горы хромного мусора на неё.

- Что ты сюда добавила? Аммиак? - он принюхивается и вдруг аж передёргивается от озарения. – А если сюда ещё таблетку глюконата кальция вложить!

- Можно, - шмыгает носом Зоя. – Получится фараонова змея.

- Тогда чего мы ждём? Остался ещё дихромат? Эй, - он замечает, что она расстроена. – Ты чего? Слушай…

Он такой лёгкий, сообразительный, так быстро принимает решения.

- Давай попробуем с глюконатом кальция и потом пойдём ракушки собирать. Самые красивые себе оставим, а остальные в уксусе растворим. Я однажды нашёл на шестнадцатой Фонтана раковину рапана, представляешь?

И вот они облазили пещеры на склонах и пляж на шестнадцатой Фонтана, и Зоя сидит на песке и швыряет камушки в море, а он, выкопав из песка покрышку и оседлав её, дрейфует у берега и отбивает какой-то ритм по поверхности воды.

-  Что ты делаешь?

-  Перевожу. На язык моря. Хочу нарисовать вот этот узор - от Турецкого марша, когда его играешь на воде. Хочешь посмотреть поближе?

Зоя машет головой. Он отвлекается от музицирования и просовывает взгляд ей под кожу.

-  Эй, не ешь себя. Оставь мне немного.

-  Забирай всю, - мрачно отвечает она и вдруг чувствует, что сказала самую чистую правду в своей жизни.

-  Забито, - подхватывает он.

Только на следующий день Зоя узнала – о, горькая сладость жизненного юмора! - что это тот самый Донов, от которого Оля писяет кипятком. Когда на перемене после второго урока к ней подкатила Маша.

-  Слушай, а это правда, что с тобой теперь Петя в паре по лабораторке?

-  Какой Петя? Ааа… Донов, что ли? Правда…

-  Как тебе удалось сманить его? Вы с ним общаетесь, что ли?

-  Это тебя Оля подослала, что ли? – наслаждаясь Машиным возмущением, в лоб спрашивает Зоя. – Скажи, что нас объединяет научный интерес. Ис-клю-чи-тель-но. 

-  Кстати, это же тогда Зоя с Доновым сошлись, -  вспомнила Тамара.

-  Точно! – обрадовалась Маша.

-  Здесь ни слова об этом, - сказала Лолита.

-  Я могла не записать, но я хорошо помню!

-  Так что нет худа без добра, - заключила Тамара, сладко потягиваясь.

-  Если это добро, - усомнилась Лолита. – Это добро, Зоя?

-  Так она тебе и призналась!

-  Ладно, давайте вставать, - решила Лолита. – Испортили вы мне настроение. Идёмте завтракать.

К концу позднего завтрака немного взбодрились, ожили. Зоя, постанывая, нахваливала Машин кофе. Тамара стала подключаться к разговору, который до этого держался на желевидных репликах Маши и Лолиты.

Серёжа сидел с ними за одним столом, но в беседе не участвовал: завтракал, уткнувшись в смартфон, односложно отвечал на редкие Машины вопросы и сдержанно благодарил, когда она подвигала тарелку, до которой ему было неудобно тянуться. Общество Машиных подруг, казалось, не интересовало, но и совершенно не мешало ему. Было видно, что их с Машей бытовое взаимодействие доведено до автоматизма, но невозможно было судить, что стояло за ним: то ли уважение к желаниям друг друга, позволяющее каждому из них без лишних слов заниматься собой, то ли воспринимаемое как должное и даже, возможно, с благодарностью равнодушие к некоторым ответвлениям жизни друг друга.